Послание в будущее.

      Летние каникулы всегда такие долгожданные. Последние учебные дни обычно тянутся так медленно, будто целую вечность, хотя именно там происходит столько запоминающихся событий! Порой даже печально выходить из дверей школы и осознавать, что дальше школьников ждут три месяца без странного горохового пюре в столовой на обед и без очередных глупых шуток одноклассников, которые всегда максимально тупые, но из-за этого и всегда смешные. Впрочем, отсутствие учёбы всегда значимее, нежели остальные мелочи школьных будней, так что летние каникулы определённо выигрывают по многим параметрам.       И Серёжа их ждал. Даже больше, чем обычно.       Год у него был закончен весьма успешно. Он сам от себя таких успехов в области учёбы не ожидал. Всего лишь одна тройка! Зато по физкультуре у него всегда была твёрдая пятëрка. Физрук в конце года при всех поставил его в пример как одного из самых выдающихся спортивных учеников в их школе. Для Белова это было куда важнее, чем какая-то средняя оценка по истории. Ну не вяжется у него с Распутищем и царской семьёй, которую уже расстреляли — что ж поделать? Тем более, ему хватило выслушивать от его напарника — Данилы — конспирологические теории в курсе истории. Зачем читать параграф, если Самарский уже успел прожужжать все уши о том, что Февральскую революцию организовали масоны и всё это — глобальный план по демонтажу империй?       К слову, о Даниле. Серёжа нередко ловил себя на мысли, как пройдёт его лето. Точнее, он знал, чем будет себя занимать: играть в хоккей, тренируясь к началу следующего сезона, играть в видеоигры, которые откладывал из-за кучи домашних заданий, да и с Лëхой он уже давно нормально не виделся. Он всё-таки обещал видеться с ним почаще. Но сейчас в его жизни появилось огромное рыжее недоразумение, которое могло изменить все его планы в одну секунду. Отсюда вытекал главный вопрос: будут ли они видеться летом?

***

      Сквозь лёгкие занавески, выгоревшие на солнце, легко свистел летний ветерок, манящий выйти на улицу. С начала долгожданного отдыха прошло около недели, а Даня всë ещё не появлялся. Не то чтобы Серёжа так сильно ждал их встречи, но на подсознательном уровне всё равно думал об этом, и где-то в глубине души за товарища переживал. Его рыжий напарник очень «шебутной» — так говорила одна из преподавательниц, и Белов с ней абсолютно согласен — и мало ли, что с ним за эту неделю может случиться.       Серёжа, кажется, перепробовал уже все варианты борьбы со скукой, даже видеоигры перестали приносить удовольствие. Он за эти семь дней сыграл во всë, что хотел. Видимо, именно данный фактор послужил причиной появления мыслей о Самарском. Боже, и как он вообще до такого докатился? Однако было глупо отрицать, что с местным «конспирологом» весело. Сплошные приключения внесли в жизнь разнообразие: каждый раз что-то новое и всегда трудно предсказать, с чем (или с кем) они столкнутся в следующий раз.       Мысли поглощали его без права выбраться назад. Белов, сведя брови к переносице и остановив свой сосредоточенный взгляд на хоккейной клюшке в углу, сидел и думал. Много думал. Чересчур много думал. Пока не раздался свист закипевшего чайника и звонка в дверь. Удивительно, как эти звуки в моменте слились воедино.       Свист неприятно врезался в уши, отчего было принято решение сначала выключить чайник. Синее пламя под чайником послушно угасло, стоило Серёже оказаться на кухне и повернуть вентиль. А вот звонок в дверь не прекратился.       — Сейчас открою! — пришлось повысить тон, чтобы незваный гость по ту сторону двери точно услышал. Серёжа предполагал, что это может быть Лëха или его сокомандники. Но необъяснимо хотелось, чтобы это был Даня.       