Не тот Бог, что человек

      Си Хао звонил ей. Раз десять. А может, и больше.       Юна не ответила ни на один звонок. Телефон то и дело вспыхивал экраном, вибрировал, затихал и снова начинал настойчиво дрожать на журнальном столике. Она просто смотрела на него. Без единой мысли, будто звонили вовсе не ей. Сил не осталось. Ни плакать. Ни злиться. Ни выяснять отношения.       К вечеру она молча достала из аптечки пузырёк с успокоительным. Обычно хватало одной таблетки. В этот раз она не считала. Запив их водой прямо из бутылки, легла поверх покрывала и закрыла глаза. Сон пришёл почти мгновенно. Тяжёлый. Без сновидений, мыслей, боли.       Проснулась она только следующим утром. Настойчивый звонок в дверь разрывал тишину квартиры.       Юна с трудом открыла глаза. Голова казалась свинцовой. Во рту пересохло.       Она с усилием поднялась с кровати и, придерживаясь рукой за стену, дошла до двери. На пороге стоял хозяин квартиры, который выглядел ещё более виноватым, чем накануне.       — Простите, госпожа Юна… Я лишь хотел напомнить, сегодня вам нужно освободить квартиру.       Она молча кивнула. Даже отвечать не хотелось.       Закрыв дверь, Юна медленно опустилась на диван. Телефон лежал там же, где она оставила его вечером. Экран загорелся. Одно непрочитанное сообщение.       От Си Хао. «Юна, я договорился. Агентство не будет подавать на тебя в суд.»       Она перечитала его дважды. Никаких эмоций. Ни облегчения. Ни радости.       Лишь усталая мысль промелькнула где-то на краю сознания: «Ну…и на том спасибо.»       Она отбросила телефон рядом. Голова по-прежнему была тяжёлой, то ли от пережитого, то ли от слишком большой дозы успокоительного. Телефон снова коротко завибрировал, на этот раз сообщение пришло от бывшей коллеги, той самой девушки, что несколько дней назад мечтательно вздыхала, глядя на Лю Линя.       Юна невольно улыбнулась уголками губ увидев на экране огромное сообщение. Китайские девушки вообще были удивительно эмоциональными.       Сначала следовала целая тирада возмущения. Коллега искренне негодовала из-за увольнения Юны, называла случившееся несправедливостью и несколько раз писала, что руководство поступило трусливо. Потом, совершенно неожиданно, её посыл плавно перешёл к Лю Линю. Девушка не забыла в очередной раз восхититься его благородством, красотой, воспитанием, харизмой и ещё десятком качеств, каждому из которых посвятила по нескольку предложений. Юна тихо усмехнулась.       «Неисправима…»       Лишь в самом конце сообщения была прикреплена ссылка с подписью: «Обязательно посмотри.»       Юна нажала. Стало понятно, почему ее коллега посвятила половину сообщения восторгу Лю Линем.       Открылось свежее заявление агентства Лю Линя, а ниже — запись самого актёра. Она медленно начала читать. В отличие от сухих пресс-релизов, которые обычно публиковали агентства, этот текст оказался неожиданно жёстким. В нём открыто говорилось, что индустрия развлечений всё чаще становится заложником страха перед общественным мнением. Что работники съёмочных площадок заслуживают такого же уважения, как и актёры. Что обвинять человека без каких-либо доказательств и лишать его работы только ради сохранения репутации проекта — недопустимо. Отдельно подчёркивалось, что никто не должен становиться виновным лишь потому, что оказался рядом со знаменитостью.       Дальше следовало личное обращение Лю Линя.       Короткое.       Без громких слов.       Он говорил, что актёры — прежде всего люди. Со своими чувствами. Правом на личную жизнь. Правом самостоятельно выбирать, кого любить и с кем строить отношения.       Что поклонники могут поддерживать своих кумиров, но не имеют права распоряжаться их судьбой или превращать их жизнь в предмет общественного суда.       Последняя строчка заставила Юну замереть:       «Я надеюсь, что однажды мы научимся уважать не только известных людей, но и тех, кто каждый день остаётся за кадром, помогая создавать кино.»       Она долго смотрела на экран, и впервые за последние два дня почувствовала не облегчение. Нет. Но хотя бы то, что кто-то оказался готов сказать вслух то, о чём остальные предпочли промолчать.

