Костёр для двоих

      Ночной бег по хребтам Верхнего Города превратился в сплошной, бешено плывущий кошмар из багровых облаков, завывающего ветра и леденящих кровь карнизов. Шерлок летел впереди, но теперь он ни на долю секунды не отпускал руку Джона. Его пальцы сжались на запястье знахаря надежным, стальным замком. Полукровка прыгал пружинисто, бесшумно и мягко, увлекая Джона за собой в эту безумную бездну и каждый раз принимая инерционный удар на себя. Он сглаживал жесткие толчки подошв о черепицу со звериной, оберегающей грацией. Горячая, ошеломительная страсть, вспыхнувшая между ними минуту назад, до сих пор лихорадочным, сладким жаром текла по их венам, напрочь выжигая остатки физической усталости и превращая страх высоты в чистый адреналин.       Спустя пять сокрушительных, длинных прыжков Шерлок резко, со свистом затормозил подошвами, увлекая Джона вниз, прямо на плоский бетонный козырек массивного, монументального здания из серого камня. Его высокие темные уши на макушке мгновенно, испуганно прижались к голове, а длинный хвост нервно стеганул по сукну серого плаща, замирая дугой.       — Тише, — едва слышным, горячим выдохом вытолкнул Шерлок прямо в самые губы Джона, прижимаясь к нему всем телом вплотную и укрывая их обоих общим куполом одежды. — Мы на крыше Главной Канцелярии лордов. Ложись и смотри вниз.       Прямо перед ними, уходя глубоко в крышу здания, высился огромный панорамный купол из толстого, тяжелого витражного стекла. Сквозь цветные стёкла и резные бронзовые переплеты рамы снизу пробивался яркий, торжественный свет хрустальных люстр и доносились приглушенные, но отчетливые, звенящие высокомерием голоса.       Джон по-пластунски подполз к самому краю рамы, заглядывая в стеклянную бездну. Под ними расстилался роскошный зал заседаний: ковры цвета запекшейся крови, золоченые колонны и массивный круглый стол, за которым сидели двое мужчин в богатых бархатных камзолах с массивными золотыми цепями на шеях. Это были чистокровные лорды столицы. В самом центре стола лежал пустой кожаный чехол от Высшего Реестра Наследования, который Шерлок выкрал из архива.       — Это безумие! Чистой воды самоубийство! — донесся снизу яростный, дребезжащий голос пожилого лорда, который нервно и часто стучал тяжелым перстнем по полированному документу. — Полукровка скрылся в Нижних Ключах! Если этот проклятый кот доберется до Высшего Судьи и предъявит документы, Судья поднимет против нас весь город! Чернь разорвет нас на части за тайные чистки семей!              — Успокойтесь, — холодно и глухо отозвался второй лорд, высокий мужчина с хищным, аристократическим лицом и тонкими, безжалостными губами. Он лениво перебирал пальцами стопку пергаментов. — Пограничные ворота «Врата Рассвета» наглухо закрыты, а Внутренний Округ до отказа наводнен гвардейцами. Живым Шерлок Холмс отсюда не выйдет. Что касается его человеческого старшего брата, Майкрофта, который сейчас заперт в Башне Ветров… я уже отдал окончательный, карательный приказ. Стража у подножия шпиля удвоена, а на самой верхней площадке, прямо перед дубовой дверью камеры Майкрофта, дежурит личный палач Лорда-Протектора — чистокровный полукровка-кобра. Один укус его клыков, и этот бледный человек умрет от лихорадки через десять минут. Приказ вступит в силу ровно в полночь, если Реестр не вернется в архив. Нам не нужна живая улика, имеющая законные права на престол.       У Джона внутри всё похолодело, а дыхание сперло от ужаса. Майкрофт. Старший брат-человек, который когда-то укрывал маленького кошачьего полукровку во дворце, а теперь сам ждал безжалостной казни на вершине этого каменного шпиля. Знахарь судорожно повернул голову и посмотрел на Шерлока.       