Костёр для двоих

      Над Верхним Городом безумным, захлебывающимся эхом продолжал гудеть набатный колокол. Багровые всполохи сигнальных огней окрашивали ночные облака в цвет свежей крови, отчего белая мраморная кладка особняков казалась розоватой и зловещей. Там, внизу, на мостовых, уже слышался далекий, частый топот копыт королевской кавалерии и яростный лай доберманов-полукровок. Земля окончательно превратилась в капкан.       Шерлок действовал без малейшего промедления. Подбежав к стене особняка, он запрыгнул на кованый выступ декоративной изгороди, уцепился длинными пальцами за каменный карниз второго этажа и одним мощным, текучим рывком взлетел на изящный балкон. Его полузвериная природа полностью раскрылась в этом вертикальном броске: длинный темный хвост полукровки описал в воздухе идеальную, стабилизирующую дугу, а пушистые уши на макушке, освобожденные от капюшона, чутко развернулись в стороны, ловя направление ветра.       — Руку, Джон! Живее! — приглушенно, но властно приказал Шерлок, перевешиваясь через перила балкона и протягивая знахарю свою ладонь.       Джон судорожно сглотнул, покрепче перехватил ремень своей сумки с травами и взбежал по кованой решетке. Пальцы соскользнули со склизкого мрамора, но Шерлок среагировал со снайперской, истинно кошачьей скоростью — его сильная ладонь намертво впилась в запястье знахаря, и через секунду Джон уже тяжело дышал на узких плитах балкона. Но это была лишь половина пути. Еще один рывок по декоративной лепнине — и они наконец оказались на самом хребте Верхнего Города, на покатой, скользкой от ночной росы темно-синей черепице.       Когда Джон выпрямился, у него мгновенно перехватило дыхание, а к горлу подступил липкий, леденящий ужас. Высота.       В своей глухой деревеньке знахарь никогда не поднимался выше крыши собственной покосившейся избушки. А здесь мир внизу уходил в пугающую, головокружительную бездну. Мраморные мостовые казались узкими серыми нитями, по которым лихорадочно ползали крошечные светлячки факельных патрулей. Ветер на высоте гудел пронзительно и зло, срывая серый капюшон с его светлых золотистых завитков волос и заставляя полы плаща бешено хлопать по спине. У Джона предательски подогнулись колени, голова поплыла, а пальцы судорожно, до боли впились в холодный край черепичного гребня. Он застыл, парализованный первобытным страхом падения.       Шерлок мгновенно просчитал его состояние. Кончик его хвоста нервно дернулся. Полукровка сделал два мягких, стелющихся шага по самому краю крыши, абсолютно не замечая высоты, и вырос прямо перед Джоном, полностью перекрывая собой пугающую панораму бездны.       — Не смотри вниз, Джон. Смотри на меня, — его голос, вибрирующий низким, успокаивающим кошачьим рокотом, прорезал гул ветра и набата. Шерлок протянул руки и крепко, весомо сжал плечи знахаря, заставляя того поднять голову. — Твой мозг сейчас обрабатывает неверные пространственные данные. Переведи фокус на меня. Мои глаза — твоя единственная горизонталь.       Джон судорожно выдохнул, заставляя себя сфокусироваться на огромных янтарных глазах Шерлока. Вертикальные зрачки полукровки были сужены до предела, отражая багровое зарево неба. В этом диком взгляде не было страха — только абсолютная, математическая уверенность.       — Первый прыжок — самый сложный, — продолжал чеканить слова Шерлок, его пушистые уши упрямо распрямились навстречу ветру. — Расстояние между этим карнизом и крышей соседней Канцелярии — один метр сорок сантиметров. Угол наклона — пятнадцать градусов. Черепица влажная, но сукно твоих новых сапог дает идеальное сцепление. Ты не упадешь, Джон. Потому что на той стороне тебя держу я. На счет «три». Один… два…       На цифре «три» Шерлок резко развернулся, пружинисто толкнулся ногами от хребта крыши и бесшумной, длинной серой тенью перелетел через черную пропасть переулка. Он приземлился на соседнюю черепицу с едва слышным сухим шорохом, мгновенно развернулся всем телом и вытянул руки вперед, расставив ладони с выпущенными когтями.       Джон остался один на краю карниза. Ледяной ветер толкнул его в грудь, словно пытаясь сбросить вниз. Сердце в груди забилось так бешено, что казалось, оно пробьет ребра.       «Я ведьма, — безумно пронеслось в его голове, пока пальцы сжимали пучок полыни на поясе. — А ведьмы умеют летать».       