Шаг вперед – шаг назад

На следующий день Сокджин переступил порог больницы в своем лучшем наряде, но в худшем настроении. За всё утро, пока он готовился к вечернему ужину у родителей, раздражение постепенно заполнило его от пят до макушки, и даже поездка до работы не выветрила сумрачного настроения. — Ого! — вместо приветствия воскликнул Чимин. Он навалился на стойку, чтобы полностью разглядеть вошедшего Джина. — Если бы я не знал, кто ты, то подумал бы, что к нам пожаловал сам директор больницы. Это доктор Ким, — обратился он к женщине с ребенком, стоящей первой в очереди. — Именно к нему вы сейчас и записаны. Вам выпала уникальная возможность — доктор Ким лично проводит вас до своего кабинета, — Чимин источал столько профессиональной бодрости и оптимизма, что Джин на его фоне ощущал себя темной тучей. Усилием воли заставив взять себя в руки, он изобразил одну их своих самых красивых улыбок и сделал движение рукой по направлению к лифту. — Здравствуйте, прошу следовать за мной. По пути он разговорился с мальчишкой, своим будущим пациентом, и почувствовал, как потихоньку настраивается на рабочий лад, слушая, как тот взахлеб рассказывает про Альфа Центавру. Эра космоса, наравне с динозаврами и машинами, была одной из самых распространенных среди детей этого возраста, поэтому Джин и сам невольно стал подкован в данных темах благодаря маленьким пациентам. Он активно поддерживал разговор, и мальчик, видя его интерес, затараторил еще быстрее. В его речи появились покашливания и глубокие вдохи — словно ему не хватало воздуха даже на пару фраз. Предварительно диагностировав астму, Джин перекинулся взглядом со встревоженной матерью. С первым шагом в свой кабинет он окончательно погрузился в работу. Время потекло своим чередом, разделенное на получасовые промежутки каждого отдельного приёма. Ныряя из медицинской карты в медицинскую карту, Сокджин во время работы полностью отдавался конкретной истории болезни пациента. Конец рабочего дня подкрался незаметно. Осознание того, что он будет свободен через пятнадцать минут, настигло его во время осмотра последней на сегодняшний день пациентки. Оттягивая этот момент, он сам растянул приём дольше положенного, чем осталась крайне довольна бабушка девочки, за это время успевшая проконсультироваться с ним не только по здоровью внучки, но и по своему собственному. Когда за ними закрылась дверь, Джину пришлось столкнуться с реальностью того, что рабочий день всё-таки закончился. Оставалось только надеяться, что по обыкновению к нему зайдет поболтать Намджун, поэтому он, ожидая этого момента, с небывалой до этого скрупулезностью прибрался в кабинете. Но Намджун не шёл. Могло ли их вчерашнее прощание на парковке быть тому причиной или же его просто завалило работой? Ощущая легкое беспокойство, Джин в качестве проверки скинул ему в мессенджер сообщение: «Привет. Сегодня зайдёшь?» Ответ не заставил себя ждать. «Я бы с радостью, — сообщил Намджун, сопроводив ответ грустным смайликом. — Но меня приковали к батарее наручниками и выпустили на меня пиявок». Следом в чат упала фотография, от которой Джин поперхнулся воздухом. Из-за необычного угла камеры на первый взгляд было не совсем понятно, что конкретно изображено на фото. Картинка складывалась постепенно, от одного голого участка кожи к другому: вот щека Намджуна, половина его глаза, шея, ключица, плечо, лопатка, и всё это великолепие заканчивал видимый кусочек спины. Намджун лежал на животе, голый по пояс, и кормил пиявок. То, что фотография скидывалась для демонстрации едва заметных черных полосок на его спине, Джин понял не сразу. Положа руку на сердце, он мог сказать, что пиявки — это последнее, на что он вообще обратил внимание. Пока он заторможено соображал, насколько подобные сообщения вписывались в