Между вороном и волком

Разрыв братьев

Никто не произнёс ни слова. На тренировочном поле стояла такая тишина, что было слышно лишь тяжёлое дыхание воинов. Эйрик медленно поднялся со своего места. Гери беззвучно последовал за хозяином. Ярл неторопливо спустился на площадку. Все расступились. Он остановился напротив Видара. — Ты сказал, что поступил бы так же. — Да. — Значит, ты увидел ошибку Хакона раньше, чем её заметил он сам? Видар спокойно ответил: — Ошибку допускает каждый воин. — Даже ты? — Даже я. На лице Эйрика не дрогнул ни один мускул. — Интересный ответ. Он обернулся к Хакону. — Повтори последний приём. Хакон молча поднял деревянный меч. Торвальд вновь занял место напротив брата. Они повторили связку медленнее. — Стоп. Скомандовал Эйрик. Он перевёл взгляд на Видара. — Покажи, где ошибка. По толпе прокатился удивлённый шёпот. — Он с ума сошёл? — Омега будет учить наследника? — Ярл просто хочет выставить его глупцом. Видар не сдвинулся с места. — Мне запрещено прикасаться к оружию. — А я не приказывал брать меч. Покажи словами. Видар несколько секунд молчал. Потом спокойно произнёс: — После третьего удара наследник Хакон переносит вес тела на переднюю ногу. Он уверен, что противник отступит. Но если вместо этого уйти вправо и ударить снизу... Он поднял взгляд на Торвальда. — Именно так ты и сделал. Торвальд невольно нахмурился. Потому что всё было сказано точно. Видар продолжил: — Если бы это был настоящий бой, противник мог бы воспользоваться этим ещё быстрее. Во дворе снова наступила тишина. Хакон медленно прокрутил в голове последние движения. Он понял. Пленник был прав. Эйрик посмотрел на сына. — Повтори. Хакон снова занял стойку. На этот раз, после третьего удара, он не перенёс вес вперёд. Торвальд попытался повторить прежний приём. Но проход оказался закрыт. — Хватит. Эйрик остановил поединок. Несколько мгновений он молча смотрел на Видара. — Харальд. — Да, ярл. — Ты был прав. Он действительно обучался как воин. Харальд кивнул. — Это видно по тому, как он наблюдает. Торвальд раздражённо сжал рукоять меча. — И что теперь? Позволим каждому омеге нас учить? — Нет. Холодно ответил Эйрик. — Именно поэтому он никогда больше не окажется так близко к тренировкам. Видар впервые едва заметно изменился в лице. Эйрик заметил это. — Увести его. С завтрашнего дня он больше не работает на тренировочном поле. Отправьте его туда, где не будет ни мечей, ни воинов. Хакон невольно посмотрел вслед Видару. Ему казалось странным, что отец решил убрать человека именно потому, что тот оказался слишком способным. А Вигго, молча наблюдавший за всем происходящим, впервые задал себе вопрос, который не давал ему покоя до конца дня: «Если омега способен видеть бой лучше многих воинов... может быть, наш закон ошибается?» На следующее утро Видара не повели ни в конюшни, ни к тренировочному полю. — За мной. Коротко бросил Харальд. Они прошли через всю крепость и остановились у старой мастерской. Рядом возвышалась поленница, лежали брёвна и тяжёлые каменные жернова. — Теперь ты работаешь здесь. Никакого оружия. Никаких тренировок. Никаких воинов. Харальд внимательно посмотрел ему в глаза. — Посмотрим, останешься ли ты таким же спокойным. — Я выполню свою работу. Ответил Видар. Харальд развернулся и ушёл. К полудню небо затянуло тяжёлыми облаками. Сильный ветер поднял снег. Омеги торопились закончить работу до начала метели. Видар колол дрова. Рядом складывал поленья Аске. Внезапно с крепостной стены раздался крик. — Осторожно! Все подняли головы. Молодой альфа, очищавший крышу сторожевой башни от снега, поскользнулся. Его нога сорвалась. Он повис, цепляясь одной рукой за край деревянного настила. До земли было больше десяти локтей. — Верёвку! — Быстрее! Но никто не успевал. Видар уже бежал. — Стой! — крикнул один из воинов. Он не остановился. Подхватив длинную бухту каната, лежавшую возле мастерской, Видар одним движением закрепил её вокруг опорного столба. — Держи! Он