Знахарь зажмурился, сделал короткий яростный разбег по скользкому склону и изо всех сил толкнулся ногами в пустоту.              Секунда свободного падения показалась ему вечностью. Черный зев переулка внизу словно распахнул свою пасть, готовый сожрать его, а ветер оглушительно свистнул в ушах. Джон невольно вскрикнул, его руки хаотично рванулись вперед.       Но сломаться и упасть ему не дали.       Шерлок перехватил его в воздухе со звериной, феноменальной грацией. Его сильные, длинные руки железными тисками сомкнулись вокруг талии Джона в тот самый миг, когда подошвы знахаря едва коснулись края чужого карниза. Полукровка принял весь инерционный удар на себя. Чтобы удержать равновесие на скользкой крыше, Шерлок резко упал назад на спину, увлекая Джона за собой. Его мощный, пушистый кошачий хвост хлестко ударил по синей черепице, гася скорость падения и удерживая их от соскальзывания в бездну.       Они повалились на покатую крышу вплотную друг к другу. Джон лежал грудью на плечах Шерлока, судорожно, до боли в пальцах вцепившись в воротник его серой рубахи. Его светлые золотистые волосы запутались в темных, мокрых от воды кудрях полукровки. Они оба тяжело, со свистом дышали. Сердце Джона колотилось как сумасшедшее, но прямо под его ладонью, сквозь тонкую ткань, точно так же — бешено, рвано и горячо — билось сердце Шерлока.       Шерлок не спешил разжимать руки. Плотное кольцо его сильных, длинных рук продолжало крепко удерживать Джона за талию, прижимая к своей груди так надежно, словно в этой бездонной ночи Верхнего Города крыша соседней Канцелярии была единственным островком твердой земли.       Джон лежал на нем, чувствуя лицом лихорадочный, обжигающий жар чужой шеи. Его пальцы, добела сжавшие воротник серой рубахи Шерлока, постепенно начали расслабляться. Бешеный стук сердец под их плащами постепенно выравнивался, сливаясь в один ритм. Набатный колокол Верхнего Города всё еще гудел где-то на периферии сознания, но здесь, на высоте, среди багровых облаков, этот шум казался далеким и ненастоящим. Существовали только они двое.       Шерлок медленно поднял правую руку. Его бледные пальцы с короткими, аккуратными когтями двигались с непривычной, пугающей его самого осторожностью. Он коснулся светлых золотистых завитков волос Джона, запутавшихся в его собственных темных кудрях, и мягко, едва ощутимо провел по ним ладонью, убирая мокрые от ночной росы пряди с лица знахаря.              — Метр сорок два сантиметра, Джон, — хрипло, почти интимным шепотом выдохнул Шерлок прямо ему в губы.       Расстояние между их лицами было настолько ничтожным, что Джон видел, как в огромных янтарных глазах полукровки вертикальные зрачки снова начали расширяться, затапливая радужку мягким, глубоким теплом. В этом взгляде больше не было расчетливой машины — только дикая, обнаженная нежность хищника, который впервые в жизни нашел того, кого готов защищать до последнего вздоха. Его пушистый темный хвост на синей черепице умиротворенно, плавно обвился вокруг лодыжки Джона, согревая её сквозь сукно сапога.       — Траектория была грязной, но ты справился, — на бледных губах Шерлока играла непривычно мягкая, открытая улыбка. — Страх высоты преодолен. Теперь этот город действительно наш. Потому что ты прыгнул за мной.       Джон не убирал руку с его груди. Он смотрел в эти огромные черные омуты чужих зрачков, чувствовал, как чужие уши на макушке полукровки робко, доверчиво наклонились вперед, ловя его дыхание, и внутри знахаря окончательно растаял весь лед. Его дурная слава «ведьмы», его изгнание, его одиночество — всё это стоило пережить ради этой секунды на крыше Верхнего Города. Ради этого невозможного, сумасшедшего кота, который держал его так, словно Джон был самой большой драгоценностью в этой проклятой столице.       — Я прыгнул, потому что знал, что ты меня поймаешь, — тихо, с глухой и честной улыбкой ответил Джон, чуть сильнее прижимаясь ладонью к его бьющемуся сердцу. — А теперь, сумасшедший гений, нам всё-таки пора спасать твоего брата. Тридцать часов тают.       