те самые рамки их весьма ограниченного общения, фотография исчезла. Джин сморгнул, помотав чат туда-сюда, но нет, сообщение было удалено с той стороны. Видимо, Намджуну на ум пришла похожая мысль. Не раздумывая, Джин стремительно покинул кабинет, чтобы уже через несколько лестничных пролетов наблюдать знакомую картину воочию: посреди кабинета физиотерапии на одной из кушеток действительно лежал Намджун и действительно кормил пиявок. Действительно по пояс голый. — Ты вовремя! — воскликнул Тэхён, стоило Джину появиться на пороге. Он тут же вскочил со стула в изголовье кушетки Намджуна. — Проследи, чтобы пиявки не сбежали! — и с этим выкриком скрылся за одной из многочисленных дверей физиокабинета. — А они могут сбежать?! — голос Намджуна дал истерического петуха. Ответа уже, естественно, не последовало. Намджун оглянулся в сторону Джина, всё еще стоящего в дверях, с неприкрытой надеждой во взгляде. — Не переживай, я побуду с тобой, — сказал тот, направившись к стулу, с которого только что сдуло Тэхёна. — Куда это он умчался? — Буквально секунду назад вспомнил про тренажер, который обещал изучить для Хосока. Вчера в больнице была поставка нового оборудования. — Ясно, — Сокджин оценивающе оглядел распростертое перед ним тело. — А как тебя вообще угораздило попасться Тэхёну в руки и его кровососам в… эээ… рот? — он присел поближе, во все глаза наблюдая за шестью черными лоснящимися тельцами, активно «потеющими» за работой. Было в этой картине что-то притягивающее и отталкивающее одновременно. Ощущая какую-то глубинную брезгливость вперемешку с завороженностью от необычности этих существ, он подумал, что сейчас они были похожи на маленькие нефтевышки, качающие человеческую кровь. — На самом деле, недавно у меня начались некоторые проблемы со спиной, — признался Намджун. — А Тэхён так рекламировал чудодейственность гирудотерапии, что я решил попробовать. — А ты не думал для начала попробовать… сходить к врачу? — Джин даже не знал, что в данный момент распирало его изнутри в большей степени — смех или возмущение. Нет, что за сапожник без сапог? — Ну, я разговаривал с доктором Им, — слова Намджуна звучали как оправдание, а значит, это «разговаривал» скорее всего выглядело как случайный разговор в коридоре при столь же случайной встрече. — Он сказал, что нужно больше заниматься физической активностью и всё такое. — И в чём он не прав? — возмущение сдержать всё-таки не удалось. — Он прав, — Намджун отвернул голову, упираясь лбом в скрещенные руки. — И я вообще-то собираюсь начать ходить в зал. Гулять по десять тысяч шагов в день. Еще нашел варианты зарядки, которые можно делать по утрам, и неплохие упражнения… — он бурчал куда-то в кушетку: его голос становился всё тише и тише, а оправдания всё мельче и мельче. Сокджин, может, и поверил бы ему, чисто из уважения, но он ведь сам видел, как тот вчера вместо отдыха пошел обратно на работу. О каком зале и упражнениях тут могла быть речь? Хотелось хорошенько отчитать его за подобное пренебрежение к здоровью, но Джин сдержался. В конце концов, они ведь были просто коллегами, правда? Просто коллегами, которые кидают в личку голые фотки. — Ты зачем фотографию удалил? Намджун резко напрягся. Джин даже пожалел, что сейчас не видел его лица. — Эм… Я не сразу понял, что это было бестактно. — Жаль, что удалил. Я даже не успел сохранить в галерею, — он расплылся в предвкушающей ухмылке, привычно отсчитывая до нуля. — …Неплохой компромат получился бы, я считаю. Главврач скидывает своим подчинённым нюдсы. — Это не… — Намджун обескураженно кряхтел, глубже зарываясь в свои руки. И хоть его лица Джину было всё ещё не видно, зато красное ухо пылало перед ним во всей красе. Не сдержавшись, Сокджин от души рассмеялся. Было так легко. Хотелось бы ему весь вечер