Бакэмоно: Когда завыли волки

ГЛАВА 3: ПЕРВАЯ КРОВЬ --- ДЕНЬ 21. ПОСЛЕ ОКОНЧАНИЯ ВОЙНЫ. КОНЕЦ НОЯБРЯ Ноябрь подходил к концу, и зима всё увереннее вступала в свои права. Снег, выпавший за последние дни, плотным слоем покрывал улицы Конохи, и по утрам воздух становился таким холодным, что дыхание застывало в воздухе. Люди ходили в тёплых пальто и шарфах, стараясь не задерживаться на улице дольше необходимого. Но в госпитале, как всегда, было жарко и душно — печи топили на полную мощность, стараясь согреть раненых и больных. Сакура сидела за столом в своём кабинете, перебирая медицинские карты. Она была одета в тёплый белый халат, надетый поверх плотного свитера цвета слоновой кости, и тёмные брюки, заправленные в короткие сапоги на плоской подошве. Её волосы были убраны в небрежный хвост, и она выглядела уставшей после очередной бессонной ночи. За последние дни в госпиталь поступило несколько десятков пациентов. Все с одним и тем же набором симптомов: агрессия, тревога, бессонница. Их поведение становилось всё более странным — они принюхивались друг к другу, рычали, метили стены. Сакура не знала, что с ними делать. Она лечила их успокоительными, но это помогало лишь временно. «Я должна понять, что это. Мы не можем просто ждать, пока они потеряют контроль.» Она подняла голову, когда в дверь постучали. Вошла Шизуне. На ней был белый халат, надетый поверх тёплой водолазки розового цвета, и простые брюки. Её лицо было бледным. — Сакура-сан, к вам пришёл пациент. Какаши-сенсей. Он говорит, что ему нужно срочно поговорить с вами. Сакура нахмурилась, чувствуя, как внутри неё нарастает тревога. — Что случилось? — спросила она, вставая. — Он не сказал, — ответила Шизуне. — Но он выглядит… странно. Он очень напряжён. Сакура вышла из кабинета и направилась к приёмному покою. Она вошла в комнату и увидела Какаши. Он стоял у стены, его тело было напряжено, а руки сжаты в кулаки. На нём была чёрная куртка, поверх которой был накинут белый плащ Хокаге. Поверх маски он повязал шарф, но его глаза, обычно спокойные, сейчас горели странным огнём. — Какаши? — спросила она, подходя ближе. — Что случилось? Он смотрел на неё, и внутри неё что-то дрогнуло. Она чувствовала его запах — он стал сильнее, почти звериным. Но в этом запахе было что-то новое, что-то, что заставляло её сердце биться быстрее. «Он пахнет иначе. Он пахнет как… зверь. Но в этом есть что-то… притягательное. Что со мной?» — Я не знаю, — сказал он, и его голос был хриплым. — Я не могу контролировать свои эмоции. Я злюсь без причины. Я чувствую запахи, которые не должен чувствовать. Я слышу звуки, которые не должен слышать. И я чувствую… я чувствую тебя. — Что значит «чувствую тебя»? — спросила она, стараясь говорить ровно. — Твой запах, — сказал он, делая шаг вперёд. — Он стал сильнее. Я чувствую его даже на расстоянии. Она замерла, чувствуя, как внутри неё нарастает странное тепло. Она не знала, что это, но она знала, что что-то изменилось. «Я тоже чувствую его. Я чувствую его запах, и это… это успокаивает меня. Что это? Почему я чувствую это так сильно?» — Мы должны поговорить, — сказал он. — Наедине. Она кивнула и провела его в пустой кабинет. Когда они вошли, она закрыла дверь и повернулась к нему. Воздух в комнате казался тяжёлым, почти осязаемым. Она чувствовала его присутствие, его дыхание, его запах. — Что ты чувствуешь? — спросила она, стараясь сохранять спокойствие. — Я чувствую, что теряю контроль, — сказал он, и его голос был почти шёпотом. — Я чувствую, что внутри меня просыпается что-то, что я не могу контролировать. Она смотрела на него, и внутри неё нарастала тревога. Она хотела сказать что-то, но в этот момент он сделал шаг вперёд. Его тело дрожало, и она слышала его дыхание — тяжёлое, прерывистое. — Какаши, что ты делаешь? — спросила она, и её голос дрогнул. Он не ответил. Вместо этого он сделал ещё шаг, приближаясь