Инь Хэ Ляньхуа

--- Прошло уже больше двух недель с тех пор, как семья Вэй ступила на эту землю. Время здесь текло по-своему — не по стражам, а по звону колокольчиков, шуму реки и лёгкому ветру с востока. Вэй Чанцзе и Цансе Саньжень начали понемногу вливаться в жизнь ордена. Им не навязывали уроки, не заставляли работать — они сами искали, чем заняться. Цансе быстро привыкала: она чувствовала этот мир почти с первого дня, как будто он был сродни тому, что она помнила с детства. Она училась бесшумно ступать по земле, внимала лёгким разговорам женщин у колодца и иногда помогала им плести венки из лотосов. Вэй Чанцзе, напротив, давалось труднее. Он был культиватором большой земли, привыкшим к иерархии, к чётким правилам, к тому, что сила измеряется мечом. Здесь же всё было иначе. — Ты слишком напряжён, — заметила Хун Вэйхуа, встретив его во дворе. — Ты будто ждёшь подвоха. Хотя его здесь нет. Чанцзе не нашёлся, что ответить. — Здесь нет ловушек, — добавила она мягче. — Если хочешь научиться — тебе помогут. Если не хочешь — никто не заставит. Он долго молчал, глядя на реку, а потом кивнул. Медленно, но уверенно. --- Но у сына Вэй Чанцзе было по-другому. Вэй Ин пошёл характером в мать — он не знал сомнений и смущения. Он не видел разницы между старейшинами, учениками и главой ордена. Для него все были просто людьми, у которых можно спросить что-то важное, поиграть или помочь. Особенно — Инь Ча. Он уже ни один раз приходил к нему и спрашивал обо всём на свете. Этот раз не стал исключением, но Инь Ча запомнился надолго. Вэй Ин вбежал в кабинет Инь Ча с мимолётным стуком, не дожидаясь разрешения, потому что знал, что ему всегда скажут: «Войдите». Но стучаться он не забывал. — А-Ши, почему крыши красные? А почему у тебя на столе свитки, а не рисунки? А инь и ян — это как день и ночь? А когда я вырасту, я тоже смогу так молчать? Инь Ча медленно поднял на него взгляд и положил кисть на стол. Внешне он всё ещё был спокоен — но внутри у него была буря. «Он назвал меня… А-ши? Даже не шифу, — отрешённо думал он. — Я должен его поправить, я…» — Красные крыши с рунами нужны для защиты от злых духов. Свитки хранят знания. Инь и Ян — это два берега одной реки. Молчание — тоже умение. Вэй Ин слушал, разинув рот, а потом выдал: — А-Ши, я тоже хочу уметь молчать! И рисовать! Научишь меня? Он называл его «А-Ши» с такой естественностью, будто так было всегда. И Инь Ча не поправлял его. На самом деле, сейчас он сидел и пытался вспомнить, как этот мальчик вообще к нему обращался на протяжении нескольких недель. И кажется, он всегда задавал вопросы, не обращаясь к нему. Только после того, как Вэй Ин выбежал из кабинета, в комнату зашёл его собственный наставник — старейшина Чэнь. Мужчина на вид лет сорока, хотя на самом деле ему должно было скоро перевалить за сто. — Он называет тебя по-родственному. Даже не шифу, а А-Ши, — усмехнулся старейшина. — Он уже прописался в твои любимчики. Инь Ча помедлил, глядя в окно, куда только что выбежал этот мальчик с горстью вопросов. — Похоже на то, — ответил он просто. Инь Ча так и не смог найти ту самую, с которой бы его понимала. И с которой он был бы готов провести свою жизнь. Следовательно, и детей у него не было. И он никогда не думал о детях. Он не знал, что такое отцовство. Он не мог понять, что чувствует по отношению к этому неугомонному мальчишке. Но в груди разливалось что-то тёплое только от одного вопроса: «А-Ши, а почему крыши красные?» --- После расспросов Вэй Ин помчал в столовую за обедом. Там всегда очень вкусно кормят! Кунжутные лепёшки, каши из каких-то злаков, маринованные корни лотосов или рисовая лапша с овощами и острым соусом! Вэй Ину определённо там нравилось! Он хотел сам донести поднос с едой, но кто-то из старших учеников взял его поднос и отнёс к столу с детьми примерно его возраста. Вэй Ину ничего не оставалось, кроме как сесть за этот стол. — Привет! Меня зовут Е Уя! А тебя? — спросил мальчик с загорелой кожей и блестящими