бросил свободный конец вверх. Альфа поймал верёвку только со второй попытки. — Наматывай на руку! Крикнул Видар. — Не отпускай! Ещё двое омег подбежали помочь. Они вместе натянули канат. Через несколько мгновений сверху уже спустились воины. Молодого альфу благополучно подняли обратно на площадку. Во дворе стало тихо. Спасённый тяжело дышал, всё ещё не веря, что остался жив. Харальд подошёл к Видару. — Кто приказал тебе вмешиваться? — Никто. — Тогда почему? Видар спокойно посмотрел на него. — Потому что человек мог погибнуть. — Это был альфа. — Прежде всего... Это был человек. Эти слова услышали все. Торвальд недовольно фыркнул. — Нашёлся герой. Но никто не поддержал его. Даже спасённый воин молчал. Он смотрел на Видара совсем иначе, чем раньше. Вигго перевёл взгляд на Хакона. Тот тоже молчал. Фенрир сидел рядом с хозяином и внимательно смотрел на Видара. Без рычания. Без настороженности. Будто с каждым днём понимал его всё лучше. Высоко в небе Мунин сделал широкий круг над крепостью. Хедин последовал за ним. Их громкое карканье разнеслось над стенами Железного Волка. Словно вороны тоже знали... Сегодня Видар одержал свою первую настоящую победу. Не мечом. А сердцем. Весть о случившемся разнеслась по крепости ещё до захода солнца. — Говорят, пленник спас одного из наших. — Омега? — Тот самый... из клана Ворона. Одни лишь недоверчиво качали головами. Другие молчали. Но теперь никто не смеялся так громко, как раньше. Когда вечерняя работа подошла к концу, спасённый воин неожиданно подошёл к бараку омег. В руках он держал небольшой кожаный мешочек. Увидев Видара, он остановился. — Это... твоё. Он протянул мешочек. Внутри оказались чистые льняные бинты и маленькая баночка с целебной мазью. — Зачем? Спокойно спросил Видар. Воин смущённо отвёл взгляд. — У тебя снова руки в крови. Видар посмотрел на свои ладони. Кожа действительно снова лопнула от тяжёлой работы. — Спасибо. Это было первое слово благодарности, которое он произнёс кому-то из клана Железного Волка. Воин коротко кивнул и уже хотел уйти. Но путь ему преградил Торвальд. — Что ты делаешь? Воин сразу выпрямился. — Я... — Ты благодаришь пленника? — Он спас мне жизнь. — И что? Торвальд холодно посмотрел на него. — Он остаётся омегой. И остаётся пленником. Воин опустил голову. — Простите, наследник. Он забрал было мешочек обратно. Но Видар спокойно остановил его. — Не надо. Воин вопросительно посмотрел на него. — Не извиняйся за благодарность. В этом нет ничего постыдного. Торвальд резко шагнул вперёд. — Ты опять смеешь поучать моих людей? — Нет. Я лишь сказал то, что считаю правильным. — Довольно. Раздавшийся голос заставил всех обернуться. К ним приближался Хакон. Фенрир спокойно шёл рядом. Торвальд нахмурился. — Он снова забывается. Хакон перевёл взгляд на воина. — Ты свободен. Воин поклонился и быстро ушёл. Наступило молчание. Хакон посмотрел на Видара. — Ты понимаешь, что такими словами можешь настроить людей против себя? — Нет. Спокойно ответил Видар. — Я лишь не хочу, чтобы они боялись быть людьми. Хакон долго молчал. Потом неожиданно спросил: — Зачем ты спас его? Видар посмотрел прямо ему в глаза. — А ты бы дал своему человеку умереть только потому, что он альфа? Хакон сразу ответил: — Нет. — Вот и я не дал. Потому что для меня жизнь важнее чужих законов. Хакон не нашёлся с ответом. Впервые в жизни он понял, что спорит не с упрямцем. А с человеком, который действительно живёт по своим убеждениям. Торвальд раздражённо отвернулся. — Когда-нибудь его гордость всё равно сломают. Видар тихо произнёс: — Возможно. Но не сегодня. Высоко над крепостью громко каркнул Мунин. Ему ответил Хедин. А Фенрир поднял голову и впервые за всё время не зарычал на воронов. Он лишь молча проводил их взглядом, словно постепенно принимая их присутствие. На следующий день снег не прекращался ни на минуту. Сильный ветер заметал следы на тренировочном дворе. Несмотря на непогоду, занятия не отменили. Харальд не