Костёр для двоих

      В подвале старой суконной фабрики время окончательно потеряло свой мерный, привычный бег, превратившись в тягучую, острую полутьму. Тяжелый, спертый воздух подземелья, пропитанный застарелой сыростью гниющих нитей и махорочным дымом, казался осязаемым. Лестрейд, глухо и утробно ворча что-то сквозь плотно сжатые зубы, ушел в самую глубь подземного коридора, где темнота становилась абсолютной. Оттуда донесся сухой, скрежещущий звук сдвигаемых каменных плит и звяканье железа.       Когда барс вернулся назад к деревянной ширме, его массивная фигура казалась еще огромнее в колеблющихся тенях. В его широких, покрытых густым пятнистым мехом лапах была охапка туго перевязанных холщовых свертков, сухих пучков и пара запыленных глиняных аптекарских флаконов, покрытых паутиной.       — Вот всё, что удалось выскрести из заначек приграничных контрабандистов, — прохрипел Лестрейд. С глухим, глубинным стуком он свалил припасы на шаткий, покрытый трещинами деревянный стол прямо перед Джоном. — Твоя полынь, сок белладонны и… кое-какие опасные игрушки, украденные с королевских военных складов в прошлый бунт. Раз уж ты решил устроить этим лордам ад, знахарь, делай это с размахом.       Джон решительно пододвинул к себе колченогий табурет и вплотную придвинул стол. Напряжение, сковывавшее его плечи, окончательно уступило место холодному, расчетливому азарту. Раз этот жестокий город так отчаянно клеймил его «ведьмой», то сегодня, в этом сыром подвале, он сделает эту ведьму настоящей. Его глубокие знахарские познания в алхимии трав, горючих смол и минералов теперь должны были стать их главным, смертоносным оружием.       Знахарь резким движением дернул за узлы холщового свертка. Изнутри мгновенно пахнуло едкой, удушливой серой, древесным углем и селитрой — Лестрейд раздобыл чистейший армейский порох. Джон выстроил перед собой пустые стеклянные флаконы из собственной сумки, которые раньше использовал для безобидных мазей. Его пальцы двигались с выверенной точностью. Серебряной ложкой он начал смешивать серый пороховой концентрат с мелко растертым сухим грибом-дождевиком и измельченными кристаллами болотной фосфорной соли. Каждое движение аптекарского пестика в ступке отзывалось сухим, ритмичным шуршанием.       — Что это? — тихо, завороженно спросил Шерлок.       Он сидел на самом краю кушетки, подавшись вперед всем телом и не мигая наблюдая за каждым движением рук Джона. Его темные кошачьи уши на макушке были упрямо подняты и чутко, синхронно подергивались в такт стуку пестика. Длинный хвост полукровки замер на полу неподвижной дугой.       — Мой личный «ведьминский» огонь, Шерлок, — не оборачиваясь, с тихой, хищной полуулыбкой отозвался Джон, бережно пересыпая серую смесь через узкую воронку в склянку. — Если бросить этот флакон под ноги стражникам или резко разбить о камни, фосфорная соль и грибной порох дадут мгновенную, ослепительную багровую вспышку и пустят такой густой, едкий дым, от которого у их гончих глаза вылезут на лоб за секунду. Идеальная иллюзия черного проклятия. Они ослепнут на минуту, а нам больше и не надо.       Пока Джон бережно, один за другим, крепил к своему новому кожаному поясу свежие, горько пахнущие пучки полыни, перемежая их флаконами с дымным зельем, Шерлок взял со стола один из глиняных флаконов. Внутри плескался густой, почти черный сок белладонны. Полукровка аккуратно, зубами выдернул кожаную пробку и выплюнул её на пол. Он закинул голову назад, обнажая бледную шею с пульсирующей жилкой, и точным, привычным движением капнул по две капли ядовитого экстракта прямо в свои кошачьи глаза.       Джон резко обернулся, вскинув руки от мгновенно сработавшего знахарского инстинкта:       — Шерлок, стой, осторожнее с дозировкой, это же чистая белладонна, ты сожжешь…Но договорить он не успел. Шерлок медленно опустил голову, убрал руку от лица и посмотрел на него в упор.       