Парные бывшие.

Начало второго дня выдалось странным. Лиза проснулась раньше Жени и сразу почувствовала, что её рука всё ещё лежит в ладони Жени. Они проспали так всю ночь — держась за руки, как дети, которые боятся, что кто-то исчезнет. Она осторожно высвободила пальцы и села на кровати. Сердце билось ровно, спокойно. Впервые за два года. Женя завозилась и открыла глаза. Её взгляд был сонным и тёплым, и когда она увидела Лизу, на её лице появилась улыбка — та самая, которой Лиза не видела два года. Тёплая, настоящая, от которой внутри всё переворачивалось. — Доброе утро, — сказала Женя хриплым со сна голосом. — Привет, — ответила Лиза. Они смотрели друг на друга. Без масок. Без игры. Просто смотрели. В комнате было тихо, слышно было только, как за окном щебечут птицы и где-то вдалеке проезжает машина. — Ты хорошо спала? — спросила Женя. — Да. Впервые за долгое время. Женя улыбнулась шире. Она выглядела уставшей, но счастливой. — Я тоже, — призналась она. — Я не спала нормально с того дня, как мы расстались. Первые месяцы я вообще не могла уснуть без света. Мне казалось, что если я закрою глаза, то увижу тебя. А видеть тебя и знать, что ты недоступна — это было хуже, чем просто боль. Это было похоже на пытку. Лиза почувствовала, как внутри что-то сжимается. Она встала и начала заправлять кровать, чтобы занять руки. Пальцы дрожали, когда она расправляла простыню, пытаясь не смотреть на Женю. — Жень, — сказала она, не оборачиваясь, — нам нужно поговорить. По-настоящему. Не как вчера. Мы не можем просто держаться за руки и делать вид, что всё хорошо. Я не хочу снова проснуться через месяц и понять, что мы обошли все острые углы, но так и не разобрались в главном. Женя села на кровати, подтянув колени к груди, и обхватила их руками. Она смотрела на спину Лизы и видела, как напряжены её плечи. — Я знаю, — тихо сказала Женя. — Я готова. Спрашивай что хочешь. Я больше не буду убегать от разговоров. Я обещаю. Лиза повернулась к ней. Её глаза горели, но в них была не злость — усталость. Долгая, выматывающая усталость человека, который слишком долго носил в себе тяжёлый груз. — Зачем ты предложила паузу? — спросила она. — Правда. Без оправданий. Без «я думала, так будет лучше». Зачем ты сказала это? Женя опустила взгляд. Она смотрела на свои руки, на простыню, в которой запутались пальцы. — Я испугалась, — сказала она. Её голос был тихим, но твёрдым. — Я чувствовала, что мы удаляемся друг от друга. Что я слишком много времени провожу на тренировках. Что я не успеваю. Что я тебя теряю. И я решила, что если я первая скажу о паузе, то у меня будет иллюзия контроля. Что я смогу всё исправить. Что я смогу... я не знаю. Сделать так, чтобы ты поняла, как я тебя люблю. Но я сделала только хуже. — Ты сделала только хуже, — повторила Лиза. — Ты знаешь, что я чувствовала в тот момент? Я думала, что ты просто ищешь повод уйти. Что тебе надоело. Что я слишком много прошу. Что я слишком липкая. Слишком требующая. Слишком... — Нет, — перебила Женя, поднимая голову. — Нет, Лиза. Ты никогда не была слишком. Ты была идеальной. Ты была единственной, кто понимал меня без слов. Единственной, кто видел меня настоящую, а не ту железную спортсменку, которой я притворялась перед всеми. И именно поэтому я испугалась. Потому что я думала, что если я провалюсь в карьере, ты увидишь мою слабость и разлюбишь меня. Лиза замерла. Она смотрела на Женю так, будто видела её впервые. — Ты правда так думала? — спросила она. — Что я могла разлюбить тебя из-за того, что у тебя что-то не получится? — Я не знала, — честно ответила Женя. — Я была дура. Я была молодой и напуганной. Мне казалось, что моя ценность измеряется медалями и победами. Что если я перестану побеждать, то стану никем. И ты уйдёшь, потому что я стану обычной. А я не хотела быть для тебя обычной. Я хотела быть для тебя лучшей. Лиза медленно подошла к кровати и села на край, напротив Жени. Теперь они сидели лицом друг к другу, разделённые всего несколькими сантиметрами. — Послушай меня, — сказала