провести именно так, смущая Намджуна двусмысленностями и в открытую разглядывая его тело. Он примагнитился взглядом к затылку, где начиналась линия роста волос. Ему вдруг захотелось узнать, были ли эти короткие волоски такими же мягкими, какими казались на вид? Но вряд ли его роль наблюдателя могла включать в себя подобного рода прикосновения. — Ох, я только что вспомнил про ужин твоих родителей, — обеспокоенно прогудел Намджун, так удачно переводя тему. — Если тебе нужно идти… — Нет, всё нормально, опоздаю. Всё равно не особо хочется идти. — Почему? Вопрос был задан осторожно, как бы оставляя Джину возможность увильнуть в ответе, если ему не хотелось делиться своими причинами. Ему действительно не хотелось, чтобы не портить текущую атмосферу легкости и смущения, но в то же время было интересно, как на правду отреагировал бы сам Намджун. Поэтому через небольшую паузу он всё же сказал: — Родители давят на меня с женитьбой, — он заметил, как после этих слов снова напряглась спина Намджуна. — Причем они не то чтобы говорят прямо «Женись!» — и лучше бы они действительно просто говорили мне так. Нет, родители занимаются всякого рода манипуляциями, от которых мне иногда кажется, что кто-то из нас двинулся рассудком. Например, недавно мама радостно показала мне своё новое платье, которое, как она сказала, купила на мою свадьбу, — Джин потер переносицу, раздражаясь от одних воспоминаний. — Какую свадьбу? Я даже ни с кем не встречаюсь! На Новый год они с отцом подарили мне парную пижаму, просто потому что набор показался им милым. И что мне теперь прикажете делать с пижамой 42 размера? Это еще не говоря про билеты в театр, которыми они периодически снабжают меня исключительно в двойном экземпляре. В итоге я как дурак сижу рядом с пустым креслом, — он закинул ногу на ногу, принявшись нервно покачивать ботинком. — Иногда я всерьез подумываю, что у меня амнезия, и я забыл о существовании в своей жизни жены. Я не удивлюсь, если сегодня на ужине они накроют за столом ещё одно место рядом со мной и будут заботливо подкладывать салаты в пустую тарелку. Он усилием воли остановил себя, чувствуя, как начала трещать плотина его внутреннего самоконтроля. Было бы не справедливо выливать поток своих жалоб на Намджуна сейчас, когда он не мог просто встать и уйти от его нытья куда подальше. Всю его тираду Намджун лежал неподвижно, всё так же уткнувшись в кушетку, словно успел уснуть под занудную речь. Но когда Джин замолчал, он зашевелился, являя свое слегка помятое лицо. И посмотрел на него с таким всеобъемлющим сочувствием, словно понимал и принимал его боль, как свою собственную. — Мне жаль. Сердце Джина заныло от тоски. Он не поделился своими главными страхами, но было видно, что Намджун и так всё понял, сумев за нелепыми примерами разглядеть самую суть. Ведь проблема была не в ненужной пижаме или лишних билетах. Проблема была в том, что сейчас он сидел здесь с одним желанием — прижаться щекой к разгоряченной щеке напротив — и не мог ни на секунду позволить себе это сделать. — Тебе нужно поговорить об этом с родителями, Джин. — Я не хочу ссориться с ними. Иногда мне просто легче сделать так, как они хотят, — находясь под его пронзительным взглядом, Джин чувствовал, как поспешно пытается закрыть дверцу, которую сам же перед Намджуном и открыл. Потому что испугался, что тот мог попытаться каким-то образом повлиять на сложившуюся модель отношений с родителями. Да, она давила на него в некоторых аспектах, но эта модель формировалась десятилетиями, и Джин боялся разрушить её необдуманным решением. — К тому же, я считаю, что они правы. Мне действительно стоит когда-нибудь жениться. Просто не сейчас, а… когда-нибудь. В первый раз озвучив свою «когда-нибудь» шарманку вслух, он сам подумал о том, до чего нелепо она