Джон невольно сделал шаг назад, его дыхание сдавленно перехватило, а пальцы судорожно вцепились в край стола. Наступивший эффект яда был пугающе мгновенным. Белладонна полностью парализовала глазные мышцы полукровки: его вертикальные кошачьи зрачки стремительно, прямо на глазах расширились, без остатка затопив янтарную радужку и превратив глаза в два огромных, бездонных черных омута. В тусклом, дрожащем свете сальной свечи этот взгляд казался абсолютно безумным, диким и потусторонним, лишенным всего человеческого. Шерлок слегка наклонил голову набок, его пушистые уши забавно, но зловеще дернулись в стороны, а на бледных губах заиграла пугающая, острая улыбка. Теперь он выглядел как одурманенный, смертоносный ведьминский фамильяр, готовый растерзать любого по первому слову своего хозяина.       — Фокусировка немного плывет, мир стал чересчур ярким… но для нашего шоу — в самый раз, — вибрирующим, чуть хриплым шепотом произнес Шерлок. В его горле послышался низкий, кошачий рокот. Его длинный хвост резко и хлестко мазнул по половицам, взметнув облачко пыли. — Сержант Бэрроу показался бы себе счастливчиком, если бы увидел нас сейчас, Джон. Мы напугаем этот город.       Лестрейд, молча наблюдавший за этой жуткой, завораживающей метаморфозой со стороны, невольно отступил назад и перекрестился своей массивной волчьей лапой.       — Ну и парочка… — пробормотал барс, протягивая им свернутый, пахнущий кожей пергамент с детальной картой внутренних переходов Башни Ветров. — Сумерки окончательно спустились над Нижними Ключами, на улицах зажигают масляные фонари. Пора выходить, ведьма и кот. Время пошло.       Огромные, окованные потемневшей от столетней сырости бронзой ворота Внутреннего Округа высились посреди глухой ночи, словно монолитная каменная плотина. Здесь грязные Нижние Ключи с их гнилым деревом, запахом дешевой махорки и сточных канав обрывались с абсолютной, хирургической резкостью. За запертыми наглухо массивными створками ворот начинался Верхний Город — надменная обитель чистокровных лордов. Оттуда, сквозь кованые прутья решеток, веяло ровным, холодным газовым светом, ароматом цветущих парков и высокомерным, сытым покоем мраморных мостовых.       Но сейчас этот покой защищали элитные гвардейцы. Прямо перед воротами, в полосе мертвенно-белого света фонарей, дежурил патруль из пяти человек. Они были закованы в тяжелые, зеркально начищенные полудоспехи с золотым тиснением и гербами королевской канцелярии. Рядом с ними, лениво поводя мощными, мускулистыми хвостами, застыли две королевские гончие — огромные, свирепые полукровки-доберманы в шипастой броне, с клыков которых на камни капала густая слюна. Они чутко, рвано втягивали ноздрями ночной воздух, сканируя каждый шорох и шорох ветра, готовые разорвать любого, кто посмеет приблизиться к границе Верхнего Города.       Джон шел первым, уверенно и тяжело печатая шаг. Под широкими полами своего нового серого плаща он мертвой хваткой сжимал ледяную, влажную ладонь Шерлока. Пальцы полукровки мелко, лихорадочно подрагивали: из-за ядовитого сока белладонны его расширившиеся зрачки превратили ночную улицу в слепящий, плывущий хаос из резких вспышек и черных провалов. Шерлок шел вслепую, полностью доверив свои шаги и свою жизнь знахарю. Длинный темный хвост кошачьего полукровки был намертво, судорожно прижат к ноге под одеждой, а серый капюшон надежно скрывал уши. Шерлок не отставал ни на сантиметр. Он не боялся — он ждал знака.       — Стоять! Ни с места! — эхом разнеслось над пустой, вымощенной плитами площадью.       