признавал плохой погоды. — Воин должен быть готов сражаться в любой день. Молодые альфы молча вышли на поле. Омеги, как обычно, занимались своей работой. Видар вместе с Аске носил дрова к длинному дому. Проходя мимо тренировочной площадки, он невольно замедлил шаг. Звон деревянных мечей до сих пор отзывался в его памяти. Он ничего не сказал. Лишь на мгновение задержал взгляд. — Не останавливаться! Голос стражника заставил его идти дальше. Хакон закончил поединок быстрее остальных. Фенрир, стряхнув снег с густой шерсти, подошёл к хозяину. Хакон машинально потрепал волка по загривку. Но взгляд его был прикован совсем к другому. К Видару. Он не понимал одного. Почему человек, которого лишили всего, продолжает держаться так, словно ничего не произошло? — Опять смотришь на него? Тихо спросил Вигго, подходя ближе. — Я пытаюсь его понять. — И получается? — Нет. Вигго тоже посмотрел на Видара. — Мне кажется... Он не притворяется. Хакон промолчал. Он уже начал думать так же. Работа закончилась ближе к вечеру. Когда омеги расходились по своим баракам, Хакон неожиданно окликнул: — Видар. Во дворе стало тихо. Аске сразу насторожился. Видар медленно обернулся. — Да? — Ответь на один вопрос. — Если захочу. Несколько молодых альф недовольно переглянулись. Но Хакон не обратил внимания. — Если бы сегодня тебе вернули меч... Что бы ты сделал? Аске затаил дыхание. Все ждали ответа. Видар ненадолго задумался. — Не стал бы нападать. Этого ответа никто не ожидал. Даже Торвальд удивлённо поднял голову. Хакон сделал шаг вперёд. — Почему? — Потому что это было бы глупо. Здесь слишком много ваших воинов. Я проиграл бы. — Значит, ты признал поражение? Видар покачал головой. — Нет. Воин выбирает не тот бой, который хочет. А тот, который может выиграть. Хакон долго смотрел ему в глаза. — Тогда ты всё ещё надеешься уйти отсюда? — Не надеюсь. Я знаю, что однажды уйду. Во дворе снова воцарилась тишина. Никто не засмеялся. Потому что Видар говорил так спокойно, словно произносил очевидную истину. Торвальд усмехнулся, пытаясь разрядить обстановку: — Сначала научись открывать ворота. Видар перевёл взгляд на него. — Любые ворота когда-нибудь открываются. Главное — дождаться нужного момента. Фенрир поднялся и подошёл ближе к Хакону. Чёрный волк внимательно посмотрел на Видара. На этот раз без оскала. Высоко над крепостью сделали круг Мунин и Хедин. Они по-прежнему ждали. Так же терпеливо, как и их хозяин. Ночью крепость накрыл сильный снегопад. К утру сугробы поднялись почти до колен. Едва прозвучал рог, весь двор наполнился людьми. — Омеги — очищать крепость от снега! — приказал Харальд. — Дороги, лестницы, внутренний двор. До полудня всё должно быть чисто. Каждому вручили деревянную лопату. Видар с Аске начали расчищать дорогу к конюшням. Мороз кусал пальцы. Тяжёлый мокрый снег быстро забивал лопаты. Работа шла медленно. На тренировочной площадке молодые альфы продолжали занятия. Хакон и Торвальд отрабатывали поединок на копьях. Вигго стоял рядом с Хати, наблюдая за ними. Иногда его взгляд невольно уходил к омегам, работавшим во дворе. Торвальд это заметил. — Опять смотришь на пленников? — Просто наблюдаю. — Не трать время. Через год они забудут, кем были. Вигго ничего не ответил. Почему-то он уже не был в этом уверен. У конюшен Аске неожиданно остановился. — Видар... — Что? — Смотри. Из дальнего стойла доносилось беспокойное ржание. Один из молодых коней метался, испуганно ударяя копытами по деревянным перегородкам. Несколько омег испуганно отошли назад. — Не подходите! — Он лягнёт! Видар внимательно посмотрел на животное. Жеребец был напуган. Он не нападал. Он пытался выбраться. Видар медленно положил лопату на снег. — Стой здесь. — Видар... Но тот уже спокойно направился к стойлу. — Ты что творишь?! Крикнул конюх. — Отойди! Жеребец резко поднялся на дыбы. Однако Видар не сделал ни одного резкого движения. Он остановился в нескольких шагах. Спокойно заговорил. Тихо. Так тихо, что