звучала. — Дело не в том, совпадают ваши планы или нет. Дело в психологических манипуляциях и давлении, которые в конечном итоге могут привести к печальному результату. Ты не хочешь конфликтовать ради сохранения отношений с родителями, но вся эта ситуация имеет шанс вылиться в твоё дистанцирование от них. Чтобы не сталкиваться с их давлением, ты можешь предпочесть не сталкиваться с ними в принципе. Тебе не нужно конфликтовать — тебе нужно выстроить свои границы. — Ну, вообще-то мы неплохо ладим в других вопросах. Не подумай, что мои родители неадекваты какие-то, — пробормотал Джин в сторону. Ему не хотелось признавать этого, но он знал, что Намджун прав в каждом своём слове. Чёрт, а он и забыл, что разговаривает с доктором психологических наук. — Я так не думаю, — мягко сказал тот. — Просто они позвали тебя на ужин, а ты сидишь здесь, придумывая повод, чтобы опоздать. — Вообще-то я уже придумал, — Джин попытался перевести разговор в чуть менее серьёзное русло. — Скажу, что не мог отойти от постели истекающего кровью пациента. Он глянул на ощутимо раздувшихся пиявок. Заметив стекающую струйку крови с бока Намджуна, он сначала подумал, что в своей полуправде даже не соврет. А потом до него дошло. Сокджин резко вскочил со своего места. — Что там? — сразу почувствовав неладное, спросил Намджун напряженно. Он безуспешно пытался оглянуться назад, но так ничего и не увидел. — Тут только пять пиявок. Шестая отсосалась от места укуса и… я её не вижу, — упавшим голосом оповестил Джин. — О боже, — небольшая паника сквозила в голосе Намджуна, который завертелся пуще прежнего. — Она не могла уползти далеко! Джин оглядел кушетку с обеих сторон от его тела и даже просканировал взглядом пол, но картины улепётывающего черного червячка нигде не заметил. Потом он решил включить дедукцию и вернулся на «место преступления» для более тщательного осмотра. Куда пиявка вообще теоретически могла свинтить? Изначально все шестеро были равномерно распределены Тэхёном вдоль позвоночника — и пятеро оставшихся продолжали импульсивно сокращаться, с жадностью высасывая кровь. Шестая же, располагавшаяся последней, у самого крестца, должно быть, своего рабочего места не оценила. Разглядывая ровный след от укуса, напоминающий логотип Мерседеса, Джин заметил и другой след — от секрета слюнных желёз, активно выделяемого пиявками во время укуса. След этот тянулся куда-то вниз по спине, и он, охваченный азартом расследования и погони, словно Шерлок Холмс, напавший на след преступника, безошибочно определил местоположение сбежавшей пиявки. Не теряя своего запала, Джин оттянул пояс штанов Намджуна, обнаруживая беглянку, уже присосавшуюся к левой ягодице. И в этот момент входная дверь физиокабинета отворилась, являя на пороге Хосока. Осознание ситуации мгновенно ударило во внутренний набат Джина. Чтобы хоть как-то объяснить происходящее, он сказал: — Ему залезли в штаны. — Это-то я вижу, — бровь абсолютно не впечатлённого Хосока изогнулась. Намджун невнятно булькнул откуда-то снизу. — Пиявка! — возмущенно воскликнул Джин, чувствуя, как краска заливает лицо. Тут распахнулась другая дверь, и на сцену их трагикомедии вернулся персонаж, вполне способный выкрутить уровень происходящего фарса до максимума. — О, ты вовремя, — Тэхён тут же заметил появившегося Хосока. — Я как раз… — Да подожди ты! — перебил его Джин. — Иди сначала сюда. Твоя пиявка сбежала! — в порыве смятения он сильнее дернул пояс штанов, за который всё ещё держался, чтобы масштаб проблемы был виден всем присутствующим. Три макушки склонились над бледными ягодицами. Пиявка, словно почувствовав упавшие тени, принялась сокращаться ещё быстрее. — Видимо, она решила найти место повкуснее, — философски изрек Тэхён. — И как её теперь отрывать? — Джин внутренне