Секс, металл и любовь

Наутро, когда Ярослав проснулся, Тёма лежал на нём и то ли спал, то ли отказывался вставать. Фронтмен только сейчас заметил свою оплошность: пока сам спал, он положил одну свою руку Артёму на ягодицу, а вторую — на спину. Поэтому Тёму сейчас будет так же сложно согнать, как муху с мёда. Артём начал потягиваться, сонно зевая. — Тём, ну, не по ебальнику же бить… — Ой, извини, любимый… — он виновато погладил его щёчку, куда из-за потягушек случайно ткнул сжатой ладонью. — Любимый? А кто разрешал меня так называть? Ты забыл? Я — хозяин. — Я щас второй раз хуякну. — Артём сделал Ярику «сливу» (когда два пальца сжимают нос и выкручивают его). — Ладно, ладно, у тебя тяжёлая рука, — засмеялся Ярик, перехватывая его запястье и целуя костяшки. — Но запомни: хозяин — я. А ты — мой маленький, ревнивый, засранец, который даже афродизиак пить отказался. — Потому что я и так дурею от тебя, Яр. Без всякой химии, — буркнул Тёма, уткнувшись носом ему в шею. И добавил тише: — Даже когда ты меня бесишь своими рассказами про двадцать пять лет. — Так может, мне завести нового гитариста? — притворно задумался Ярослав. — Который будет просто играть и не ныть? — Попробуй только, — Тёма приподнялся на локтях, глядя на него с хитринкой, но в глазах плескалась настоящая ревность. — Я сейчас наверное поеду на спорт каре покатаюсь по городу или мотике… — Ярик хотел приподняться на логтях, но не тут то было.  — Никуда мы не едем. Ты мне должен минимум ещё три часа нежности за то, что напоил меня вчера любовным зельем, а потом ещё и ошейник нацепил, как какому-то псу. — О, так тебе не понравилось? — приподнял бровь Ярослав. — Понравилось, — выдохнул Тёма, краснея. — Слишком понравилось. Поэтому теперь я буду требовать это регулярно. — Ох, Тёмочка, — Ярик перевернул его на спину, нависая сверху с довольной ухмылкой. — А ты, оказывается, ненасытный. И когда ты успел таким стать? — Когда понял, что ты на меня запал ещё до того, как я тебе признался, — Артём обхватил его за шею и притянул к себе для медленного, тягучего поцелуя. И репетиция в тот день, разумеется, не состоялась. Зато состоялось ещё много всего, о чём они оба предпочитали не рассказывать даже самым близким друзьям из группы — только переглядывались на сцене с той самой, особенной улыбкой, которую никто не мог расшифровать. Просто теперь у них была своя, самая важная тайна — и она играла на электрогитаре.