Старший патрульный, высокий офицер с брезгливо поджатыми тонкими губами, резко сделал широкий шаг вперед. С сухим металлическим звоном он выставил перед собой тяжелую стальную пику, целясь знахарю прямо в горло. Две гончие-доберманы мгновенно оскалились, припали к земле, и из их мощных глоток вырвалось глухое, вибрирующее рычание, от которого у любого обычного человека подкосились бы колени.       — Внутренний Округ полностью закрыт по специальному приказу Лорда-Протектора! Комендантский час! Любые бродяги, ведьмаки и плешивые полукровки подлежат немедленному аресту до выяснения! Скинуть капюшоны и лечь лицом в грязь, живо!       Джон замер ровно в трех шагах от колющего наконечника пики. Медленным, давящим и пугающе спокойным движением он отпустил руку Шерлока. Его пальцы поднялись к горлу и резким, широким жестом сбросили серый капюшон назад на плечи. Его светлые золотистые завитки волос мгновенно поймали мертвенный свет газового фонаря, вспыхнув ярким, призрачным венцом вокруг бледного лица. Джон широко, немигающе распахнул глаза. Его пустой, леденящий взгляд «ведьмы» намертво, бритвой впился прямо в переносицу старшего гвардейца, лишая того воли.       — Комендантский час, говоришь, гвардеец? — тихо, нараспев, заставляя свой голос вибрировать зловещим эхом в каменных сводах ворот, произнес Джон. — Ты, конечно, можешь попытаться арестовать меня. Можешь заковать в свои кандалы ведьму, которая несет Высшему Судье коренья смерти и проклятия. Но готов ли ты к тому, что твои псы сдохнут, захлебнувшись собственной черной кровью, прямо сейчас? А твои люди не доживут до рассвета, потому что земля под вашими сапогами уже проклята моим словом?       Патрульный невольно отступил на полшага, его тяжелая пика едва заметно дрогнула в руках, а холеный подбородок побледнел. Суеверия Верхнего Города были более тонкими, но куда более глубокими, чем у деревенских жителей. Среди лордов ходили страшные легенды о черных ведьмах, способных сжигать заставы изнутри одной лишь силой проклятия.       В этот идеальный миг Шерлок за его спиной сделал резкое, скользящее движение вперед и одним взмахом руки сбросил свой капюшон.              Гвардейцы в ужасе ахнули, а псы испуганно взвизгнули, поджимая хвосты и пятясь к бронзовым створкам. Из-за действия яда глаза Шерлока превратились в две абсолютно черные, бездонные и блестящие бездны, полностью лишенные белков и янтарной радужки. Его темные кошачьи уши на макушке безумно, зловеще дергались в стороны, а на бледном лице застыла хищная, безумная ухмылка одурманенного фамильяра. В этот миг, в отсветах ночных фонарей, он выглядел как исчадие ада, призванное ведьмой из самой глубокой могилы ради мести.       — Они не верят в твое проклятие, Джон… — хриплым, вибрирующим шепотом, похожим на змеиное шипение, выдавил Шерлок. Из его горла вырвался низкий, утробный рык, а длинный хвост хлестко, со свистом ударил по воздуху. — Позволь мне... вырвать их трусливые сердца и скормить их собственным псам.       — Назад! Назад, к воротам! — в полной панике закричал старший гвардеец, стремительно бледнея и выставляя пику перед собой трясущимися руками. — Это чернокнижники! Стрелков сюда! Стрел…       Джон не дал ему договорить ни секунды. Его правая рука молниеносно, натренированным движением знахаря взметнулась из-под складок плаща. Он с силой швырнул приготовленный в подвале стеклянный флакон с «ведьминским огнем» прямо под ноги перепуганным гвардейцам и их завывающим псам.       Раздался оглушительный, сухой хлопок, от которого заложило уши. Земля у бронзовых ворот взорвалась ослепительной, ядовито-багровой вспышкой фосфорной соли, на секунду превратив ночь в кровавый ад. В ту же секунду всю площадь заволокло плотным, тяжелым иссиня-черным дымом, пахнущим тухлой серой, дегтем и болотной гарью.       