Шерлок коротко, бархатисто хохотнул, и этот вибрирующий звук отозвался приятной дрожью в груди Джона. Шерлок аккуратно перехватил Джона за онемевшие от холода пальцы, помогая ему удержать равновесие и подняться со скользкой, наклонной черепицы. Но стоило знахарю встать на ноги в полный рост, как весь его сдерживаемый, леденящий страх перед высотой, вся накопившаяся за ночь нежность и безумное, рвущее жилы напряжение Верхнего Города окончательно переплавились во внезапную, сокрушительную вспышку решимости. Назад пути не было. Завтрашний день мог стать для них обоих последней страницей.       Джон сделал резкий, отчаянный шаг вперед, напрочь стирая те немногие сантиметры, что разделяли их тела. Его пальцы судорожно, мертвой хваткой вплелись в мокрые от ночной росы темные кудри на затылке полукровки, силой заставляя того наклонить голову.       Джон порывисто, вкладывая в это движение всю свою израненную, истосковавшуюся по теплу душу, прижался своими губами к губам Шерлока.       Поцелуй вышел глубоким, головокружительным и сокрушительно страстным. Это был не просто жест нежности — это был их яростный, слепой бунт против жестокого Верхнего Города, против Лорда-Протектора и тех виселиц, что уже ждали их на площадях. Шерлок от неожиданности глухо, рвано выдохнул знахарю прямо в губы, его высокие темные уши на макушке потрясенно замерли, а длинный хвост судорожно вытянулся в струну под плащом. Но уже через долю секунды дикие, первобытные инстинкты полукровки взяли верх с такой силой, что его разум окончательно отключился.       Его сильные, длинные руки рванулись вперед, ложась на поясницу Джона и намертво, до хруста в ребрах прижимая его к своему горячему телу. Острые когти невольно, хищно вонзились в плотное серое сукно нового дорожного плаща знахаря. Шерлок отвечал со всей дикой, голодной страстью, на которую был способен, сминая чужие губы, проникая глубже и полностью растворяясь в этом спасительном человеческом тепле.       Ледяной, пронзительный ночной ветер с яростным свистом бился о хребты особняков, срывая серые капюшоны и бешено, хаотично трепля их промокшие волосы. Светлые золотистые завитки Джона путались и смешивались с темными прядями Шерлока под багровыми, тревожными отсветами набатного неба. Мир вокруг них рушился, выл пожарными сиренами, трубил рогами и исходил лаем ищеек, но на этой скользкой синей черепице время полностью прекратило свой ход. Они целовались так, словно пытались надышаться друг другом перед падением в бездну.       Наконец, Джон с огромным трудом, прерывисто и тяжело дыша, медленно отстранился, хотя его губы всё еще продолжали едва заметно касаться чужих. Его пальцы нехотя, ласково скользнули по бледной, обжигающе горячей щеке полукровки, оставляя за собой дорожку из крупных мурашек. Знахарь посмотрел прямо в огромные янтарные глаза Шерлока, где вертикальные зрачки дрожали, полностью затопив радужку от ошеломляющего, дикого восторга.       — Не знаю, что с нами произойдет там, — тихо, но с пугающей, каменной честностью произнес Джон, и его голос слегка сорвался от переизбытка эмоций, согревая морозный воздух маленьким облачком пара. — Но я не хочу потом жалеть, что не сделал этого.       Шерлок продолжал стоять абсолютно неподвижно, тяжело и шумно вздымая худую грудь под сырой рубахой. Его пушистые темные уши медленно, беззащитно и доверчиво наклонились вперед, ловя каждое слово знахаря, а кончик длинного хвоста умиротворенно, мягко мазнул по его собственной ноге, окончательно успокаиваясь. В его взгляде больше не было ни капли холодного расчета или высокомерия гения. Этот невозможный, дикий кот смотрел на Джона так, словно этот светлый деревенский парень только что подарил ему весь мир и смысл жить дальше. Полукровка медленно, благоговейно накрыл ладонь Джона своей большой ладонью, еще сильнее прижимая её к своей горящей щеке.       — Мы не погибнем там, Джон, — хриплым, глубоким, вибрирующим от мощного кошачьего рокота шепотом ответил Шерлок, и его зрачки опасно, лихорадочно блеснули под набатным небом. — Теперь я просчитаю каждую секунду, каждый дюйм этой гребаной столицы с точностью до миллиметра. Ради этого поцелуя. Ради тебя.       Он резко развернулся, мгновенно возвращая себе былую, острую уверенность хищника, мертвой хваткой перехватил руку Джона в свою и увлек его за собой — дальше, совершая новые безумные прыжки по хребтам ночных особняков, прямо навстречу зловещему, черному силуэту Башни Ветров. Настоящая, смертельная битва за их общее будущее только начиналась.