Инь Хэ Ляньхуа

--- Если сначала они сомневались, то исчезновение старухи и появление на её месте ветки персикового дерева с восемью цветами стало последней каплей. Они быстро вошли на постоялый двор и прошли мимо хозяйки, ничего не сказав. Ей оставалось только удивлённо хлопать глазами и думать о том, что, видимо, все культиваторы такие переменчивые. Они быстро поднялись наверх, и Вэй Чанцзе открыл дверь комнаты. Щелчок двери в тишине казался слишком громким. На улице было уже довольно поздно. Не ночь, но ночная мгла уже наступала закату на пятки. Маленький Вэй Ин, услышав сквозь сон щелчок двери и шаги, открыл и потёр свои сонные глаза. — А-нян и баба уже вернулись! А почему А-нян и баба так быстро собираются? — растерянно проговорил маленький ребёнок тихим ото сна голосом. — Мы уезжаем, А-Ин, — ответила ему слегка дрожащим голосом Цансе. — Мы больше сюда не вернёмся. — О! А-Ину тут не нравится! Тут грустно, — обрадовался Вэй Ин, слезая с кровати. — А куда мы дальше поедем? — К берегам моря. Мы поплывём за море, — напряжённым голосом сказал Чанцзе, упаковывая последние вещи в мешочки цянькунь. — За море? А-Ин никогда не видел море! Мы поплывём по морю? — загорелся пятилетний Вэй Ин. — Да, мы поплывём за море, мой Ин-эр, — непривычно для себя тихим голосом подтвердила слова сына Цансе. Они вышли с постоялого двора, не слушая попытки хозяйки гостиницы спросить, почему они так рано уезжают. Вэй Чанцзе посадил сына себе на плечи, от чего тот радостно взвизгнул, а Цансе отвязала их осла от стойла и села на него верхом. Они покинули Илин той же ночью. Вэй Чанцзе решил не рисковать и не задерживаться в городах — чем дальше от этой земли, тем спокойнее у него будет на душе. Они двинулись на восток, держась подальше от больших дорог, через поля и редкие леса. Ночевали в импровизированной палатке, пока через несколько дней не вышли к побережью. Море встретило их солёным ветром и криками чаек. Где-то вдалеке виднелись рыбацкие лодки, а у самого причала покачивалось небольшое судно, готовое отплыть на юго-восток. Осла они решили оставить: они сами не знали, куда точно плывут, и брать с собой осла в судёнышко, в которое только они да их вещи помещались, было неперспективным решением. — Дальше — только вода, — сказал Вэй Чанцзе, глядя на горизонт. — Но мы не вернёмся. Он не спрашивал жену, правильное ли они приняли решение. Он просто взял её за руку и подозвал сына. — А-Ин, ты готов плыть за море? Вэй Ин подбежал, сжал отцовскую ладонь и серьёзно кивнул: — Да. А-Ин ничего не боится. Они взяли лодку до восточных островов — так сказал рыбак, указывая на линию горизонта. Лодка была старой, но крепкой. И уже через час большая земля осталась позади — лишь тень на горизонте, которая быстро растворилась в вечерней дымке. Несколько дней они плыли на восток и чуть к югу, следуя за течением, которое, казалось, само вело их вперёд. Вэй Ин не плакал, наоборот — он сидел на носу лодки, смеясь и глядя на бескрайнее море, иногда трогал воду рукой и улыбался её прохладе. Цансе Саньжень смотрела на него и впервые за долгое время чувствовала: они сделали правильный выбор. Хоть она и не была уверена, что их скудных припасов хватит ещё хотя бы на три дня. На пятый день пути вода стала светлее, воздух — более влажным, а ветер принёс запах незнакомых трав. И однажды утром, когда солнце только начинало подниматься над морем, Вэй Чанцзе увидел землю. — Земля, — тихо сказал он, коснувшись плеча жены. — Мы приплыли. К концу пятого дня они уже чётко видели берег и густой лес. Их встретила широкая бухта с золотистым песком и густыми зарослями, уходящими вдаль. Никакого порта, никакого города — только лес, вода и утренний туман. — Это Дунъи? — спросила Цансе, сходя на песок. — Мы узнаем, когда пройдём через лес, — ответил Вэй Чанцзе, беря сына на руки. А Цансе взяла все их узелки и мешочки цянькунь с вещами. Лес встретил их тишиной. Но это была не злая тишина — скорее настороженная, внимательная. Листья под ногами почти не шуршали, ветер шептал так мягко, словно сам лес ждал, что они пройдут. Но супруги не ослабляли бдительности и не убирали руки с рукоятей своих мечей. А когда они наконец вышли из леса — замерли. Перед ними раскинулись два города. Один — в тёплых, красных крышах, с узкими извилистыми улочками. Другой — в чёрных, как ночь, с широкими светлыми улицами. Между ними текла такая прозрачная река, что, когда на неё светило солнце, она выглядела как жидкое серебро, переливающееся и искрящееся. Через эту реку были перекинуты девять резных расписных мостов с разноцветными лентами и фонариками, соединяющих города. А за городами, чуть выше, возвышался орден — не крепость, не дворец, а целый мир из пагод, мостов и лотосовых озёр. С такими же красными крышами, как у города на правом берегу. И он соединялся с городами двумя мостами с замысловатой резьбой. — А-нян… баба… мы тут будем жить? — тихо спросил Вэй Ин. Но ответить они не успели. Перед ними вышли несколько молодых людей с любопытными, но невраждебными взглядами. Они были в простых тёмных одеждах, с летящими рукавами и свободным подолом, но верх их одежды был как у ципао, что было нехарактерно для моды того времени: верх идеально облегал их торс, подчёркивая все достоинства: плечи, мышцы и талию. Они двигались так плавно и тихо, как будто земля сама встречала их шаги. Один из них, с весёлыми глазами, шагнул вперёд и улыбнулся. — Мы чувствуем, что вы только что прибыли, — сказал он, и в его голосе не было удивления. — Мы всегда знаем, кто приходит с моря с чистым сердцем. Вэй Чанцзе сделал шаг вперёд. — Мы ищем место, где нашего сына не отвергнут. Мужчина покачал головой и протянул руку маленькому Вэй Ину. — Здесь отвергают только тех, кто пришёл с ненавистью, — ответил он. — А он пришёл с любовью. Идите за нами. Думаю, Глава ордена будет не против поговорить с вами. И они пошли. Вперёд по городу на левом берегу. По мосту, через Серебряную реку, под тихий звон колокольчиков и шёпот ветра, мимо лотосов, распускающихся в водах. И маленький Вэй Ин, сжимая руку отца, впервые почувствовал, что он — дома, хотя ещё даже не понимал значения этого слова на родном языке и не знал его на новом. ---