Мотнув головой, отогняя образ Самарского, юноша поплëлся к двери, на ходу пытаясь придумать отмазку, чтобы никуда сегодня не идти. Металлическая цепочка звякнула, замок сухо щёлкнул в старом косяке, и тяжёлая дверь с протяжным скрипом поддалась внутрь.       В дверном проёме появился щуплый невысокий рыжий одноклассник. Тот самый любитель приключений и рептилоидов. Серёжа опешил. Только он хотел вымолвить слово, как его перебивает высокий тоненький голосок:       — Серёжа! Серёжа, собирайся! У меня появилась идея! — протараторил Самарский, переступая порог чужой квартиры. — Мы сделаем капсулу времени!       — Капсулу… Что? Зачем нам капсула времени? — Белов скептически выгнул бровь, наблюдая за тем, как его напарник вертится вокруг него. Помнит он про эту капсулу времени. Было, проходили. На ум сразу пришло, как он в начальной школе её закапывал для будущего открытия спустя много лет, но все уже давно забыли, где эти капсулы вообще находятся. — Бесполезная трата времени.       — Серёжа-а-а! — протянул Даня, закатив глаза. — Ты не понимаешь! Это же отличный способ доказать в будущем наше существование рептилоидам. Мотив древних скрытых цивилизаций! — аж поперхнулся от словесного потока.       Серёже остаётся лишь смириться со своей участью и вздохнуть.       — Ладно. Это явно лучше, чем шастать по инопланетному кораблю. Пошли уже. — рыжика под спину подтолкнул в сторону выхода, а тот послушно покинул квартиру, с особым энтузиазмом выбежав на улицу.       Мысли, оказывается, и вправду материальны.

***

      Они выходят во двор. Даня слёту предупредил, что ему нужно сбегать за вещами и он скоро вернётся. Белову в это верилось с трудом, он лишь отмахнулся, но одноклассника уже как ветром сдуло. И снова вздох. На этот раз тяжёлый.       Перед тем, как убежать, Данил второпях попросил подыскать хорошее местечко, куда можно закопать их капсулу. Главный критерий был лишь один: чтобы рептилоидам было легко её найти. Серёжа был на все сто процентов уверен, что нелепый артефакт быстрее раскопают пятиклашки, нежели инопланетяне или другие иноземные существа, но раз напарник попросил, то Белов по совести выполнит свою работу. Как бы скептически он ни относился к увлечениям своего одноклассника, если его о чём-то попросят — сделает всë, что в его силах.       Асфальт во дворе был слегка потрескавшимся, а ржавые качели неприятно скрипели, поддаваясь летнему ветру. Если оглянуться назад, то у каждого подъезда и на детской площадке можно было увидеть лавочки, на которых каждый вечер было собрание бабушек, обсуждающих, кто подал на развод, а кто скоро родит, либо мужиков в тельняшках, от которых постоянно исходил запах дыма и гренок с чесноком. В общем, закапывать здесь капсулу времени было не лучшим решением. А вот за гаражами самое то! И находились они в нескольких метрах от площадки. Единственный их минус — сборища подростков, но Серёжа каждый день проходит мимо них по пути домой, так что он решил проверять, не раскопал ли кто их с Даней будущее творение. А с другой стороны, кто же, кроме них, будет знать об этой капсуле?       Это осознание согревало. В груди разлилось приятное тепло от новой тайны между ними. Их связывало гораздо больше вещей, хотя они такие разные. Белов порой удивлялся, как он вообще смог найти с Даней общий язык. Он ведь такой странный, будто не от мира сего… Но почему-то с ним хочется быть открытым и честным. Его одноклассник не выглядел человеком, которому нужен идеальный образ, и Серёжа на это машинально поддавался.       Он нередко слышал выражение на уроках истории: «Все дороги ведут в Рим», но у него в последнее время все дороги вели к Самарскому. И это было проблемой. Потому что из-за этого он опять слишком много думал.       — Серёж? Серёжа!       Белов аж вздрогнул, когда за спиной услышал своё имя. Обернувшись, он увидел своего рыжего напарника. Даня еле удерживал все нужные вещи в руках: металлическую коробку, несколько бумаг, флешку, пару дисков, и, что показалось самым интересным, — фотоаппарат моментальной печати. Его вид оставлял желать лучшего.       — Давай заберу у тебя несколько вещей, а то эта куча больше тебя. — протянув руки, Серёжа забрал у него половину вещей. — Пошли уже.       — Ты нашёл место, да? А оно далеко? Ты так постарался, Серёжа! Я уверен, ты выбрал хорошее место!       Зелёные глаза сразу вспыхнули радостью. Даня широко улыбнулся и послушно направился за хоккеистом. Белов еле сдержал улыбку, видя, насколько напарник рад таким, на первый взгляд, мелочам. Он так засмотрелся на мелкого рыжика, который весь маршрут (небольшой, к слову) что-то бубнил себе под нос и каждый раз перепроверял вещи, что сам не заметил, как они оказались на нужном участке.       — Ну, надеюсь, сойдёт.       Даня осмотрелся вокруг, присматриваясь к каждой мелкой детали, и одобрительно кивнул. Серёжа позволил себе растянуть губы в лёгкой улыбке.       — Отлично! Так, Серёжа! Смотри! У нас есть металлический контейнер и куча-куча всего. Мы должны дать рептилоидам как можно больше информации о человеческой расе. Таким образом, шанс налаживания контакта с нами возрастёт!       Металлическая коробка, что была у хоккеиста в руках, щёлкнула, благодаря Даниле, и крышка медленно откинулась назад. Серёжа, застыв на месте, внимательно наблюдал за действиями одноклассника, смотря сначала на Самарского, а потом на вещи, которые аккуратно складывались в коробку. Белов нередко подмечал, насколько его одногодка «конспиролог» бережно относится к своему делу. Наверное, это одна из ведущих черт, которую Серёжа уважал в людях, ведь с хоккеем у него была похожая ситуация.       Чтобы заполнить коробку, много времени не понадобилось. Даня проверил всё несколько раз, пересчитал, озвучил вслух, объяснил, для чего все эти вещи и почему именно они, а Серёжа кивал, молча слушая, пока опускал крышку коробки. Его запястье внезапно перехватили и он столкнулся с грозным видом своего одноклассника.       — Ты что, Серёжа! Мы забыли самое важное — фотографии! Для этого я взял с собой старый бабушкин фотоаппарат мгновенной печати! — Даня покрутил его в своих руках, демонстрируя его Серёже, который в этот момент молился всем Богам, чтобы устройство случайным образом не разбилось. — Правда… Он медленно работает. И со вспышкой. Так что, это займёт какое-то время.       — Я так понимаю, эти фотографии обязательны, да? — уточнил Серёжа, хоть и был в этом железобетонно уверен.       — Конечно! Героев должны знать в лицо. Мы же с тобой герои. — хихикнул Даня, параллельно пытаясь настроить фотоаппарат. Он был очень предусмотрительным: вставил специальную плёнку заранее. — Так. Давай попробуем. — рука с устройством поднимается вверх, а большой палец медленно кладётся на кнопку спуска затвора.       — Господи, Дань. Кто ж так фотографирует вообще? — Серёжа показательно цыкнул и, осмотрев друга с ног до головы, осторожно обвил чужие плечи своей рукой, прижимая того к себе. Смущающе. Чертовски. Раньше Белов был уверен, что от такого без ума только девчонки, а сейчас сам попал в этот капкан. — Нужна, э-э, поза какая-то. Мы же люди типа, а не восковые фигуры.       Даня и сам стушевался от неожиданного прилива тактильности со стороны напарника. Ему потребовалось пару секунд, чтобы выразить хоть какую-то эмоцию на своём лице.       — Как мило, Серёжа! Ты абсолютно прав! — Даня жмётся к товарищу ближе, объясняя, что так они точно влезут в кадр, а затем прищуривается, пытаясь поставить руку в более ровном положении.       