До последней карты

      День у Анны задался с самого утра. Погода стояла великолепная! Жаль, Николай с самого утра унесся по делам — было бы приятно вместе выпить чаю на веранде. Симка махнула рукой на обед, раз уж хозяин дома отбыл на весь день. Потап ушел купаться на озеро. Анна тоже не стала утруждаться: почитала роман, стащила несколько отложенных для Николая пряников и в отличном настроении отправилась в поместье Авериных.       К сожалению, незадолго до его прихода в гостях у мамы побывал Филипп Филиппович. В прихожей до сих пор стоял его приторный одеколон.       К счастью, Нифонтов приходил не с пустыми руками, и к чаю остались дорогие шоколадные конфеты.       Анна усадила маму и Аксинью за стол. Как давно она их не видела! Работа служанки не оставляла времени разъезжать по гостям, а маме было неловко появляться в поместье Шереметьева, нового хозяина их дома.       Болтали обо всем и ни о чем. Что нового? Да ничего, мы никуда не ходим, ничего не покупаем. А у тебя? И у меня ничего, вчера с Симкой приготовили на ужин гороховый суп на ребрышках и затеяли стирку.       Разговор сместился на наглеца-Нифонтова и его лживые улыбочки, потом на запретные отношения Ромы с Юлей. Какие же неприятные эти Спицыны! Думают, Рома недостоин их дочери! Да он ведь самый умный, храбрый, заботливый!..       — Аксинья, принеси клюквенную настойку, — вдруг предложила мама в порыве общего веселья, — по пять капель нам в чай.       Так было легче не замечать слона в комнате, из-за которого они не жили вместе, из-за которого мама ничего не покупала и никуда не ходила, из-за которого к чаю были только конфеты от Нифонтова.       Какой чудесный день. Один из самых лучших с момента папиного проигрыша. Жаль, что все хорошее в ее жизни так быстро заканчивается.       В дом без стука влетел Гошка, слуга Оленевых. Неслыханная наглость — ворваться в чужой дом без приглашения. Вид у него был запыхавшийся и очень испуганный, и мама не нашла в себе силы сделать юноше замечания.       — Илья Игоревич изволит играть в мужском клубе на Сташевской улице, — едва выговорил Гошка, с трудом держась на ногах. Аксинья всплеснула руками и побежала за стаканом воды. — По-крупному играть.       — Дьявол! — воскликнула мама то ли злобно, то ли в панике. Анна и сама не понимала, что чувствует. — Его надо остановить!       — Карета сейчас подъедет, я отправил вперед себя. — Гошка жадно пил воду, принесенную Аксиньей.       Анна без лишних слов кинулась в прихожую за шляпкой и платком, и тут же выбежала на улицу, даже не закрыв за собой дверь.       В клуб ее не пустили, как она не умоляла. Работник на входе с жалостью смотрел на нее и вежливо качал головой.       — Мадам, простите, я не могу вас пропустить. Мужской клуб — не место для юной особы.       Не нужен ей этот чертов мужской клуб! Что она, хочет сидеть в затхлой комнате, смолить и проигрывать в карты? Пока она здесь стоит, отец проиграет последнее… Что вообще он мог поставить? Ведь они продали все мало-мальски ценное в попытке вложиться в маленькие бизнесы московской области, стараясь не привлечь этим внимание дворянства и не навлечь на семью Авериных еще больший позор.       Вечерело. Пока Анна ехала в карете, небо заволокло тучами. Жаль, не взяла с собой платок, и теперь ее бил двойной озноб — не только от холода, но и от страха. Беспомощность выводила из себя. Как ей хотелось оттолкнуть этого жестокого, бесчувственного сухаря-швейцара, влететь в клуб, заставить отца пойти домой!       Дверь приоткрылась, и на улицу вышел молодой мужчина. Качнулся, снова поймал равновесие и неловко нацепил на себя цилиндр. Остановил расфокусированный взгляд на ней и вгляделся. Лицо его просияло.       — Вы — Анна Аверина? — радостно спросил он.       Анна никогда раньше его не видела, но из вежливости кивнула. Возможно, это знакомый папы.       — Там на вашу руку играют! — ещё более радостно поведал незнакомец.       На мгновенье в голове у нее наступила тишина, но и этой короткой заминки хватило джентльмену, чтобы с кряхтением влезть в свою карету и закрыть за собой дверь.       — Что?.. — непонимающе переспросила она, переводя взгляд на швейцара.       Работник клуба и сам был порядочно удивлен. В сомнении он обернулся на дверь, на нее, снова на дверь… Оглянулся по сторонам и быстро открыл для нее дверь. Анна, прошептав слова благодарности, просочилась в клуб.       Долго искать отца не пришлось. В прихожей и коридорах не было ни души. Все гости столпились вокруг стола, но что удивительно, отец не играл — его спину Анна сразу опознала. Папа стоял рядом, кто-то придерживал его за плечи, не давая упасть. Может, Гришка все напутал, и она зря сюда пришла?..       