к ней. Она хотела отступить, но её ноги не слушались. Она чувствовала его запах так сильно, что у неё закружилась голова. «Он приближается. Я должна остановить его. Но моё тело не слушается меня. Что со мной?» Он издал тихий, почти неслышный звук — низкое, горловое рычание, которое она никогда не слышала от него. Он протянул руку, и его пальцы коснулись её бедра. Она замерла, чувствуя, как его рука скользит по её бедру. Она хотела возмутиться, хотела оттолкнуть его, но слова застряли в горле. Она чувствовала его пальцы через ткань брюк, и внутри неё нарастало странное тепло. «Он трогает меня. Мой учитель. Он не должен этого делать. Но я не могу оттолкнуть его. Почему?» Она смотрела на его руку, и её сердце билось быстрее. Она чувствовала, как его пальцы касаются её тела, и она не знала, что делать. Она сжала губы, стараясь не издать ни звука. — Какаши, остановись, — сказала она, и её голос был почти шёпотом. Но он не остановился. Его рука скользнула по внутренней стороне её бедра, и она почувствовала, как его пальцы касаются чего-то влажного. Он убрал руку и поднёс её к глазам. На его пальцах была кровь. Она замерла, чувствуя, как холод пробегает по её спине. Она смотрела на его пальцы, и внутри неё нарастал шок. «Кровь. У меня месячные. Но я не чувствовала никаких симптомов. Как я могла не заметить?» Она чувствовала, как её лицо заливается краской. Ей было стыдно. Стыдно перед ним, перед её учителем. Она не знала, что сказать. — У меня месячные, — сказала она, и её голос был тихим и дрожащим. — Я не чувствовала никаких симптомов. Он смотрел на неё, и его глаза были тёмными и сосредоточенными. — Я знаю, — сказал он. — Ты сказала, что нет симптомов. Я как раз пришёл по поводу симптомов. — Что ты имеешь в виду? — спросила она, и её голос был почти шёпотом. Он смотрел на неё, и внутри неё нарастала тревога. Она сжала губы, чувствуя, как её лицо горит от стыда. «Он говорит о своих симптомах. Он чувствует то же, что и я. Но я не могу смотреть ему в глаза. Я его ученица. Это неправильно.» — Я не могу сказать тебе, — сказал он. — Это слишком личное. Она смотрела на него, чувствуя, как внутри неё нарастает смущение и страх. Она хотела сказать ему что-то, но слова застряли в горле. «Что он хочет сказать? Что он чувствует? Почему я чувствую это так сильно?» — Давай сначала разберёмся с твоей проблемой, — сказал он. — Моя подождёт. Она кивнула, чувствуя, как её тело дрожит. Она не знала, что сказать. Она не знала, что делать. Она просто стояла, чувствуя, как её лицо горит от стыда. «Он мой учитель. Я его ученица. Это неправильно. Но я не могу игнорировать то, что чувствую.» Она сжала бёдра, чувствуя, как кровь продолжает течь. Ей было стыдно. Стыдно перед ним. Стыдно перед самой собой. — Я пойду, — сказала она, и её голос был тихим и дрожащим. — Мне нужно… мне нужно переодеться. Он кивнул, но не сказал ни слова. Она вышла из кабинета, чувствуя, как его взгляд следит за ней. Она чувствовала его запах на себе, и это смущало её ещё больше. «Что происходит? Что я чувствую? И что он чувствует?» --- ДЕНЬ 22. УТРО. ДОМ САКУРЫ Сакура проснулась от того, что её тело горело. Она не могла заснуть, чувствуя странное тепло, которое разливалось по её телу. Она не знала, что это, но она знала, что что-то изменилось. «Что это? Я чувствую его запах даже здесь. Я чувствую, как его присутствие успокаивает меня. Что происходит?» Она встала и подошла к зеркалу. Она смотрела на своё отражение, чувствуя, как её тело пульсирует энергией. Она не знала, что это. Она не знала, как с этим жить. «Я должна поговорить с ним. Я должна понять, что это.» Она оделась и вышла из дома. На улице было холодно, и она плотнее закуталась в плащ. Она направилась к дому Какаши, чувствуя, как её тело тянется к нему. Она не знала, что она скажет. Она не знала, что она сделает. Но она знала, что должна быть рядом с ним.