***

      Спустя почти час Юна наконец заставила себя подняться. Хватит. Сколько бы она ни сидела, уставившись в одну точку, квартира сама не соберётся. Глубоко вдохнув, закатала рукава и принялась за уборку — машинально вымыла кружку, оставленную на столе ещё со вчерашнего утра. Потом собрала разбросанные вещи. Следом открыла шкаф. Каждая сложенная футболка, каждая книга, аккуратно завернутые в полотенце кружки словно говорили об одном — она действительно уезжает. Эта маленькая квартира так и не успела стать домом.       Периодически она останавливалась, сжимая в руках очередную вещь, но почти сразу снова продолжала складывать всё в чемоданы. Работа помогала не думать.       В дверь постучали. Тихо. Будто человек снаружи сам не был уверен, стоит ли приходить.       Юна не отреагировала.       Через несколько секунд стук повторился. На этот раз настойчивее. Она устало подошла к двери и посмотрела в глазок — на лестничной площадке стоял мужчина в чёрной кепке и медицинской маске. Капюшон был натянут почти до самых глаз. Его было невозможно не узнать.       Си Хао.       Сердце болезненно дрогнуло. Она медленно открыла дверь. Он молча вошёл внутрь. Это был первый раз за всё время их отношений, когда он оказался у неё дома.       Иронично.       Столько месяцев они скрывались. Столько месяцев он боялся даже ненадолго появиться возле её подъезда. А сейчас, когда скрывать уже было нечего, он стоял посреди её квартиры.       Юна закрыла дверь.       Только теперь она почувствовала резкий запах алкоголя. Он буквально исходил от него.       — Ты пил? — нахмурилась она.       Ответа не последовало.       — Си Хао… — Она устало покачала головой. — Ты только создаёшь себе новые проблемы. Если кто-нибудь увидит тебя здесь в таком состоянии…       Он будто не слышал. Сделал шаг. Потом ещё один. И вдруг крепко обнял её. Так сильно, словно боялся, что она исчезнет. Юна вздрогнула. Его лицо уткнулось ей в шею. Горячее дыхание обжигало кожу. Он торопливо, почти лихорадочно покрывал её шею короткими поцелуями, снова и снова повторяя едва различимым голосом:       — Прости… Прости меня… Пожалуйста…       Юна медленно закрыла глаза. На мгновение ей захотелось просто обнять его в ответ, но перед глазами снова всплыли документы об увольнении. Комментарии. Угрозы. Статья.       Она осторожно положила ладони ему на плечи.       — Если бы ты просто отказался признавать наши отношения… — тихо произнесла она. — Я бы поняла.       Он продолжал прижимать её к себе. Будто не слышал ни слова.       — Правда поняла бы. Так было нужно для твоей карьеры. Я бы пережила.       Она сглотнула.       — Но ты не просто отказался. Ты позволил сделать меня виноватой. Позволил назвать меня сумасшедшей фанаткой. Выставил себя жертвой. — Её голос дрогнул. — Подставив менчя под удар.       Си Хао тяжело дышал. Словно слова не доходили до него. Или алкоголь заглушал их. Он вдруг с силой притянул её ближе. Юна потеряла равновесие. Они оба опустились на край кровати, и он, не отпуская её, попытался снова обнять. Мужские движения были резкими, несобранными. Он словно цеплялся за неё, отчаянно пытаясь удержать то, что уже разрушил.       Юна почувствовала, как его пальцы судорожно сжали ткань её платья, оголяя плечи.       — Си Хао…остановись.       Но он словно не слышал, опуская свои поцелую все ниже по груди. Юна резко упёрлась ладонями ему в плечи и изо всех сил оттолкнула. Он отшатнулся на несколько шагов. В комнате повисла тяжёлая тишина.       Юна быстро поднялась на ноги, натягивая платье. Её сердце колотилось так громко, что заглушало собственные мысли.       — Уходи.       Он поднял на неё затуманенный взгляд.       — Юна…       — Уходи.       Теперь её голос звучал твёрдо. Без слёз. Без дрожи.       — Сейчас же.       Несколько секунд он просто стоял. Потом медленно опустил голову. Лишь теперь до него, кажется, начало доходить, что произошло. Он выглядел сломленным. Растерянным. Человеком, который сам перестал понимать свои поступки. Но для Юны это уже ничего не меняло, она молча указала на дверь. И он, не сказав больше ни слова, медленно вышел из квартиры.