ониксовыми глазами, как только Вэй Ин подошёл ближе. — Вэй Ин! — улыбнулся Вэй Ин, сев рядом с Е Уя. — А сколько тебе лет? — Мне скоро шесть, — самодовольно ответил Уя, как будто хвастаясь. — А тебе? — Ну, мне шесть только когда листья клёна покраснеют, — широко улыбаясь сказал Вэй Ин. Он был рад тому, что он завёл ещё одного друга! --- После обеда у младших учеников был первый групповой урок. Вэй Ин бежал по дорожке, не глядя под ноги, — и врезался в двух детей, которые шли навстречу. Он потерял равновесие и плюхнулся прямо в лужу, подняв целый фонтан грязи. Следом за ним, чуть менее зрелищно, но тоже не без драматизма, упала девочка, которая шла рядом с мальчиком. А восьмилетний мальчик с холодным лицом остался стоять как скала. На мгновение повисла тишина. — Ты! — она ткнула в него мокрым пальцем. — Ты в меня врезался и испачкал меня! — Я не хотел! Я просто бежал! — выпалил Вэй Ин, пытаясь подняться, но поскользнулся и снова сел в лужу. — Бежал! — возмутилась она. — А я теперь вся в грязи! И это мои лучшие штаны! — А у меня лучшая одежда! — возразил Вэй Ин. Они уставились друг на друга. Мальчик, который стоял на ногах, смотрел на них с высоты своего роста с выражением, которое невозможно было прочитать. — Ну и что теперь? — спросил Вэй Ин. — Теперь ты должен мне! — заявила девочка. — Ты меня испачкал, значит, ты передо мной в долгу. — Я отдам тебе свои штаны! — предложил Вэй Ин. Девочка нахмурилась, потом посмотрела на свои, потом на него, и вдруг рассмеялась. — Да, смотри, какие они у тебя. Ещё больше грязи, чем у меня. — Вэй Ин, — представился он. — Сы Сяомэй, — ответила девочка. — А это мой брат, Сы Цзымин. Теперь мы знакомы. — А сколько тебе лет? — вдруг заявила она, уперев руки в бока. — Мне уже много лет! А тебе? — Мне пять, — ответил Вэй Ин. — Вот! А мне — много! Значит, я старше! Будешь называть меня Сяоцзе! — Но ты же сказала, что тебя зовут Сяомэй... — Так меня зовёт брат! — отрезала она. — А ты должен называть меня Сяоцзе! Потому что я старше! — А на сколько ты меня старше? — спросил Вэй Ин. — Много! — отрезала она. — Достаточно, чтобы ты слушался меня! Вэй Ин задумался на мгновение, потом пожал плечами: — Ладно, Сяоцзе. И она решила, что победила. — Раз ты младший, то держись рядом, а то снова упадёшь. — Я упал, потому что вы шли прямо по середине дороги! — Мы шли, а ты бежал, — тихо сказал Цзымин, до этого молчавший. — И всё, что я вижу, это то, что ты мокрый, она — в грязи, и вы оба ещё и спорите. Вэй Ин перевёл взгляд на него и чуть прищурился: — Ты говоришь коротко. Как А-Ши. — А-Ши? — уточнил Цзымин, приподняв бровь. — Ну, глава ордена, — уточнил Вэй Ин, как будто это было очевидно. — Я его так зову. Цзымин только посмотрел на него внимательным взглядом, но ничего не сказал. Обычно все в ордене — от младших до старших учеников — называли Инь Ча «господин Инь» или «глава ордена». — Ладно, — Сяомэй замялась и вытерла грязь с лица, размазав её только сильнее. — Пошли на занятие. А то учитель скажет, что мы все вместе в грязи валялись, а не на урок пришли. Они вошли в зал почти одновременно, уже чуть опаздывая. Старейшина Чэнь поднял бровь. — Опоздали, — сказал он. — Но мы вместе упали и вместе пришли! — выпалила Сяомэй, беря Вэй Ина за руку. — Так и надо, — старейшина прищурился. — Вместе набалаганили — вместе кашу и расхлёбываете. Так и встали они в паре — мокрые, грязные, но уже почти неразлучные с ослепительными улыбками. Этот день им запомнится навсегда. --- Через несколько дней к семье Вэй подошла Хун Вэйхуа с сияющей улыбкой: — У нас праздник. Мо Фэйши и Му Дахуа женятся. И вас пригласили. Цансе ахнула, прижав руки к груди, а Вэй Ин подскочил на месте: — А там будут сладости?! — Будут, — улыбнулась Вэйхуа. — И музыка. И танец. И невеста, которая однажды стукнула кисточкой по носу волка. Вэй Ин распахнул глаза: — А можно я тоже попробую?! — Только не кисточкой и не волка, — строго сказал Вэй Чанцзе, беря сына на руки. И все засмеялись. ---