Наш дурачок (или Как Питер Паркер оставался «просто другом» до последнего)

Прошла неделя. Питер всё ещё привыкает к тому, что у него теперь два парня. Ну, как «привыкает» — он до сих пор просыпается утром, видит их обоих в своей постели и думает: «Это какая-то ошибка. Сейчас они поймут и уйдут». Но они не уходят. В субботу утром Питер стоит у плиты и жарит яичницу. Данте сидит на столе (хотя Питер сто раз просил так не делать) и пьёт кофе. Эш полулежит на диване, перебирая струны гитары. — У меня идея, — объявляет Данте и отставляет чашку. — Мы идём на свидание. — Втроём, — подхватывает Эш, не отрываясь от гитары. — В итальянский ресторан на углу. Я закажу столик. — Свидание? — Питер замирает с лопаткой в руке. — С цветами, свечами и тобой, — говорит Данте и неожиданно протягивает ему букет, который всё это время лежал за его спиной. Питер ахает и чуть не роняет яичницу. — Вы с ума сошли, — шепчет он, утыкаясь носом в розы. — Это слишком. Я не готов. — Ты никогда не готов, — фыркает Эш. — И именно поэтому мы тебя любим. А теперь одевайся. И надень ту голубую рубашку, которая делает твои глаза ещё более шоколадными. — Мои глаза не шоколадные! — возмущается Питер, но уже идёт к шкафу. В ресторане всё идёт хорошо. Они сидят в уютном углу, горят свечи. Эш заказал бутылку вина (Питер делает вид, что разбирается, хотя на самом деле просто кивает). Данте, как всегда, ворует хлеб из корзинки. Питер болтает о новом проекте Тони. — Ты сейчас говоришь на инопланетном языке, — перебивает его Эш с нежной улыбкой. — Но мне нравится, как у тебя загораются глаза. — Правда? — Питер краснеет. — Я могу остановиться. Я просто думал, что вам интересно… — Нам интересно всё, что тебя касается, — говорит Данте и кладёт свою ладонь поверх его руки. — Даже если мы не понимаем ни слова. Питер улыбается и открывает рот, чтобы сказать что-то приятное в ответ, но тут к их столику подходит официантка — милая блондинка с блокнотом и профессиональной улыбкой. — Принести вам что-то ещё? — спрашивает она. — Может, десерт? У нас сегодня потрясающий тирамису. — О, да, тирамису! — Питер оживляется. — Принесите три, пожалуйста. Спасибо, что обслуживаете нас. Мы тут с друзьями празднуем… э-э… ну, мы просто друзья. То есть, не просто, а… ну, в общем, несите десерт. Пожалуйста. Тирамису. Да. Официантка кивает, записывает и уходит. А за столом повисает звенящая тишина. — «Друзья», — повторяет Данте ледяным тоном. — Ты сейчас назвал нас друзьями. — «Просто друзья», — вторит Эш, и его улыбка становится опасной. — Я правильно расслышал? «Мы тут с друзьями»? — Я не хотел! — Питер панически машет руками. — Это просто вырвалось! Я нервничал! Она так смотрела, и я не знал, как объяснить, что мы втроём, это же нестандартная ситуация, я не хотел её смущать… — Ты смутил не её, — перебивает Данте и медленно встаёт из-за стола. — Ты смутил нас. — Мы сейчас пойдём в туалет, — добавляет Эш и тоже встаёт, беря Питера за локоть. — И ты докажешь, что мы не «просто друзья». — Что?! — пищит Питер, но его уже поднимают со стула. — Прямо здесь?! В ресторане?! — Тише, — шепчет Эш ему на ухо, и от его дыхания по коже бегут мурашки. — Не привлекай внимание. Просто встань и иди с нами. Медленно, как хороший друг. Они ведут его через зал, и Питер молится, чтобы никто не заметил, как у него горят щёки. В туалете Данте задвигает засов и прижимает Питера к стене. — Значит, «друзья», — шепчет он и начинает расстёгивать его ремень. — А это друзья делают? — Это нечестно! — стонет Питер, когда Эш сзади целует его в шею, одновременно стягивая с него рубашку. — Я просто не умею объяснять людям! Вы же знаете, что я вас люблю! Я просто… ах!.. сказал глупость… — Мы тебя научим, — обещает Данте и опускается на колени. — Каждый раз, когда ты будешь называть нас друзьями, — говорит Эш, удерживая Питера за бёдра, пока тот пытается не стонать слишком громко, — мы будем напоминать тебе, кто мы такие. Прямо там, где ты это скажешь. В ресторане, в кино, в супермаркете — неважно. — В супермаркете не надо! — всхлипывает Питер, но его голос срывается. — Там же дети… — Тогда не ляпай лишнего, — усмехается Данте, не отрываясь от своего занятия. Через пятнадцать минут они возвращаются за столик. Питер красный, как свёкла, и не может поднять глаза на официантку, которая как раз принесла тирамису. — У вас всё в порядке? — спрашивает она, заметив его состояние. — Да, — хором отвечают Данте и Эш с одинаковыми довольными улыбками. — Мы просто друзья, — бормочет Питер себе под нос и тут же ойкает, потому что с двух сторон его одновременно пинают под столом. — Дурачок, — говорят они с нежностью, и Эш пододвигает к нему тарелку с десертом. — Ешь, тирамису остывает. И Питер ест, всё ещё красный, всё ещё счастливый, и думает про себя: «Кажется, быть дурачком — это лучшее, что со мной случалось».