содрогнулся, представив, как тянет скользкое существо за извивающееся тельце, пока она всеми зубами впивается в плоть. — А зачем? — искреннее недоумение горе-гирудотерапевта убивало. — Попьёт и сама отвалится. — И, что, предлагаешь оставить её здесь? — Ну да. Она же всё равно уже прокусила кожу, — сказал Тэхён, параллельно обрабатывая первый укус. Он стер кровь и залепил ранку бинтовой заплаткой. — Пусть работает там тогда, раз здесь ей не понравилось. — Как укус за задницу поможет ему с больной спиной? — Джин рвано махнул рукой, указывая на Намджуна. Он всё никак не мог справиться с обескураживающим смущением, напавшим на него с самого начала этой нелепой сцены, поэтому не очень успешно маскировал его за негодованием. — У него спина болит из-за сидячего образа жизни, — включился Хосок. — А с раной на заднице сидеть будет однозначно сложнее. — Тоже мысль, — Тэхён выглядел так, словно воспринял этот явный подкол за рабочую версию. — А что ты, кстати, делал, Джин? Я же попросил следить за пиявками. — Я… следил. Но немного отвлекся. Не скажешь же, что в большей степени он следил за самим пациентом, а не за пиявками. В какой-то момент Джин вообще забыл об их существовании. Поэтому в своих напускных возмущениях пришлось попридержать коней, ведь, по сути, в произошедшем действительно был виноват именно он. Хосок наградил его невыносимо долгим взглядом, после чего в манере эта-ситуация-мне-кристально-ясна отвернулся, полностью переключаясь на Тэхёна. — Что с тренажером? — Я только что подключил его и попытался разобраться в инструкции. Какая конкретно функция тебя интересует? — Локомоторная с электростимуляцией. Покажи, — Хосок нетерпеливо мотнул головой. Они, больше не обращая на гирудотерапевтический уголочек никакого внимания, быстрым шагом удалились к тренажеру. Джин был даже рад, что они наконец ушли, перестав вгонять его в краску. — Кхм, — Намджун прочистил горло, и Джин только в этот момент понял, что за всю последнюю сцену тот не проронил ни слова. — Если можно было бы сгореть от стыда, то вам бы уже пришлось вызывать пожарных. В этот раз не только уши, но вся его шея и плечи были покрыты красными пятнами. Что ж, наверно, не каждый день ему доводилось представать перед своими подчиненными с голым задом. Понимая, насколько эмоционально убитым тот сейчас себя ощущал, Джин осторожно положил ладонь ему на загривок в успокаивающем жесте. Еще двадцать минут назад он бы не позволил себе подобные прикосновения, но сейчас чувствовал, что пресловутые рамки их общения расширились примерно на то же расстояние, на какое были спущены штаны Намджуна. Не удержавшись, он повел рукой чуть выше, ощущая, как под ладонью играют короткие волоски по линии роста. Жестче, чем он думал. Подавив желание повторить это движение, Джин вернулся на свой наблюдательный пункт, заметив, что красные плечи притихшего Намджуна теперь покрывали ещё и мурашки. Руку эфемерно покалывало от недавнего прикосновения. Довольно длительное время они провели просто в молчании. В этот раз Джин старался не спускать глаз с пиявок, чтобы не допустить еще одного побега. Особенно от той пиявки, которая уже его совершала. Кто знает, может, ей и ягодица не понравится? Поползет дальше — тут только успевай спасать честь и достоинство их дорогого главврача. Но ничего не происходило, и Джин заскучал. Хотелось поболтать, но возвращаться к предыдущему разговору желания не было. Перебрав в голове несколько тем, он остановился на нейтральной и, наконец, нарушил тишину: — Ты поговорил с Юнги? Ушедший в свои мысли Намджун вздрогнул от неожиданности. — Э, да. То есть, нет, — он явно не сразу понял, к чему был задан вопрос. — Точнее, я разговаривал с ним сегодня, но не про то, о чём собирался. Он забегал ко мне утром, сказав, что у него операция, я не стал