Глава 5. Знакомство, которое устроил Паркер
2 июля 2026 г., 11:49
В пятницу Питер наконец решается.
— Всё, — говорит он своему отражению в зеркале. — Сегодня я познакомлю Данте и Эша. Они оба мои лучшие друзья. Они подружатся, и у нас будет самая крутая компания в мире.
Он пишет Данте: «Приходи в 8 вечера. У меня сюрприз. Будешь рад». И Эшу: «Заходи в 8. Познакомлю с одним крутым парнем. Ты его знаешь заочно». Оба соглашаются.
В 19:45 Эш уже сидит на диване, нервно постукивая пальцами по колену. Он принёс коробку пирожных, и Питер радостно их принимает.
— Ты такой милый! — щебечет он. — Постоянно что-то приносишь. Друзья должны ценить такие жесты.
— Друзья, — повторяет Эш с непроницаемым лицом. — Конечно.
Ровно в 20:00 окно гостиной открывается, и в комнату бесшумно спрыгивает Человек-паук в полном костюме. Он выпрямляется, переводит взгляд на Эша и замирает.
Эш замирает тоже.
Тишина такая, что Питер слышит, как на кухне только закипает вода.
— Знакомьтесь! — радостно объявляет Питер. — Это Эш, мой сосед и очень талантливый музыкант. А это Человек-паук, мой друг и супергерой. Ой, Паук, ты можешь снять маску, Эш тоже хранит секреты, так что…
Данте медленно поднимает руки к лицу. Ткань скользит вниз. Открываются знакомые резкие черты, тёмные глаза, щетина на подбородке.
Эш делает шаг назад. Лицо его бледнеет.
— Данте, — выдыхает он.
— Nox, — отвечает Данте, и голос его срывается. — Или ты сейчас предпочитаешь «Эш»?
— Вы знакомы?! — Питер переводит взгляд с одного на другого. — О, это же здорово! Я так и знал, что у вас общая энергетика! Вы точно поладите!
— Можно тебя на пару слов? — говорит Эш Данте, не глядя на Питера. — На кухне.
— Согласен, — кивает Данте.
Они уходят на кухню и неплотно закрывают за собой дверь. Питер остаётся в гостиной и честно пытается не подслушивать.
На кухне:
Эш скрещивает руки на груди и прислоняется к столешнице. Данте стоит напротив, сжимая маску в кулаке.
— Два года, — начинает Эш, и его голос дрожит, хотя он пытается говорить спокойно. — Два грёбаных года, Данте. Ты исчез посреди ночи. Оставил записку: «Прости, у меня есть девушка». И всё, а теперь ты здесь, в квартире Питера, и смотришь на него точно так же, как когда-то смотрел на меня.
— Я не изменял тебе, — резко говорит Данте и делает шаг вперёд. — Если ты так думаешь — нет. Я ушёл не потому, что разлюбил. Я ушёл, потому что враги вышл на мой след. И ты был бы первой мишенью, если бы я остался. Ты, обычный парень. Я не мог так рисковать.
— Обычный парень? — Эш горько усмехается. — Я через полгода после твоего ухода стал Nox. Я собираю стадионы. Я пою песни о тебе, о том, как ты разбил мне сердце. И знаешь что? Враги не пришли. Может, ты зря ушёл?
— Я не знал, — тихо говорит Данте. — Я думал, ты живёшь нормальной жизнью. Я следил за новостями, но Nox — это маска, я не знал, что это ты. А потом я встретил Питера, и он… он влез мне в душу. Я не планировал. Я всё ещё любил тебя, Эш. Люблю до сих пор.
Эш замирает, потом проводит рукой по волосам.
— Я тоже тебя люблю, придурок, — выдыхает он. — Два года песен — и все о тебе. А теперь ещё и он. Я ревновал его к другу, который всë время его спасал, слышишь?
Данте вдруг смеётся.
— А я ревновал его к соседу-музыканту, — говорит он. — К тому, кто поёт ему на балконе и готовит пасту. Я думал, его пытаются увести, а это был ты.
— Мы ревновали друг к другу, — медленно произносит Эш, и уголки его губ дрожат. — Это самая идиотская ситуация в моей жизни.
— В моей тоже, — соглашается Данте. — Ты до сих пор нравишься мне, Эш. Очень.
— И ты мне, — Эш отталкивается от столешницы и делает шаг навстречу. — Я не против продолжить. Я даже прощу тебе твоё исчезновение. Но, — он поднимает палец, — с одним условием. Он тоже входит в эту сделку.
— Я только за, — выдыхает Данте и сокращает оставшееся расстояние. — Я хочу вас обоих. Как раньше, только больше и лучше.
И он целует Эша. Тот отвечает мгновенно, руки запутываются в тёмных волосах, дыхание смешивается, поцелуй становится глубже, жарче. Эш стонет, и Данте прижимает его к холодильнику.
