Не тот Бог, что человек

      Белград радовал Юну дождем. Теплым. Совсем не похожим на китайские ливни. Здесь дождь словно не торопился, он просто тихо падал на старые мостовые, на красные крыши домов, на редких прохожих, неторопливо спешащих по своим делам. Она так сильно любила такую погоду.       Прошло почти четыре месяца. За это время Юна успела снять небольшую квартиру недалеко от центра города. Она была совсем крошечной: старый деревянный пол, небольшая кухня, узкий балкон, с которого открывался вид на крыши соседних домов и большое окно. Именно из-за него Юна и выбрала эту квартиру. Ей нравилось просыпаться вместе с солнцем. Пусть даже рядом больше никто не ворчал, что она опять забыла закрыть шторы.       Работу она нашла довольно быстро — небольшая ветеринарная клиника с радостью взяла ее ассистентом. Здесь никто не знал, кем она была. Никто не видел старых новостей и не узнавал ее на улице. Она снова стала просто Юной. Иногда ей казалось, что именно этого она всегда и хотела. Простую жизнь. Без камер. Без журналистов. Без громких заголовков.       Но почему-то счастья это не приносило…       — Юна.       Она подняла голову. У двери стоял Милош, высокий, темноволосый, с открытой улыбкой молодой хирург клиники. Настолько красивый, что пациентки нередко специально приходили повторно только ради того, чтобы снова увидеть его.       — Мы сегодня идем всей сменой в кафе. Пойдешь с нами?       Юна виновато улыбнулась.       — Прости. Сегодня не получится.       — Тогда завтра?       Она снова покачала головой.       — Извини.       Он лишь тепло улыбнулся.       — Я однажды все-таки добьюсь твоего согласия.       Когда дверь закрылась, Юна тихо выдохнула. Милош действительно был замечательным. Умным, искренним, заботливым. Любая девушка рядом с ним чувствовала бы себя счастливой. Любая. Кроме нее. Потому что каждый раз, когда он улыбался, она невольно вспоминала другую улыбку. Ту самую. Едва заметную. Редкую. Которую нужно было сначала заслужить.       Вернувшись домой, Юна поставила чайник. Сняв куртку, остановилась посреди комнаты. На противоположной стене висели фотографии. Десятки фотографий. Она сама распечатала эти фотографии. И развесила их по своей новой квартире. Иногда ей казалось, что это смешно. Иногда — глупо. Но снять их она так и не смогла. На ярких кадрах были они. Их прошлая жизнь. Собаки. Дядюшка и тетушка Чжан. Лю Линь.       Она подошла ближе. Коснулась пальцами одного из снимков.       — Знаешь…я ведь думала, что расстояние лечит.       Тихо прошептала она.       — А оно, оказывается…только делает людей еще ближе внутри.       Вечерами ее жизнь превращалась в странный ритуал. Чай. Плед. Ноутбук. И бесконечные страницы китайских фан-клубов Лю Линя.       Она знала, что не должна этого делать, но не могла остановиться. Каждый вечер обещала себе: «Сегодня — последний.» И каждую ночь снова открывала браузер. Она искала любые новости. Любую фотографию. Любое интервью. Лишь бы увидеть, что он жив. Что улыбается. Что все еще существует где-то в этом огромном мире.       Когда появились первые новости о его выписке из больницы, Юна плакала почти час. Не от горя. От облегчения. Потом появились фотографии с фан-встреч. Он стоял на сцене. Улыбался. Шутил. Раздавал автографы. Вокруг него смеялись девушки. Под фотографиями появлялись сотни комментариев:       «Он такой красивый.»       «Самый лучший мужчина на свете.»       «Я люблю его.»       Юна закатила глаза.       — Ну конечно…любите.       Еще одна восторженная запись.       Еще одна.       И еще.       Она поймала себя на совершенно детской мысли. Ей вдруг ужасно захотелось зарегистрироваться под чужим именем. И написать:       «Да замолчите вы все.»       «Он мой.»       Юна замерла. Потом невесело рассмеялась.       — Какой же бред. Он не был ее. Никогда. Она сама отказалась от него. Сама ушла. Сама сожгла все мосты. И теперь не имела никакого права ревновать его даже к собственным поклонницам.       Через несколько недель появились новые статьи:       «Лю Линь объявил творческий отпуск.»       Юна открыла новость. В статье говорилось, что актер принял решение на неопределенное время отказаться от новых проектов. Однако работу над фильмом, съемки которого были приостановлены несколько месяцев назад, он все же завершил. Контракт требовал этого. Студия официально объявила об окончании производства. Юна удивленно нахмурилась.       — Так быстро?       Она перечитала статью еще раз. Потом закрыла ноутбук. На часах было почти два часа ночи.       — Опять…       Тихо пробормотала она.       — Бабушка бы меня сейчас точно отругала.       Улыбнулась сама себе и выключила свет. Уже собиралась лечь спать, как телефон неожиданно завибрировал. На экране высветился незнакомый международный номер. Она удивленно нахмурилась. В такой поздний час ей почти никто никогда не звонил. Несколько секунд Юна просто смотрела на экран. Потом медленно провела пальцем по кнопке ответа.       — Алло?