нервировать его прямо перед ней. — А зачем забегал? — Вот это интересно, — Намджун чуть повернул голову, взглянув на него одним глазом. — Он оставил на подпись рекомендательное письмо для Чонгука. — Не знал, что его практика уже подошла к концу, — задумчиво протянул Джин. — Вообще-то еще три недели, но Юнги уже сформировал свое мнение. — Дай угадаю — тебе придется переписывать это письмо? — прыснул тот. — Вот именно, что нет, — глаз Намдужна сузился, выдавая улыбку. — На самом деле, это лучшее рекомендательное письмо, которое я когда-либо видел за свою практику. Юнги расписал аж на четыре страницы, насколько Чонгук перспективный молодой специалист, приводя подробные примеры его вклада в работу самого Юнги, все его идеи и предложения. Приди ко мне соискатель с подобным письмом, я бы взял его на работу, не задумываясь. — И в чём подвох? — Не знаю, может быть, ни в чём? — неуверенно предположил Намджун. — Наверняка, это часть какого-то коварного плана Юнги, — Джин убежденно покивал головой. — Может, он надеется, что Чонгук уйдет с практики пораньше, раз уже получил такое невероятное рекомендательное письмо. — Я всё еще думаю, что это не в характере Юнги, — не согласился тот. — Мне просто нужно нормально поговорить с ним. Они синхронно замолчали, услышав приближающиеся голоса и шаги. Джин метнул взгляд на пиявок, испугавшись, что снова отвлекся и наступил на те же грабли. Но нет, пиявки никак не останавливались в желании высушить Намджуна до последней капли крови, несмотря на то, что уже и так раздулись до невероятных размеров. — Как дела? — спросил Тэхён с порога, стоило им вернуться в основную комнату. — Всё так же, — отреагировал Намджун. — У вас как? Разобрались с оборудованием? — Вроде того, — Хосок примостился на стуле с другой стороны от кушетки и задумчиво упёр взгляд перед собой. — На самом деле, у нас уже есть подобный тренажер, просто этот считается мощнее и современнее. Но… сомневаюсь, что это то, что мне нужно. Хосок было непривычно отрешенным. Ещё когда он только появился в кабинете физиотерапии, Джин заметил в нём некоторую внутреннюю напряженность. Будь Хосок обычным собой, то на инцидент с пиявками он отреагировал бы намного ярче, не упустив возможности вдоволь похихикать над неоднозначностью ситуации. — Завтра на этот тренажер приедет мой пациент с нижней параплегией, — сказал он, почувствовав немой вопрос в воздухе. — Полная потеря чувствительности ног в результате ДТП. Когда он поступил ко мне, я необдуманно сказал ему, что он у меня еще затанцует. Но прошло два месяца реабилитации, и ничего не меняется, — Хосок откинул голову, упираясь затылком в стену. — Ему не помогает ни один из тренажёров, ни лазеротерапия, ни магнитотерапия, ни электрофорез, ни медикаментозная терапия. Я не знаю, в чём ошибся. При комплексном подходе у него был высокий потенциал восстановления, так как спинной мозг оказался поврежден не полностью. Но реальность отличается от моего прогноза. Я… я теряю надежду. Повисла пауза. Теряющий надежду Хосок выбивался из привычной картины мира. Ведь это именно он из года в год поднимал на ноги тяжелейших больных, упрямо таща их по пути восстановления, в которое порой не верили даже родственники. Это и было его главной отличительной чертой — нежелание сдаваться даже в самых сложных случаях. — Возможно, ему нужно больше времени, — аккуратно поддержал разговор Намджун. — Возможно, ему нужен новый врач, — в тон произнес Хосок, а потом с нажимом продолжил, перебивая зазвучавшие протесты: — Я не пытаюсь прибедняться или нарваться на комплименты. Я прекрасно знаю свои способности и возможности. Но если в состоянии пациента нет никакой динамики, то значит, нужно что-то менять. — Если ты откажешься от него, то это нанесёт пациенту психоэмоциональную травму, — Намджун