Бакэмоно: Когда завыли волки

ГЛАВА 9: ночь --- ДЕНЬ 30. ВЕЧЕР. СТАРЫЙ ДОМ КАКАШИ Солнце давно скрылось за горизонтом, и старый дом погрузился в темноту, которую разгонял лишь слабый свет свечи. Снег продолжал падать за окнами, укрывая лес белым одеялом, и тишина вокруг казалась почти осязаемой. Внутри было тепло — старый камин, который Какаши растопил ещё днём, теперь уютно потрескивал, отбрасывая танцующие тени на стены. Сакура сидела на полу у камина, поджав под себя ноги, и смотрела на огонь. Она чувствовала себя странно — одновременно спокойно и напряжённо. Она была здесь, в этом доме, рядом с Какаши, и это казалось ей правильным. Но в то же время внутри неё нарастало что-то новое, что-то, что она не могла объяснить. «Я не знаю, что я чувствую. Я не знаю, почему я не могу уйти. Но я знаю, что должна быть здесь.» Какаши стоял у окна, глядя на заснеженный лес. Он не мог сидеть рядом с ней. Он чувствовал, что если он сядет слишком близко, то не сможет сдержать себя. Его инстинкты требовали близости, требовали прикосновений, и он изо всех сил боролся с ними. «Я не могу быть рядом с ней. Я не могу доверять себе. Моё тело требует её, и я боюсь, что не смогу остановиться.» Но он также не мог уйти в другую комнату. Он не мог оставить её одну. Он чувствовал, что должен быть рядом, что она нуждается в нём, что он нуждается в ней. Сакура подняла голову и посмотрела на него. Его фигура в темноте казалась напряжённой, как будто он готов был сорваться с места в любой момент. — Ты не хочешь сесть? — спросила она, и её голос звучал мягко, почти неуверенно. Какаши медленно повернулся к ней. Его лицо было скрыто тенью, но она видела, как его руки сжимаются в кулаки. — Я не могу, — сказал он, и его голос был хриплым. — Я боюсь, что если я сяду рядом с тобой, я не сможу контролировать себя. «Я говорю ей правду. Я боюсь себя. Я боюсь, что мои инстинкты возьмут верх.» Сакура смотрела на него, и в её глазах не было страха. Только понимание и что-то ещё — что-то, что она сама не могла определить. — Ты не причинишь мне вред, — сказала она. — Я знаю это. «Она говорит, что знает. Она верит в меня. Я хочу верить в себя.» Он сделал шаг вперёд, затем ещё один. Он подошёл к камину и сел на пол, но на расстоянии вытянутой руки. Он не мог подойти ближе. Он не мог позволить себе прикоснуться к ней. Они сидели в тишине, глядя на огонь. Свечи и пламя камина создавали уютное тепло, которое разливалось по комнате, проникая в самые глубины их тел. Какаши чувствовал, как его тело напрягается, как каждый мускул требует приблизиться к ней. «Я не могу сидеть здесь. Я не могу быть так близко. Я чувствую её тепло, я чувствую её запах. Мои инстинкты требуют, чтобы я прикоснулся к ней.» Он сжал кулаки, чувствуя, как его ногти впиваются в ладони, оставляя маленькие полумесяцы. Но он не мог уйти. Сакура чувствовала его напряжение. Она видела, как его руки дрожат, как его дыхание становится прерывистым. Она знала, что он пытается сдержать себя, и это тронуло её до глубины души. «Он пытается. Он борется с собой. Я вижу, как ему тяжело. Но я не хочу, чтобы он уходил.» — Расскажи мне о своём отце, — сказала она, не глядя на него. Какаши замер. Он не ожидал этого вопроса. — Зачем? — спросил он, и его голос дрогнул. — Потому что этот дом принадлежал ему, — сказала она. — И потому что ты пришёл сюда, чтобы спрятаться. Я хочу понять, почему. «Она спрашивает о моём отце. Она хочет понять меня. Я не знаю, смогу ли я говорить об этом.» Он замолчал на мгновение, чувствуя, как его горло сжимается от напряжения. Огонь в камине потрескивал, отбрасывая тени на его лицо, и он смотрел в пламя, собираясь с мыслями. — Мой отец был великим ниндзя, — начал он. — Его называли «Белый Клык Конохи». Он был сильным, смелым… Его имя знали все. Он был легендой. Он