Секс, металл и любовь

Их губы слились в поцелуе, Ярослав поднял Тему на руки, его колени немного согнулись. Все таки гитарист спортсмен и качался, Ярик больше катался на тачках чем занимался в зале.  — Сильно тяжело?  — Нет, Темочка… - Ярик нес его в спальню слегка покачиваясь.   Буквально уронив его на кровать, Тема притянул к себе фронтмена.  — А я помню когда тебе были 25… Куда пропали твои детские черты лица?  — Да, тогда я думал, 25 лет - прайм, а в 30 лет я уже состарюсь. Хорошее было время… - Только Артем хотел поцеловать Ярика, как тот поднял голову вспоминая свою молодость. Естественно, Ярик лучше поговорит о себе, даже если на кануне близость с его любовью.  — Ты так и будешь себя вспоминать? - Темочка надул свои губки и обижено отвернулся в сторону.  Ярик быстро понял свою ошибку и погладил по оголенной части бедра где только что снял его штаны. Его пальцы нашли пуговицы рубашки Артема, медленно начав расстегивать.   — Прощу только на первый раз, — пробубнил гитарист поднимаясь на логтях. — Тебе удобно? В этой позе? Или другую? - их поза была так, что Ярик сверху, упирается своими бедрами в его, раздвигая ноги. Единственное что им пока что мешало, это одежда.  — Удобно, только мы можем кое что добавить? Елементы бдсм и вещи из этой темы.. — Пиздец как культурно, мог просто сказать: Выеби меня во все щели с дилдо! - со слов Ярика Тема покраснел, но вокалист тянулся к тумбочке.    Ярик достал свои «инструменты», знал, что когда человек одет, ему лучше принимать решения что на нем будет.  — Давай, что нравится?  — Мне стыдно! - аниме друг сидел весь красный и смотрел в пол. — Так ты хочешь или не хочешь?  — Хочу… Выбери за меня — И первое что ему прилетело на голову, это повязка для глаз.   В быстром темпе, пока у Темы увеличилась чувствительность из-за его неспособности видеть что либо, Ярик буквально рвал на нем одежду, скидывая все ненужное. А после и с себя. Подлец навис над Темой, оценивающе скользя взглядом по его телу, теперь полностью открытому и беззащитному. Повязка на глазах сбилась набок, и Артем дернул головой, пытаясь ее поправить, но Ярик перехватил его запястье. — Не надо, Темочка. Так интереснее, — прошептал он, целуя его в шею, чуть ниже кадыка. Тема вздрогнул, выгибаясь навстречу, когда горячие губы скользнули по ключице, задержались на груди, обводя языком затвердевший сосок. Ярик был методичен. Он знал каждую чувствительную точку на теле Артема — где стоит задержаться, где чуть прикусить, а где просто провести кончиками пальцев, заставляя того выгибаться и сжимать простыни. Он играл с ним, как с любимой гитарой, извлекая нужные звуки: прерывистые вздохи, сдавленные стоны, мольбы, которые Тема шептал сквозь зубы, пытаясь сохранить остатки гордости. — Ярик... хватит дразнить, — выдохнул Артем, когда пальцы гитариста добрались до его возбужденного члена, легко скользнули по головке, собирая прозрачную влагу, но тут же отстранились. — Мы же хотели чего-то нового, — усмехнулся Ярик, открывая тумбочку и доставая оттуда небольшой кожаный ошейник с цепочкой и мягкие наручники. Тема сглотнул, его лицо вспыхнуло еще ярче. Но он кивнул, позволяя застегнуть ошейник на шее. Ярик легонько потянул за цепочку, заставляя Артема приподняться на локтях, и поцеловал его — грубо, собственнически, с привкусом власти, от которой у Темы закружилась голова. — Хороший мальчик, — хрипло прошептал Ярик, целуя его в уголок губ. — Теперь руки. Он защелкнул наручники, пристегнув их к изголовью кровати — мягкие, но достаточно тугие, чтобы Артем не мог освободиться без помощи. Теперь он был полностью в его власти: раздвинутые бедра, пересохшие губы, учащенное дыхание, глаза, скрытые повязкой, но от этого все чувства обострились до предела. Ярик спустился ниже, разводя его ноги шире, и Артем почувствовал, как влажное, горячее прикосновение языка коснулось его входа. Он дернулся, издав сдавленный всхлип, когда Ярик начал медленно, изощренно подготавливать его — пальцы, смазанные гелем, скользили внутрь, поворачиваясь, растягивая, нащупывая ту самую точку, от которой у Темы темнело в глазах даже сквозь повязку. — Ярик... Ярик, пожалуйста, — бормотал он, выгибая спину. — Я больше не могу... возьми меня.. — выдохнул Артем, и тут же острая боль от легкого шлепка по бедру заставила его вздрогнуть. — Неправильно. Я для тебя кто? — его пальцы снова вошли внутрь, но медленнее, мучительнее, не давая финала. Тема сглотнул, понимая игру. Отбросив стеснение, он прошептал: — Мой хозяин... мой господин. Господин Ярослав... пожалуйста, возьми меня, я твой. Ярик довольно хмыкнул, быстро надевая презерватив и смазывая себя. Он приподнял бедра Артема, подкладывая под них подушку, и вошел в него одним долгим, глубоким толчком. Тема закричал — не от боли, а от переизбытка ощущений, от накатившей волны удовольствия, смешанного с властью, от того, как Ярик заполнил его полностью, до самого основания. — Смотри на меня, Темочка, — прошептал гитарист, стягивая повязку. Глаза Артема, влажные, расширенные, смотрели на него снизу вверх, полные обожания и желания. — Не отводи взгляд. Хочу видеть, как ты кончаешь для меня. И Ярик начал двигаться — размеренно, глубоко, каждый раз попадая в ту самую точку, от которой Артем терял связь с реальностью. Он наклонялся, целовал его шею, покусывал плечи, оставляя красные следы, шептал пошлые и нежные вещи одновременно, гладил по животу и сжимал член Темы в такт движениям. — Только для тебя, — выдыхал Ярик, ускоряясь. — Только я могу так с тобой. Только я знаю, как сделать тебя моим. Ты — мой, Темочка. Весь. Скажи. — Я твой... твой! — простонал Артем, чувствуя, как нарастает пик, как внутри все сжимается, как Ярик входит быстрее, глубже, почти грубо, и это именно то, что ему нужно. — Ярик... я сейчас... — Давай, — выдохнул фронтмен, сильнее сжимая пальцы на его бедрах. — Кончи для меня. И Артем кончил — с криком, выгибаясь, сотрясаясь в оргазме, белыми хлопьями пачкая живот и грудь. А следом Ярик, сделав еще несколько резких толчков, зарылся лицом в его плечо, выдыхая его имя — с хрипом, с нежностью, с той самой одержимостью, которую он всегда прятал за маской самоуверенности. Они лежали в тишине, сбивчиво дыша. Ярик освободил руки Артема, снял ошейник, поцеловал покрасневшие запястья. — Больно? — тихо спросил он, и в его голосе не осталось и следа от той властной интонации — только беспокойство. — Только хорошо, — прошептал Тема, притягивая его к себе. — Только с тобой хорошо. Ярик улыбнулся, утыкаясь носом в его волосы, и обнял так крепко, будто боялся потерять. Через минуту он уже мурлыкал что-то про свои 30 лет, про то, как они встретились, но теперь Тема не обижался — он просто слушал, гладил его по спине и знал, что это их игра, их ритуал, и что на самом деле Ярослав говорит о себе только для того, чтобы услышать в ответ: «Ты у меня самый лучший, Ярик. Самый любимый».