явно не одобрял эту идею. — Предлагаешь продолжать врать ему, что скоро всё будет хорошо? Я уже однажды дал ему ложную надежду. Он встал с места, несмотря на то, что только что присел, обозначая своё нежелание участвовать в назревающих обсуждениях. Игнорируя его сигнал, Намджун ответил: — Надежа есть надежда. Ты же знаешь, как она важна в реабилитации подобных пациентов. Даже ложная надежда может вывести на путь к выздоровлению. — Мне пора, — сказал Хосок, направившись к выходу. Когда уже казалось, что последняя реплика будет проигнорирована, он слегка затормозил, придерживая дверь, и негромко сказал: — Я понимаю, о чём ты, Намджун. Но в этих стенах скопилось уже слишком много ложных надежд. С этими словами он вышел, заставив Намджуна с Джином обменяться одинаково тревожными взглядами. Фраза Хосока не была лишена смысла: больница действительно была буквально пропитана пустыми надеждами и ожиданиями. — Он не откажется от него, — вдруг раздался уверенный голос. Тэхён всё это время стоял к ним спиной, убираясь на полках одного из рабочих стеллажей. Он и сейчас не отвлекся от своего занятия, бросив эту фразу как бы между прочим. После чего добавил: — Ведь он не умеет сдаваться. Непоколебимой уверенности Тэхёна было сложно противиться. Даже наоборот: ею хотелось проникнуться. Джин был бы не прочь заразиться этим умением всецело верить собственному видению окружающего мира. Наверно, так жить было намного проще. Некоторое время они просто слушали звуки копошения, издаваемые Тэхёном, пока Намджун резко не встрепенулся: — Тебе ведь тоже пора, — сказал он, обращаясь к Джину. — Теперь, когда Тэхён вернулся, ты можешь больше не задерживаться. Родители тебя, должно быть, заждались. — Ах да, можешь идти, — Тэхён тоже дал своё великодушное разрешение покинуть пост наблюдателя, со спины помахав на прощанье. — Всё равно уже сейчас будем отрывать. — Ладно, — нехотя протянул Сокджин, поднимаясь, и напоследок обвел взглядом линию тела Намджуна. Жирные пиявки на его спине уже практически не работали. Они не умели издавать звуки, но Джин мог бы поклясться, что, глядя на них, слышит беззвучное сытое урчание. — Ты нормально доберешься до дома? Не свалишься где-нибудь в переулке от потери крови? — Я провожу его, если что, — первым отреагировал Тэхён. — Тут же недалеко? Могу даже заночевать, если потребуется, — он пожал плечами в манере «Не переживай, это не проблема». Джин не переживал, но немного завидовал. Завидовал той легкости, с которой Тэхён предложил то, что вчера Джин не позволил себе даже в мыслях. Мог ли он так же запросто напроситься в гости под видом помощи? Он уже почти жалел, что эта идея не пришла ему раньше. Перед взором замелькали картинки, как он доводит Намджуна до дома, держа под локоть (сугубо в целях поддержки), как осторожно переодевает (в качестве помощи), как меняет бинтовые заплатки (врач он, в конце концов, или нет?). Вчерашний план «парк — пиво — диван — фильмы» мог иметь все шансы реализоваться: Намджун лежал бы перед экраном, а Джин устроился бы на полу рядом с диваном, периодически касаясь спиной плеча Намджуна. Они бы выбрали любую дурацкую комедию, много смеялись, а ночью… В кармане пиджака завибрировал телефон. — Тебя потеряли, — прокомментировал Намджун с легкой улыбкой. Сокджин, не глядя, скинул звонок и поспешно попрощался с парнями. После чего, больше не задерживаясь, покинул физиокабинет. Его действительно потеряли, но Джин чувствовал, что сам себя он потерял больше всего. Пока он пересекал пустые коридоры внутреннего лабиринта больницы, его сопровождало лишь гулкое эхо собственных шагов, отражающееся от стен. Тех самых стен, в которых, по словам Хосока, скопилось слишком много ложных надежд. Джин никогда не задумывался, что часть этих надежд были оставлены им самим.