В этот момент Питер, который всё-таки подкрался к двери и всё слышал, медленно отступает в гостиную. В его голове проносится мысль, ясная как день: «Кто этот третий? Конечно, точно не я. Я просто друг, который их снова соединил. Они сейчас такие красивые, они целуются. Я не должен им мешать. Выйду на часок».
Он на цыпочках идёт к входной двери. Берётся за ручку. Ещё секунда — и он выскользнет в коридор, оставив их вдвоём, но дверь кухни с грохотом распахивается.
— Ты куда? — хором.
Питер замирает. Медленно оборачивается. Эш и Данте стоят в проёме. Растрёпанные, губы припухшие, глаза горят.
— Я… э-э… — Питер нервно сглатывает. — В магазин за хлебом. У вас тут такое… воссоединение. Я не хочу мешать. Вы такие красивые вместе, и два года — это долго, вам нужно наверстать. А я просто друг, я всё понимаю, так что я пойду…
— Стоять, — рычит Данте и в два шага оказывается рядом, хватает его за запястье.
— Ты серьёзно думаешь, что мы тебя отпустим? — Эш подходит с другой стороны, и его длинные пальцы ложатся на второе запястье. — Ты слышал наш разговор?
— Немножко, — признаётся Питер, чувствуя, как горят щёки. — Вы говорили о ком-то, кто третьем. Но это же не я. Я просто…
— Это ты, — перебивает Данте и разворачивает его к себе лицом. — Ты — тот, кто нам нравится. Ты — наш «не замечающий».
— И если ты не заметил, мы ревновали тебя, и сегодня были готовы выяснить, кому ты всë-таки достанешь,— добавляет Эш и проводит пальцами по щеке Питера. — Оказалось мы оба хотим тебя и друг друга. Втроём.
Питер снова не находит, что ему сказать.
— Это какая-то шутка? — наконец выдавливает он. — Вы разыгрываете меня? Потому что это не смешно. Я понимаю, вы красивые, известные, супергерой и суперзвезда, а я просто стажёр с пижамой Спанч Боба, и…
— Я хочу увидеть эту пижаму, — перебивает Эш и начинает расстёгивать его рубашку.
— А я хочу, чтобы ты наконец заткнулся и понял, — добавляет Данте и наклоняется, чтобы поцеловать его.
— Стойте! — Питер упирается ладонями в их груди. — Я не могу! Вы только что помирились, у вас такая история, а я влезу и всё испорчу. Я просто…
— Ты просто сводишь нас с ума, — рычит Данте и отводит его руки в стороны.
— Ты единственный, кто видел нас обоих без масок, — шепчет Эш, прижимаясь губами к его шее. — Ты причина, по которой мы снова здесь. И ты не лишним, а центр.
— Я не… ах! — Питер вздрагивает, когда Эш прикусывает кожу над ключицей. Тело предаёт его мгновенно: по позвоночнику бежит горячая волна, и он чувствует, как слабеют колени.
— Тело тебя выдаёт, — довольно шепчет Данте и подхватывает его, не давая упасть. — Ты хочешь. Не ври.
— Это физиология! — отчаянно шепчет Питер. — Это рефлекс! Это не значит, что я согласен!
— А ты скажи «нет», — говорит Эш, заглядывая ему в глаза. — Скажи «нет», и мы остановимся. Мы не сделаем ничего против твоей воли. Ты хочешь, чтобы мы остановились?
Питер открывает рот. Данте в это время стягивает с него рубашку, и прохладный воздух касается плеч. Эш гладит его живот, спускаясь всё ниже. Это так приятно, что у Питера звенит в ушах.
— Я… я не… — лепечет он, уже не веря самому себе. — Я не должен вам мешать…
— Ты нам не мешаешь, — перебивает Данте и поднимает его на руки. — Ты — всё, чего мы хотели.
Они несут его в спальню. Опускают на кровать. Раздевают медленно, по очереди, покрывая поцелуями каждый обнажающийся участок кожи. Данте чуть грубее, его ладони сильно сжимают бёдра, он оставляет засосы на ключицах. Эш нежнее, но в его нежности сквозит голод — он шепчет: «Я так долго ждал, я хочу запомнить тебя на вкус».
Питер уже не пытается вырываться. Его тело отвечает само: бёдра подаются навстречу, стоны становятся громче. Когда Данте наконец входит в него, Питер почти кричит, но Эш ловит его губы поцелуем, проглатывая звук.
После, когда они лежат на сбитых простынях, потные и счастливые, Питер вдруг говорит в потолок:
— Я всё равно не до конца понимаю, почему вы выбрали меня. Вы такие крутые, а я… я даже когда меня целуют, думаю, что это дружеский жест.
Эш смеётся и целует его в плечо.
— Именно поэтому. Ты настоящий.
— И ты тупишь, — добавляет Данте. — Это бесит, но это мило.
— Я не туплю, — обижается Питер. — Я просто… эмоционально невнимательный.
— Дурачок, — говорят они хором.
И Питер, вздыхая, признаёт, что, наверное, они правы.