С бьющимся в ушах сердцем Анна застыла в тени у прохода, пытаясь слиться со стоявшим там декоративным доспехом. Какая пошлость… Лучше бы украсили эту берлогу вазонами и кружевными салфетками.       — Вам не жалко ставить такую сумму, Шереметьев? — ехидно спросил дядька с плешивой бородкой.       Николай здесь? Дома ему не сидится, чай с Анной он пить не хочет, зато дышать дымом в мужском клубе — это пожалуйста…       — Спортивный интерес, — чужим голосом ответил Николай. Анна напряглась, хотя казалось больше уже некуда. Она и так стояла, как натянутая струна. Дерни — порвется.       — Это мы уважаем, — слегка нервно хихикнул один из наблюдателей игры.       Играли в вариацию покера, и время тянулось просто бесконечно. Швейцар пару раз успел заглянуть в коридор и встретиться с Анной глазами, но она каждый раз мотала головой. Что здесь происходит, она так и не разобралась.       Присутствие Николая остановило надвигающуюся истерику. Если он здесь, ничего непоправимого не произойдет. В кои-то веки его логика и холодный разум показали себя с хорошей стороны. Если кто и спасет ситуацию, это Николай.       Очень скоро Анна поняла, насколько это правда. Николай не просто спас ситуацию, он спас её.       Партия шла своим вечером, пока в какой-то момент папа не вскинул руки вверх и не возликовал:       — Вот так-то, Ланской! Не видать тебе Анны как своих ушей!!!       Так значит, это правда, и в клубе играли на ее руку? Выходит, ничего ценного у отца и правда не было, чтобы сделать ставку. Вернее, было, и он кинул родную дочь на растерзание этим волкам.       Противник Николая, вспотевший и нервный, вскочил из-за стола и одернул сюртук.       — Это нечестно! Проигрался Аверин, и свою ставку должен был отыграть именно он.       — Вы сами согласились играть, Ланской. Не пятнайте свою честь, не заставляйте нас думать, что ваше слово ничего не стоит. — Николай тоже встал и быстрым движением почти что выхватил из рук мальчишки, обряженного в форму, какую-то официальную бумагу.       Начался спор. Наблюдатели, до этого молчавшие, на все лады принялись выражать свое мнение один громче другого. Николай развернулся, готовый уйти, и у Анны сердце сжалось от выражения его лица.       Прежде она никогда не видела его таким бледным и собранным. Возможно, именно так он выглядел на войне, когда надо было идти в атаку.       Граф пошел на выход из комнаты, игнорируя просьбы вернуться и завершить возникший конфликт. Шум нарастал, и Анне вновь стало страшно — а вдруг будет драка?       Тут Николай заметил ее, слившуюся за спиной, и его глаза расширились от ужаса. Сделав два быстрых шага, он стальной хваткой вцепился в ее локоть и дернул в сторону выхода на улицу. Анна не успела даже пискнуть, как Николай уже вытащил ее на улицу. Швейцар, не перестававший следить за ситуацией в клубе и по-прежнему считавший, что       Анне не место в мужской компании, подал голос:       — Господин Шереметьев, ваша карета через минуту будет здесь.       — Минута — это слишком много, — прошипел Николай, — что, если ее здесь увидят?       — Прошу прощения, я не успел…       — Анна, что вы здесь делаете? — Николай вцепился в нее внимательным взглядом, как ястреб, удерживающий свою добычу. Анна поежилась.       Скорей бы карета была здесь, и они уехали из этого злачного места.       — Объясните мне, что здесь происходит? Неужели папа и правда поставил меня на кон?       Раздражение с Николая как ветром сдуло. Он поджал губы и отвел взгляд в сторону, как всегда, когда не мог подобрать слов. Анна все поняла.       — Но почему вы играли? Как вообще вышло, что вы…       — Анна, вы жаждали выйти замуж за Ланского? Если так, я за вас попрошу, он с удовольствием заберет свой выигрыш назад.       Швейцар отошел от них к двери, стараясь сделаться незаметным и при этом подбирать собой дверь, чтобы никто не смог выйти и увидеть молодую девушку у входа в клуб.       — Как вы можете так говорить? — ужаснулась Анна.       — Как вы можете задавать такие вопросы? — взорвался Николай. В левой руке он сжимал бумагу, которую выиграл в партии. — Конечно, я сел играть, когда услышал, как ваш папенька поставил на кон свою единственную дочь! Я не мог позволить Ланскому взять вас в жены!       Карета подъехала как раз вовремя. Даже если швейцар помешал бы кому-то из гостей клуба выйти на улицу, через дверь наверняка проникали крики графа.       Николай усадил ее в карету и забрался сам, но тут дверь в клуб все-таки распахнулась и из нее вылетел очередной пьяный дворянин.       — Шереметьев! Вот так да! Каково это — почти проиграть четыреста тысяч? Вам ведь не понравились ваши карты, я видел…       Любопытствующий попытался сунуться в окно кареты, чтобы поговорить с Николаем с глазу на глаз, но граф с силой постучал по потолку кареты и гаркнул?       — Трогай!