Полукровка лежал рядом, до белизны суставов вцепившись пальцами в бронзовый переплет купола. Его острые когти с противным, леденящим душу скрежетом процарапали металл, сдирая патину. Его янтарные глаза дико, безумно горели в ночной темноте, а уши на макушке крупно дрожали от ярости при упоминании имени брата. Кобра. Чистокровный ядовитый убийца прямо у двери Майкрофта. Джон быстро глянул на темное небо: до полуночи оставалось от силы два часа.Шерлок резко повернул голову к Джону. Его лицо было мертвенно-бледным, но во взгляде расширенных черных зрачков снова вспыхнула острая, опасная уверенность гения, подчинившего себе страх.       — Кобра, — стремительным, вибрирующим кошачьим шепотом произнес Шерлок, наклоняясь к самому уху знахаря так близко, что его мокрые кудри мазнули по щеке Джона. — Лорды предсказуемы до тошноты. Они выставили против меня чистую силу и смертельный яд, потому что их скудоумие подсказывает им: я приду один и попытаюсь драться когтями. Они не учли тебя, Джон. Мы вытащим Майкрофта. Он годами защищал меня от шкуродеров во дворце, теперь моя очередь ломать ради него шеи.       Джон прижал ладонь к его груди, чувствуя, как под рубашкой Шерлока яростно колотится сердце, и твердо посмотрел ему в глаза:       — У подножия Башни три ряда гвардейцев, Шерлок. Твой план?       — Твой «ведьминский огонь» ослепит их на входе, — Шерлок скользнул ладонью по кожаному поясу знахаря, ласково и горячо прикасаясь к стеклянным флаконам с дымным зельем и порошками селитры. — Но для кобры на самой вершине, у двери Майкрофта, нам понадобится кое-что более тонкое, Джон. У тебя ведь осталась сушеная белладонна и корень дурмана в сумке?       — Да, — быстро кивнул Джон, его знахарский мозг мгновенно включился в работу. — Но белладонна парализует зрение, а дурман бьет по дыханию. Что ты задумал?       — Кобры реагируют на тепло тела, вибрацию и движения зрачков, — шепот Шерлока стал еще быстрее, в его горле явственно послышался низкий, хищный рокот. — Но их обоняние и нервная система уязвимы для концентрированных растительных алкалоидов. На ходу ты смешаешь ядовитый порошок дурмана с остатками сока. Мы приготовим для этого чешуйчатого ублюдка такое «противоядие», от которого его змеиная кровь просто застынет в жилах до того, как он успеет обнажить клыки.       Джон крепко сжал его руку, чувствуя, как страсть и решимость их недавнего поцелуя превращаются в чистое, смертоносное оружие.       — Тогда бежим, — выдохнул знахарь, натягивая капюшон плаща. — Время Майкрофта тает с каждой секундой.       Шерлок резко приподнялся, увлекая Джона за собой прочь от стеклянного купола. Они сорвались с места, бесшумными тенями летя к финальной точке своего маршрута по хребтам Верхнего Города, зная каждую деталь защиты врага и готовые разнести эту Башню Ветров к чертям.       Они соскользнули с крутого карниза последнего особняка Верхнего Города подобно двум бесплотным ночным теням. Шерлок приземлился на узкий каменный уступ у самого подножия Башни Ветров абсолютно бесшумно, спружинив на лапы, и тут же подхватил Джона, не дав его подошвам громко стукнуть о гранитные плиты.       Здесь, в глубоких, сырых провалах между вековыми стенами шпиля, свет газовых фонарей Верхнего Города рассеивался, уступая место зловещему, дрожащему сиянию факелов. В воздухе пахло мокрым камнем и железом. Прямо перед массивными дубовыми воротами, ведущими на винтовую лестницу башни, выстроился первый кордон охраны — шесть гвардейцев в тяжелых полудоспехах лордов. Они стояли плотной стеной, выставив вперед длинные стальные пики, а их тяжелые кованые щиты полностью перекрывали узкий проход.       Шерлок и Джон замерли в густой тени за массивным гранитным выступом, всего в десятке шагов от патруля. Время Майкрофта утекало сквозь пальцы, и на долгие разговоры или обходные маневры секунд просто не оставалось.       — Они стоят слишком плотно, Джон, — стремительным, едва слышным кошачьим шепотом произнес Шерлок прямо в ухо знахаря. Его высокие уши на макушке были жестко повернуты к воротам, ловя звяканье чужих доспехов, а кончик хвоста нервно подергивался в темноте. — Кованые щиты скреплены замком. Обычное оружие их не прожжет. Только твой «ведьминский огонь». Прямо под ноги центральному гвардейцу. На счет «три».       Джон молча, но невероятно решительно кивнул. Его пальцы, до сих пор хранившие едва уловимый запах недавнего поцелуя на крыше, скользнули к кожаному поясу. Он наощупь выудил из петли тяжелый стеклянный флакон, доверху наполненный серой, взрывоопасной смесью пороха, болотной фосфорной соли и сухого гриба-дождевика. Знахарь с силой сжал хрупкое стекло, чувствуя, как внутри него закипает чистое, азартное упрямство.       Знахарь резким движением сбросил серый капюшон плаща назад, позволяя своим светлым золотистым волосам поймать отблеск факелов и вспыхнуть призрачным венцом в темноте переулка.       — Один, — отчеканил шепотом Шерлок, его янтарные глаза дико блеснули из-под капюшона.       — Два...       На цифре «три» Джон молниеносно вылетел из-за каменного выступа. Его правая рука взметнулась вверх, описывая широкую дугу, и с глухим свистом запустила стеклянный флакон прямо в брусчатку, в самый центр сомкнутого гвардейского строя.       — Эй! Кто там?! Стреляй… — успел рявкнуть центральный патрульный, заметив яркую золотоволосую фигуру, возникшую из тени.       Договорить он не успел. Флакон с силой врезался в гранитные плиты и с сухим, оглушительным хлопком разлетелся на тысячи осколков.       В ту же долю секунды под ногами гвардейцев сработала фосфорная соль — пространство перед воротами взорвалось ослепительной, ядовито-багровой, режущей глаза вспышкой, которая на мгновение превратила ночной полумрак в кромешный кровавый ад. Зеркально начищенные доспехи стражников полыхнули алым цветом. Вслед за вспышкой, подчиняясь алхимическим законам знахаря, из земли вырвался густой, тяжелый иссиня-черный дым, пахнущий тухлой серой и болотной гарью.       Гвардейцы истошно, дико закричали. Мелко растертый порошок гриба-дождевика, мгновенно заполнивший весь воздух, сработал как чистейший яд для слизистой: он выжег стражникам глаза, гортань и ноздри. Пики и тяжелые кованые щиты с оглушительным, хаотичным грохотом посыпались на каменные плиты. Солдаты вслепую начали метаться в клубах плотной копоти, кашляя до хрипа, утирая текущие градом слезы и в панике врезаясь друг в друга. Строгое, неприступное кольцо охраны Верхнего Города рассыпалось в прах за одну секунду.       — Шерлок, вперед! — во весь голос крикнул Джон, чей «ведьминский» статус в глазах слепых, задыхающихся солдат теперь стал неоспоримым фактом.       Джон рванул сквозь иссиня-черную дымовую завесу, на ходу натягивая капюшон обратно на голову. Шерлок бесшумной, стремительной серой тенью летел в шаге от него. Его кошачьи уши были плотно прижаты, спасаясь от едкого запаха серы, но зрение, уже привыкшее к темноте после белладонны, безошибочно вело его вперед. Полукровка на бегу точным, мощным ударом ноги вышиб тяжелую калитку ворот прямо из рук хрипящего гвардейца.       Они ворвались внутрь Башни Ветров, оставив позади себя первый пост стражи, катающийся в грязи от страха перед «черным проклятием» ведьмы. Путь наверх, к камере Майкрофта, был открыт, но впереди их ждала лестница и самый опасный враг — кобра.       Винтовая лестница Башни Ветров уходила вверх крутой, бесконечной спиралью из серого камня. Здесь, внутри каменного шпиля, ветер Верхнего Города больше не свистел в ушах, но воздух казался ледяным, застоявшимся и пахнущим вековой пылью. Редкие факелы в железных кольцах на стенах отбрасывали на полукруглые своды длинные, уродливые тени бегущих мужчин.       