***

      Закат медленно растворялся в море. Вода была удивительно спокойной, лишь легкие волны лениво касались деревянного пирса. Лю Линь сидел на самом его краю, свесив ноги вниз. В руках покачивалась старая удочка. Он так и не научился ловить рыбу особенно хорошо. Местные старики до сих пор посмеивались над ним. — Рыбак из тебя никудышный.       Он неизменно соглашался. И смеялся вместе с ними. Здесь никто не знал имени Лю Линя. Для жителей маленького острова он был просто Линь. Тот самый сосед, который слишком поздно научился вязать сети. Который каждое утро вставал вместе со всеми в пять часов. Который приносил свежую рыбу заболевшим соседям.       Телевидение сюда так и не добралось. Интернет работал через раз. О дорамах здесь почти никто никогда не слышал.       Иногда Линь думал, что когда-то его состояния хватило бы, чтобы купить весь этот остров. Или подарить его жителям такую жизнь, в которой им больше никогда не пришлось вставать затемно и уходить в море. Но после того, как он распрощался со своей прошлой жизнью, денег осталось не так уж много. Их хватило лишь на небольшой сельский домик на берегу: с деревянной верандой, старым садом, и видом на море.       Все остальное он раздал: фондам, больницам, приютам.       Тем, кому эти деньги действительно могли изменить жизнь. Ему самому они были больше ни к чему.       Он смотрел на уходящее солнце. И думал о том, что наверное, так выглядит покой. Настоящий.       Настолько погрузился в свои мысли, что не услышал тихих шагов позади. И только когда чьи-то теплые руки осторожно обняли его со спины, он вздрогнул.       Резко обернулся.       Перед ним стояла Юна. Она улыбалась.       Он долго смотрел на нее. Будто боялся моргнуть.       — Юна?       Она склонила голову набок.       — Вообще-то…я рассчитывала на что-нибудь более романтичное. Например «Я скучал.»       Он все еще не мог поверить.       — Что…ты здесь делаешь?       Юна совершенно серьезно посмотрела на него.       — Рычу.       Он растерянно моргнул.       — Что?       Она звонко рассмеялась.       — Ну ты же спросил: «Что ты делаешь?» Вот я и ответила. Рычу.       Линь тихо покачал головой. Даже спустя столько времени она ни капли не изменилась.       Юна сделала еще шаг. И ткнула его пальцем в грудь.       — Вообще-то…я приехала тебя ругать.       Он вопросительно посмотрел на нее.       — Потому что ты ужасный эгоист. — Она театрально вздохнула. — Как ты мог уехать сюда, забыв кое-кого.       Лю Линь нахмурился. Юна приложила два пальца к губам. И громко свистнула. Через несколько секунд со стороны пристани раздался радостный лай. Первым, как всегда, несся младший. За ним, сохраняя достоинство, шел старший. Средний же по дороге зачем-то тащил выброшенную кем-то перчатку. Следом появились помощники. А немного позади…медленно шла госпожа Лю.       Лю Линь застыл. Он долго смотрел на мать. Потом спокойно произнес:       — Мама…ты ведь понимаешь, что я больше не вернусь в профессию.       Госпожа Лю встретилась с ним взглядом. В ее глазах больше не было прежней жесткости. Она лишь едва заметно кивнула.       Повисла тишина.       Ее нарушила Юна.       — Если честно, если бы не ее звонок, я бы тебя никогда не нашла.       Линь удивленно посмотрел сначала на мать. Потом на Юну.       — Она позвонила мне ночью. Я уже решила, что произошло что-то ужасное.       Юна едва сдержала улыбку.       — А знаешь, что она сказала?       Линь вопросительно поднял бровь.       — «Юна, мой сын окончательно сбрендил.»       Помощники тихо прыснули. Даже на лице госпожи Лю мелькнула едва заметная улыбка.       — А потом она сказала…       Юна уже откровенно смеялась.       — «Если ты срочно не приедешь, этот упрямец закрутит роман с какой-нибудь русалкой.»       Лю Линь наконец рассмеялся. Легко и искренне. Так, как не смеялся уже очень давно.       — А ты вообще знаешь… — продолжила Юна, снова становясь серьезной. — Какой медленный у вас здесь паром? Мне кажется, пока мы плыли, я успела три раза заснуть и проснуться.       Она шутливо ударила его кулачком в плечо.       — Мог бы выбрать остров хоть чуточку поближе.       Линь покачал головой. Смотрел на нее так, словно все еще не верил, что она настоящая. Потом неожиданно смутился. Оглянулся на маленький дом. На старый причал. На рыбацкие сети.       — Юна…я ведь… — Он запнулся. — Я больше не актер. У меня почти ничего нет.       Она внимательно посмотрела на него. Потом совершенно спокойно ответила:       — Неправда. У тебя есть море. Есть дом. Есть удочка.       Она подошла совсем близко. Взяла его за руку.       — А мне…можешь дать статус своей супруги. И эту удочку. — Она кивнула в сторону собак. — Этим троим хватит немного мяса.       Младший радостно гавкнул. Будто полностью соглашался.       Лю Линь долго смотрел на нее. Потом осторожно коснулся ее щеки.       — Значит, ты все-таки вернулась.       Она тепло улыбнулась.       — Я же обещала. Даже если будешь прогонять, все равно не уйду.       Он больше ничего не сказал. Просто крепко притянул ее к себе.       За их спинами шумело море. Собаки уже носились по берегу. Помощники спорили, кому сегодня чистить рыбу. Попутно оглядывая свои новые владения и будущий фронт работ.       Госпожа Лю молча смотрела на сына. И впервые за долгие годы думала не о репутации. Не о карьере. Не о славе. А лишь о том, что иногда счастье ребенка выглядит совсем не так, как представляешь себе в молодости.       Маленький остров, затерянный среди моря, стал местом, где закончилась история великого актера. И началась жизнь человека, который наконец перестал играть чужую роль.