Гвардейцы истошно, дико закричали, роняя стальное оружие на камни и вслепую кашляя — мелкий порошок сухого дождевика мгновенно выжег им глаза, гортань и ноздри. Гончие-доберманы с визгом бросились врассыпную, ломая когтями брусчатку и врезаясь в стены. В этом кромешном, кошмарном дыму, пока патруль слепо бился друг о друга, Джон снова железной хваткой перехватил влажную ладонь ослепшего Шерлока.       — Бежим! Живее! — рявкнул Джон.       Они рванули сквозь клубы удушливого черного дыма прямо к приоткрытой калитке кованых ворот. Препятствие, казавшееся непреодолимым, было смято и пройдено меньше чем за тридцать секунд. Верхний Город принял их, задыхаясь от собственного первобытного страха.       Они бежали долго, петляя по изящному, вымощенному белым мрамором лабиринту переулков Верхнего Города. Здесь не было зловонных луж Нижних Ключей — изысканные фасады особняков чистокровных лордов тонули в ровном, мертвом сиянии газовых фонарей. Наконец, Джон рванул Шерлока вглубь небольшого, скрытого за кованой изгородью внутреннего дворика, где в полумраке журчал небольшой мраморный фонтан в виде сплетающихся водных лилий.       Они тяжело, со свистом рухнули на прохладные плиты у самой чаши. Джон прижался спиной к мраморному бортику, его грудная клетка яростно вздымалась. Шерлок сидел рядом, качаясь из стороны в сторону. Белладонна окончательно взяла свое: его огромные, бездонные черные глаза плыли, фокус полностью исчез, а высокие кошачьи уши на макушке беспомощно, слабо обвисли, лишенные сил. Длинный хвост плетью неподвижно лежал на мокром камне.       — Джон… — хриплым, едва различимым шепотом выдохнул Шерлок, вслепую потянувшись рукой вперед. — Свет… слишком много света. Всё разбито на осколки. Я не вижу дороги.       — Тише, я здесь. Замри, — мягко, но властно приказал Джон.       Знахарь поймал его бледную, подрагивающую ладонь, крепко сжал её на секунду, а затем осторожно опустился перед полукровкой на колени. Джон зачерпнул пригоршней чистую, ледяную воду из фонтана. Он бережно, кончиками пальцев приподнял бледный подбородок Шерлока, заставляя его запрокинуть голову.       — Не моргай, — прошептал Джон.       Он начал аккуратно, капля за каплей, проливать холодную воду на воспаленные, расширенные глаза полукровки, смывая остатки ядовитого сока белладонны. Вода стекала по бледным скулам Шерлока, путалась в его темных мокрых кудрях и капала на серую ткань нового плаща. Шерлок судорожно вздрагивал от каждого ледяного прикосновения, его кошачьи уши на макушке инстинктивно дергались, но он не отстранялся. Он замер, полностью, до самого последнего вздоха доверив себя рукам этого человека.       В этой интимной, звенящей тишине роскошного дворика, под мягкое журчание фонтана, между ними соткался момент такого глубинного, абсолютного доверия, какого Шерлок не знал за всю свою жизнь. Черные омуты его зрачков начали медленно, неохотно сужаться, возвращая взгляду тонкую янтарную каемку радужки. Он сфокусировался на лице Джона, на его светлых золотистых завитках волос, и его длинный хвост на полу умиротворенно, слабо вильнул.       — Твои руки… они теплые, Джон, — тихо, со странной, надломленной нежностью произнес Шерлок, и его вертикальные зрачки дрогнули. — В столице... у всех лордов руки холодные, как этот мрамор. Я думал, что люди способны только ненавидеть таких, как я. А ты… ты идешь на смерть ради чужого ребенка.       Джон замер, его пальцы на секунду задержались на мокрой щеке полукровки.       — Я иду ради тебя, Шерлок, — негромко, но с пугающей самого себя честностью ответил знахарь, глядя прямо в его проясняющиеся кошачьи глаза. — Твой брат — это часть тебя. А ведьмы, как ты помнишь, своих не бросают.       Шерлок не успел ответить.       