Они не просто бежали — они летели наверх, преодолевая по три ступени за раз. Шерлок двигался впереди с поразительной, почти сверхъестественной скоростью. Его кошачья природа полностью взяла верх: высокие темные уши были упрямо повернуты вверх, вылавливая малейшие звуки с верхних ярусов, а длинный хвост балансировал в воздухе на каждом крутом вираже лестницы, помогая не соскальзывать на стертом веками граните. Но даже в этой безумной спешке полукровка то и дело оборачивался, контролируя каждый шаг Джона и подставляя ему плечо, когда знахарь спотыкался в темноте.       — Порошок! Джон, порошок дурмана наготове?! — на бегу, тяжело и рвано выдохнул Шерлок. Его голос глухим эхом рикошетил от каменных стен колодца. — Кобра не станет ждать. Стоит нам ступить на верхнюю площадку Канцелярии, как он атакует. Его реакция — две десятых секунды!       Джон бежал следом, хрипло и тяжело дыша, чувствуя, как мышцы ног наливаются свинцовой усталостью, а сердце готово выскочить из груди. Но его ладонь под полами серого плаща уже лежала на холщовой сумке знахаря. На ходу, рискуя зацепиться носком сапога за стертый гранит, он судорожно нащупал маленький кожаный мешочек со смертоносной растительной смесью.       — Всё здесь! — крикнул Джон, с трудом сглатывая сухой ком в горле. — Чистый корень дурмана, растертый с белладонной и каплей болотной чемерицы! Если я смогу подбросить эту пыль ему под капюшон, его нервные узлы парализует до того, как он успеет раскрыть пасть!       — Хорошо! Превосходно! — стремительно чеканил слова Шерлок, и его янтарные глаза дико сверкнули в тусклом пламени очередного факела. — Помни, кобры Верхнего Города не видят неподвижные объекты в темноте, они сканируют тепловые контуры и малейшие колебания воздуха! Моя температура тела выше человеческой, я отвлеку его внимание на себя! Я заставлю его сделать ложный выпад вправо! Твоя задача — бить слева, прямо по чешуйчатым ноздрям! У нас будет всего одна попытка, Джон! Всего одна секунда до того, как его клыки окажутся в горле Майкрофта!       Они преодолели уже половину шпиля. Ступени становились всё более узкими и крутыми, а воздух — всё более разреженным. Джон чувствовал, как лихорадочный, обжигающий жар их недавнего поцелуя на крыше до сих пор пульсирует в венах, превращаясь в чистую, звенящую ярость. Он не отдаст брата Шерлока этим чистокровным тварям. Только не сегодня.       Внезапно сверху, из непроглядной темноты верхнего яруса, откуда-то из-за массивных дубовых дверей камеры Майкрофта, донесся леденящий душу, вибрирующий звук. Это был долгий, утробный и тяжелый хрустящий свист, переходящий в ядовитое, смертоносное шипение. Чистокровный палач Лорда-Протектора почувствовал запах полыни, серы и чужой крови. Он уже ждал их на вершине.       Последний виток бесконечной винтовой лестницы оборвался внезапно. Шерлок и Джон буквально вылетели на просторную, круглую верхнюю площадку Башни Ветров. Воздух здесь был ледяным и насквозь пропитан зловещим, сладковато-мускусным запахом змеиного логова. Из узких бойниц шпиля пробивался тревожный багровый свет набатного неба столицы, выхватывая из темноты массивную дубовую дверь камеры Майкрофта, закованную в тяжелые железные обручи.       Но путь к ней был перекрыт.       В тусклом, чадящем пламени настенных факелов перед ними предстал жуткий, колоссальный силуэт личного палача Лорда-Протектора. Это был чистокровный полукровка-кобра — чудовищный гибрид человека и рептилии, от одного вида которого кровь застывала в жилах. Его гибкое, неестественно длинное тело было покрыто иссиня-черной, зеркально отливающей чешуей. Вместо человеческой шеи и затылка у него раздувался огромный, кожистый капюшон с уродливым золотистым узором в виде очков, который угрожающе вибрировал, издавая сухой, шуршащий звук. На бледном, хищном лице палача не было ничего человеческого: вместо носа зияли узкие змеиные щели, а холодные желтые глаза с вертикальными иглами зрачков смотрели на вошедших с мертвенным, леденящим безразличием. Его длинный, чешуйчатый хвост кольцами лежал на гранитных плитах, а в приоткрытой пасти, с которой капал прозрачный яд, тускло поблескивали два длинных, загнутых внутрь клыка.       — Вы опоздали, полукровка, — раздался под сводами площадки жуткий, двоящийся, свистящий голос палача. Его раздвоенный язык молниеносно выскочил изо рта, пробуя воздух. — Время вашего человеческого брата истекло.       Кобра сделал резкое, текучее движение вперед. Его массивный капюшон раздулся еще сильнее, а тело пружиной сжалось, готовясь к смертоносному прыжку, скорость которого человеческий глаз просто не способ зафиксировать.       Шерлок среагировал со снайперской точностью гения, подчинившего себе дикий страх.       — Джон, сейчас! — яростно взвыл полукровка.       Шерлок рванулся вправо, намеренно топая подошвами сапог и совершая широкий, обманный взмах своим длинным темным хвостом. Его высокая температура тела и резкое движение сработали как идеальная мишень. Желтые глаза кобры мгновенно зафиксировали тепловой контур кошачьего полукровки. Палач с оглушительным, яростным шипением бросился в сторону Шерлока, раскрывая пасть и обнажая сочащиеся ядом клыки в молниеносном выпаде.       Это была та самая единственная секунда, ради которой они бежали через весь город.       Джон, чьи светлые золотистые волосы сияли в багровых отсветах бойниц, вылетел с левого фланга. Его знахарские пальцы уже держали открытый кожаный мешочек со смертоносной смесью дурмана и чемерицы. Не колеблясь ни мгновения, вкладывая в это движение всю свою ярость знахаря и страсть их недавнего поцелуя на крыше, Джон с силой швырнул концентрированный ядовитый порошок прямо в раскрытый кожистый капюшон кобры.       Серо-зеленое облако алкалоидов мгновенно накрыло голову палача. Кобра судорожно втянул ноздрями воздух и подавился собственным шипением.       Растительный яд знахаря подействовал с пугающей, сокрушительной быстротой. Концентрированный дурман и чемерица мгновенно ударили по чувствительным нервным окончаниям рептилии, парализуя дыхание и сжигая слизистую. Желтые глаза кобры безумно округлились, зрачки-иглы хаотично расширились, теряя ориентацию в пространстве. Его гигантское чешуйчатое тело судорожно забилось, ломая хвостом каменные выступы стен, а кожистый капюшон бессильно сдулся и обмяк. Палач Лорда-Протектора с глухим, тяжелым стуком рухнул на гранитные плиты у ног Джона, заходясь в бессильных, парализованных судорогах. Путь к камере старшего брата был свободен.       Шерлок тяжело, со свистом дыша, поднялся с пола, куда отпрянул во время прыжка кобры. На его бледных губах играла дикая, лихорадочная улыбка триумфа. Он подлетел к массивной дубовой двери, его когти с силой вонзились в замочную скважину, ломая старый механизм.       — Майк! — во весь голос крикнул Шерлок, выбивая дверь мощным ударом ноги. — Майк, мы здесь!       Тяжелая, обитая кованым железом дубовая дверь с сухим, оглушительным треском распахнулась от мощного удара ноги Шерлока, разлетаясь щепками по холодному полу. Они с Джоном буквально влетели внутрь тесной, обледенелой каменной камеры. Через узкую, незастекленную бойницу внутрь прорывался блеклый, зловещий свет набатного неба столицы, окрашивая серые стены в багровые тона.       На грязной, сопревшей соломенной подстилке в самом углу, привалившись спиной к сырому, покрытому инеем граниту, сидел человек.       