замолчал, чувствуя, как внутри него нарастает боль. Воспоминания о прошлом, о трагедии, которая изменила его жизнь, нахлынули с новой силой. — Но однажды он совершил ошибку, — продолжил он, и его голос дрогнул. — Он выбрал жизнь своих товарищей вместо выполнения миссии. Он спас их, но из-за этого миссия провалилась. Его обвинили в предательстве. Деревня отвернулась от него. Люди, которых он защищал, стали презирать его. Сакура смотрела на него, чувствуя, как внутри неё нарастает боль. Она знала эту историю. Все знали эту историю. Но слышать её от него, от его сына — это было совсем другое. — Он покончил с собой, — сказал Какаши, и его голос был почти неслышен. — Он не выдержал позора. Он оставил меня одного. «Я никогда не говорил об этом. Я никогда не рассказывал никому, как я чувствовал себя после его смерти.» Он сжал кулаки, чувствуя, как его ногти впиваются в ладони. Его тело дрожало от напряжения, и он не мог смотреть на неё. Он боялся увидеть в её глазах жалость или осуждение. — Мне было тогда… я был ребёнком, — сказал он. — Я не мог понять, почему он ушёл. Я думал, что это моя вина. Что я не был достаточно хорош. Что я не мог защитить его. — Это не твоя вина, — сказала она, и её голос был мягким. «Она говорит, что это не моя вина. Но я всегда чувствовал, что это так.» — Теперь я понимаю, — сказал он. — Я понимаю, что он чувствовал. Одиночество. Изоляцию. Страх, что ты можешь причинить вред тем, кого любишь. Он хотел защитить меня. Он хотел защитить всех, но не смог защитить себя. Он замолчал, чувствуя, как его тело дрожит от напряжения. Ему казалось, что он стоит на краю пропасти, и в любой момент может сорваться вниз. — Я боюсь, что я стал таким же, — сказал он. — Что я тоже причиню вред тому, кого люблю. Что я не смогу защитить тебя. «Я говорю ей то, что никогда никому не говорил. Я боюсь, что я стану таким же, как мой отец. Я боюсь, что я причиню ей вред.» Сакура повернулась к ним. В её глазах было столько тепла, что он не мог выдержать её взгляда. — Ты не такой, — сказала она. — Ты борешься с этим. Ты не сдаёшься. И это делает тебя сильнее. Она протянула руку и коснулась его ладони. Её пальцы были тёплыми, и он почувствовал, как внутри него нарастает странное тепло. «Её прикосновение. Я чувствую, как моё тело успокаивается. Но я также чувствую, как инстинкты просыпаются.» Он сжал её руку, чувствуя, как его дыхание становится прерывистым. — Я боюсь, — сказал он. — Я боюсь, что не смогу сдержать себя. — Ты сможешь, — сказала она. — Я верю в тебя. «Она верит в меня. Я чувствую, как её слова дают мне силы. Но я всё равно боюсь.» Они сидели в тишине, глядя на огонь, чувствуя, как тепло разливается по их телам. Какаши чувствовал, как его инстинкты успокаиваются в её присутствии, но он также знал, что это лишь временное облегчение. «Я не знаю, сколько я ещё смогу сдерживаться. Но я знаю, что хочу, чтобы она была рядом.» --- ДЕНЬ 31. УТРО. СТАРЫЙ ДОМ КАКАШИ Какаши проснулся от того, что его тело горело. Он не мог заснуть, чувствуя странное тепло, которое разливалось по его телу. Он не знал, что это, но он знал, что что-то изменилось. «Что это? Я чувствую её запах даже здесь. Я чувствую, как её присутствие успокаивает меня. Что происходит?» Он встал и подошёл к окну. Сакура стояла у входа в дом, глядя на заснеженный сад. Она была одета в тёплый плащ, и её дыхание вырывалось облачками пара. «Я должен поговорить с ней. Я должен понять, что это.» Он вышел из дома и подошёл к ней. Она повернулась, и в её глазах была та же мысль, что и в его. — Что это? — спросила она. — Я не знаю, — ответил он. — Но я знаю, что это правильно. «Я не знаю, что это. Но я знаю, что должен быть рядом с ней. Моё тело говорит мне, что это правильно.» Они стояли в тишине, глядя на заснеженный сад, и чувствовали, как их связь становится сильнее.