Внезапно над Верхним Городом со стороны прорванных ворот взвился оглушительный, пронзительный рев набатного колокола. Ему вторили протяжные, трубные звуки рогов королевской стражи. Ночное небо над Внутренним Округом окрасилось в тревожные, багровые тона — гвардейцы лордов запускали сигнальные огни. Наш багровый взрыв у «Врат» поднял на ноги всю столичную армию.       Шерлок и Джон одновременно вскочили, бросившись к кованой арке дворика. Они взглянули вверх, сквозь просветы между крышами богатых особняков.       Там, в самом центре столицы, на вершине крутой скалы, зловещим черным силуэтом высилась Башня Ветров. Она казалась уродливым, гигантским шипом, пронзающим ночные облака. Окна ее верхней камеры тускло мерцали, и Джон физически ощутил, как у него внутри всё похолодело. Вокруг подножия башни уже лихорадочно вспыхивали цепочки факелов — чистокровные гончие стягивали кольцо охраны. Весь округ пришел в движение, превращаясь в смертельную ловушку. Время на спасение мальчика стремительно сокращалось.       Шерлок с силой зажмурился, встряхнул мокрой головой, разбрасывая вокруг себя сверкающие капли, и резко распахнул глаза. Мутная, расплывчатая пелена белладонны наконец окончательно отступила. Его вертикальные зрачки, сузившиеся до острых черных нитей, мгновенно сфокусировались на Башне Ветров, а затем — на панике, охватившей улицы Верхнего Города.       Вместе со зрением к нему лавиной вернулась его колоссальная, холодная уверенность гения. Его высокие темные уши на макушке, до этого бессильно лежавшие под капюшоном, резко выпрямились, упрямо повернувшись в сторону ревущего набата. Длинный хвост полукровки совершил хлесткий, уверенный взмах по воздуху, стряхивая остатки слабости.       — Набат зазвучал с опозданием на две минуты сорок секунд. Лорды растеряны, Джон. Они привыкли к линейным угрозам, а не к «черному проклятию» посреди ночи, — в голосе Шерлока снова зазвучал тот самый стремительный, чеканящий слова тон, от которого у знахаря внутри все окончательно встало на свои места.       Шерлок быстрым, неуловимым движением запустил руку во внутренний карман дорожного жилета и извлек оттуда свернутый пергамент Лестрейда. Он с сухим шорохом расстелил его прямо на плоском мраморном бортике фонтана, придавив край ладонью с чуть выпустившимися когтями.       — Смотри, — Шерлок постучал кончиком пальца по сложной паутине линий, обозначающих жилые кварталы лордов. — Тракт и центральные площади сейчас станут смертельной зоной. Чистокровные гончие стягивают факельные патрули по спирали, зажимая нас в кольцо. Пройти по земле, даже с твоей репутацией ведьмы, теперь чистая лотерея — у них приказ стрелять на поражение при любом шорохе. Но... лорды слишком высокомерны. Они укрепили ворота, подвалы, коллекторы, но они никогда не смотрят вверх.       Шерлок резко вскинул руку, указывая на изящные, переплетающиеся балконы и покатые черепичные крыши богатых особняков, которые смыкались над их переулком, словно темные хребты спящих драконов.       — Это единственный слепой маршрут, Джон. Особняки Канцелярии выстроены вплотную друг к другу. Расстояние между карнизами нигде не превышает полутора метров — для моих кошачьих инстинктов это легкая прогулка. Через крыши мы срежем угол, обойдем факельные кордоны сверху и спустимся прямо к слепой зоне у подножия Башни Ветров, миновав баррикады.       Шерлок свернул пергамент, спрятал его обратно и посмотрел на Джона. Его огромные янтарные глаза, обрамленные влажными темными ресницами, горели лихорадочным, опасным азартом. Он протянул знахарю руку — сильную, сухую ладонь, на которой уже не было и следа недавней дрожи.       — Физически это будет тяжело, Джон. Придется прыгать в темноте по скользкой черепице Верхнего Города. Но я не отпущу тебя. Ты доверился мне у озера, теперь моя очередь держать тебя. Ну что, ведьма? Поднимемся повыше, чтобы лучше разглядеть этот испуганный город?