Майкрофт Холмс. Старший брат Шерлока выглядел пугающе истощенным. Дорогой столичный камзол из бархата висел на его исхудавших плечах, как на вешалке, бледное лицо осунулось, а под глазами залегли глубокие, свинцовые тени от многодневного голода и сырости. В нем не осталось ничего от былого лощеного величия лорда, кроме одной неизменной детали — его взгляда. Даже в этой зловонной одиночке его серые человеческие глаза сохраняли ту самую бритвенную, фамильную остроту Холмсов, способную препарировать любого без ножа.       При звуке выбитой двери Майкрофт судорожно вздохнул и поднял голову. Стоило ему разглядеть в тусклых отсветах багрового неба силуэт ворвавшегося полукровки — его растрепанные темные кудри и высокие, замершие в растерянности кошачьи уши — как маска ледяного безразличия мгновенно слетела с лица старшего брата.       — Шерлок… — хрипло, сорвавшимся от долгого молчания голосом выдохнул Майкрофт.       Преодолевая жуткую, парализующую слабость во всем теле, человек судорожно зацепился тонкими пальцами за выступы каменной стены и рванулся вперед, буквально падая навстречу брату. Шерлок, напрочь позабыв про свою вечную маску отстраненности и ледяную логику аналитика, сделал стремительный, истинно кошачий бросок вперед и поймал его у самого пола.       Майкрофт мертвой, отчаянной хваткой вцепился в плечи полукровки, прижимая его к себе с такой неистовой силой, словно всё еще пытался закрыть, защитить маленького Шерлока от жестокого дворцового мира, как делал это много лет назад. Длинный темный хвост Шерлока судорожно обвился вокруг талии старшего брата, а его пушистые уши доверчиво и мягко прижались к волосам Майкрофта. Полукровка уткнулся носом в чужое плечо, его худая грудь рвано вздымалась, сдерживая подступившие к горлу слезы. Они молчали, но в этом объятии посреди тюремной камеры было всё — годы разлуки, прощение за побег и чистая, неподдельная любовь двух братьев, которых столица так отчаянно пыталась уничтожить.       Джон стоял у разбитых ворот, тяжело дыша после крутого подъема и поглубже пряча руки в карманы своего нового серого плаща, насквозь пропитанного горьким ароматом полыни. Глядя на эту пронзительную сцену, знахарь почувствовал, как в его собственной груди разливается щемящее, триумфальное тепло. Его дурная слава «ведьмы», ледяное ночное озеро и безумные прыжки по скользким крышам Верхнего Города — всё это стоило пережить ради этой секунды. Ради того, чтобы этот дикий, отчаявшийся кот наконец вернул свою семью.       Майкрофт медленно, всё еще тяжело и прерывисто дыша, чуть отстранился. Вся его минутная слабость мгновенно спряталась за привычным, фамильным холмсовским щитом из иронии. Он смерил Шерлока придирчивым взглядом своего единственного человеческого восприятия, задержавшись на его растрепанных кудрях, покрытых пылью, и тихо, по-братски съязвил:       — Шерлок, ты, как всегда, драматичен до нелепости. Обязательно было выбивать дверь с таким шумом? И, Боги, от тебя разит мокрой шерстью и дешевым приграничным элем. Твои манеры в лесах стали совершенно варварскими.       Шерлок в ответ лишь едва заметно фыркнул, и его левое кошачье ухо забавно дернулось вбок, возвращая ему былую уверенность.       — Я тоже рад тебя видеть, Майкрофт. И, к твоему сведению, это запах победы, — отозвался полукровка, поднимаясь на ноги и бережно помогая старшему брату встать со старой соломы.       Майкрофт перевел свой проницательный, цепкий взгляд на стоящего в тени золотоволосого знахаря. На губах старшего брата появилась слабая, усталая, но искренняя улыбка.       — Я вижу, ты пришел не один, Шерлок, — тихо произнес Майкрофт, поправляя обтрепанные манжеты своего камзола. — И судя по запаху серы и полыни, которые тянутся из коридора… твои новые друзья весьма специфичны.       — Это Джон, — Шерлок повернулся к знахарю, и в его янтарных глазах вспыхнул тот самый глубокий, расширенный зрачок нежности. — Он знахарь. И он пошел со мной в этот ад. Высший Реестр Наследования у нас, Майкрофт. Теперь мы вытащим тебя отсюда.