слов почти никто не разобрал. Жеребец продолжал тяжело дышать. Но постепенно перестал бить копытами. Через несколько мгновений он уже стоял неподвижно. Видар осторожно сделал ещё шаг. Медленно протянул ладонь. Жеребец шумно выдохнул ему в руку. И позволил прикоснуться к своей шее. Во дворе воцарилась тишина. — Не может быть... Прошептал конюх. — Этот конь никого к себе не подпускает. Шум привлёк внимание наследников. Хакон первым подошёл к конюшне. Следом появились Торвальд и Вигго. Фенрир спокойно остановился рядом с хозяином. Скалл настороженно повёл ушами. Хати молча наблюдал. — Что здесь происходит? — спросил Хакон. Конюх всё ещё не мог отвести взгляд от жеребца. — Он... Он успокоил его. Торвальд усмехнулся. — Совпадение. Но именно в этот момент жеребец тихо ткнулся мордой в плечо Видара. Тот лишь ласково погладил его по гриве. — Всё хорошо. Теперь всё хорошо. Хакон внимательно наблюдал за этой сценой. Он знал этого коня. Тот не доверял даже большинству конюхов. — Как тебе это удалось? Видар поднял взгляд. — Он не злой. Он испугался. Иногда достаточно не пытаться сломить того, кто боится. Нужно просто дать ему понять, что рядом безопасно. Хакон невольно посмотрел на Фенрира. Затем снова на Видара. Эти слова почему-то прозвучали гораздо глубже, чем были сказаны. И он сам не заметил, как впервые задумался: «А что, если это касается не только лошадей?..» Вечером крепость вновь погрузилась в привычную суету. Воины возвращались с дозора. В кузнице не стихал звон молота. Омеги заканчивали последние поручения. Казалось, день подходит к концу так же, как и десятки предыдущих. Но Эйрик думал иначе. Он стоял у окна длинного дома, наблюдая за внутренним двором. Гери спокойно лежал у его ног. — Ты тоже заметил? Тихо спросил ярл, обращаясь скорее к самому себе. Волк лишь медленно поднял голову. В этот момент в зал вошёл Харальд. — Ты звал меня, ярл? — Да. Эйрик не отвёл взгляда от окна. — Что скажешь о пленнике? Харальд сразу понял, о ком идёт речь. — Упрям. Вынослив. Хорошо обучен. — И? — Пока не сломался. Эйрик медленно кивнул. — Не только это. Он спас воина. Сегодня успокоил жеребца. Другие омеги начали чаще смотреть ему в спину, чем себе под ноги. Это мне не нравится. Харальд нахмурился. — Прикажешь наказать его? — Нет. Слишком рано. Наказание иногда делает человека героем. А мне герой среди омег не нужен. Он повернулся к главнокомандующему. — Раздели братьев. Харальд удивлённо посмотрел на ярла. — Ты уверен? — Пока они рядом, они становятся сильнее. Пусть поймут, каково быть одному. На следующее утро омеги снова выстроились во дворе. Харальд медленно прошёл вдоль строя. — Сегодня будут изменения. Аске. Ты идёшь на кухню. Видар. Ты остаёшься в конюшнях. Братья одновременно подняли головы. — Но... Аске не успел договорить. — Это приказ. Харальд посмотрел прямо на Видара. — Возражения? Несколько секунд стояла тишина. Видар понимал. Их специально разделяют. Но спорить сейчас означало только навредить брату. — Нет. Спокойно ответил он. — Мы выполним приказ. Харальд удовлетворённо кивнул. — Хорошо. Разойтись. Когда строй распался, Аске тихо подошёл к брату. — Мне это не нравится. — Мне тоже. — Что будем делать? Видар положил ладонь ему на плечо. — То же, что и раньше. Держаться. Даже если будем далеко друг от друга. Аске кивнул. — Вечером встретимся. — Обязательно. Братья разошлись в разные стороны. Мунин, сидевший на крыше конюшни, тревожно каркнул. Хедин сорвался с крыши кухни и перелетел к нему. Два ворона больше не кружили над одними хозяевами. Теперь каждый полетел за своим. Это заметил Вигго. Он проводил птиц взглядом и тихо произнёс: — Даже они не хотят оставлять их одних... Хати молча сел рядом с хозяином. А чуть поодаль Фенрир наблюдал за Видаром, который, ни разу не обернувшись, спокойно направился к конюшням. И Хакон вдруг понял одну странную вещь. За всё время плена Видар ни разу не попросил свободы для себя. Он всегда думал сначала о брате.