Повисла тишина. Наконец прозвучал короткий щелчок и белая вспышка бросилась в глаза ослепительным светом. Именно в этот момент Даня поворачивает голову в сторону Серёжи и, привстав на носочки, едва касается губами его щеки: легко, нежно и чувственно.       Он знает, что лёгкое смущение после этого смелого жеста будет летать между ними ещё долгое время, пока кто-то не сделает шаг навстречу к неизведанному. Настоящие искатели приключений и великие учёные порой идут на огромные риски, чтобы результат их исследований принёс хорошие плоды. Чувства — это тоже часть науки. Биохимические реакции не прекращаются изучаться. Но у Дани своё исследование, которое касается не только поисков инопланетной жизни во Вселенной — оно тесно переплетается с недосказанностями, возникшими между ним и его напарником в ходе многочисленных приключений.       У Серёжи в этом плане всё попроще. Ему нравилось пару девочек в период средних классов, но это были лишь мимолётные симпатии, присущие подростковому возрасту. За это время он стал более осознанным, хотя разница не так велика. Есть вещи, в которых он всё ещё допускает ошибки. Он до последнего отрицал возникшую симпатию к своему чудаковатому однокласснику и каждый раз задавался вопросом, как это вообще могло случиться и что плохого он сделал в этой жизни, раз судьба-злодейка решила наградить его симпатией именно к Самарскому, которого он ранее считал очень странным. До сих пор иногда считает. Со временем пришлось смириться. Как только его мысли начал заполонять только образ конкретного человека, Белов просто принял это как должное, продолжая копаться у себя в голове, иногда ругая внутреннее «Я», потому что чувства — это тоже, своего рода, слабость.       Стоило только обветренным и потрескавшимся губам коснуться его щеки, как по всему телу лёгкой щекоткой поползли мурашки. Вспышка уже не так ослепляла глаза, перестав иметь какое-либо значение. В сознании застрял только этот короткий момент, который пробудил столько перемешанных между собой чувств, отчего голова пошла кругом, а сердце забилось чаще. Хотя, может, виновником этой реакции было всего лишь одно чувство. Но с этим нужно разбираться. Серёжа не хотел. По крайней мере, не сейчас. Он хотел дать себе волю хоть раз насладиться столь уединённым эпизодом, прислушаться к чужому сердцебиению. Оно отчётливо ощущалось даже через одежду. Белову это понравилось.       Свет вспышки застыл в этом жесте, запечатлев сокровенный момент исключительно для двух подростков среди целого Амурграда. Хоть городок был небольшим, но среди сотни людей, два человека разделили друг с другом столь важный для них обоих момент. Фотография напечаталась практически мгновенно. На ней отлично передалась неуверенность фотографа, зажмурившегося во время своего смелого поступка по отношению к товарищу хоккеисту, чья смуглая кожа на щеках покрылась лёгким румянцем, а в выражении лица читался удивлëнный полувздох. Снимок получился таким живым, хоть и момент, запечатлённый на камеру, кажется лишь случайностью, но для двух фигур на фото это был огромный шаг к новому статусу в их дуэте.       Плëнка падает в чуть дрожащие бледные руки. Самарский бегает взглядом по фотографии и судорожно кладёт её поверх всех вещей. Он переглядывается с Серёжей, который будто намертво застыл рядом. Не проронив ни слова, юноша отводит взгляд, неловко потирая затылок, пока металлическая коробка закрывается со знакомым щëлканьем.       Что ж, пусть рептилоиды в будущем проанализируют всю важность человеческих чувств и, возможно, они тоже станут немножечко счастливее. А пока нет смысла задумываться о будущем, когда нужно решить одно очень важное дело в настоящем.