Лиза. Её голос дрожал, но она старалась говорить чётко. — Я никогда не любила тебя за твои медали. Я любила тебя за то, как ты смеёшься над своими же дурацкими шутками. За то, как ты морщишь нос, когда пьёшь горький кофе. За то, как ты водишь пальцем по моей руке, когда мы смотрим фильм. За то, как ты шепчешь моё имя во сне. Ты понятия не имеешь, как много для меня значили эти мелочи. И когда ты предложила паузу, я подумала не о твоих победах. Я подумала, что я для тебя — просто обуза. Что я мешаю тебе идти вперёд. Женя протянула руку и коснулась щеки Лизы. Её пальцы были тёплыми, и Лиза закрыла глаза от этого прикосновения. — Ты никогда не была обузой, — прошептала Женя. — Ты была моим якорем. Моим домом. Моим единственным местом, где я могла быть собой. И когда я тебя потеряла, я потеряла всё. Я выигрывала соревнования, но внутри была пуста. Я поднимала кубок над головой, но в груди было холодно. Потому что тебя не было рядом. Ты никогда не видела моих побед в последние два года. И я ненавидела себя за это. Лиза открыла глаза. По её щеке скатилась слеза, и Женя поймала её большим пальцем. — Но ты не приехала, — сказала Лиза. — Ты не попыталась вернуть меня. Женя убрала руку. Её лицо стало бледным. — Я звонила тебе, — сказала она, и в голосе прорезалась боль. — Ты не брала трубку. Я писала — ты не отвечала. Как я могла что-то исправить, если ты не дала мне шанса? Лиза застыла. — Ты звонила? — спросила она тихо. — Я... я не видела. — Потому что ты заблокировала меня, Лиза! — Женя вскочила с кровати и начала ходить по комнате. Её голос становился громче, но это была не злость — это была боль, выливающаяся наружу. — Я звонила с чужих номеров, но ты сбрасывала. Я писала с разных аккаунтов, но ты игнорировала. Ты вычеркнула меня из своей жизни. И я поняла, что бороться бесполезно. Что я тебя потеряла навсегда. Она остановилась и повернулась к Лизе. Её глаза блестели, но она держалась. — В первую неделю после расставания я звонила тебе каждые полчаса, — сказала она. — Я оставляла голосовые сообщения. Я молилась, чтобы ты ответила. Я говорила в трубку, что люблю тебя, что я дура, что я всё исправлю. А ты просто не отвечала. Через неделю я поняла, что ты меня не слышишь. Что ты не хочешь меня слышать. И я сдалась. Потому что бороться с твоей стеной было невыносимо. Лиза сидела неподвижно. Её сердце колотилось где-то в горле, и она не могла дышать. — Я не знала, — прошептала она. — Я правда не знала. — Ты не хотела знать, — ответила Женя. — Ты была так зла на меня, что решила просто стереть меня из своей жизни. И я поняла это. И я приняла это. И я пыталась двигаться дальше. Но каждую ночь я просыпалась и думала о тебе. Каждое утро я проверяла твои соцсети, чтобы убедиться, что ты жива. Я смотрела на твои фотографии и улыбалась, потому что ты была счастлива. Но внутри я умирала. В комнате повисла гнетущая тишина. Слышно было только их прерывистое дыхание. Где-то за окном громко запела птица, но они не обращали на неё внимания. Лиза медленно встала с кровати. Её ноги дрожали, и ей пришлось опереться на спинку, чтобы не упасть. — Почему ты не сказала мне это раньше? — спросила она. — Почему ты не приехала? Ты же знала, где я живу. Ты могла прийти ко мне домой, постучать в дверь, заставить меня поговорить. Но ты не пришла. Женя посмотрела на неё. Её лицо было мокрым от слёз, но она не вытирала их. — Потому что я боялась, — прошептала она. — Я боялась, что ты прогонишь меня. Что увидишь меня и скажешь «уйди». Что между нами всё сломано навсегда. И я решила, что лучше буду помнить тебя такой, как в наших лучших моментах, чем увижу твою ненависть. Это было трусливо. Я знаю. Я трусиха. Я признаю это. Но я не могла вынести мысли, что ты посмотришь на меня с отвращением. Лиза подошла к ней. Медленно, как будто шла по тонкому льду. Она остановилась в шаге от Жени, глядя на неё сверху вниз. — Ты дура, — сказала она. — Самая большая дура, которую я знаю. И я тоже дура. Потому что я тоже боялась. Я боялась, что если открою дверь, увижу тебя и всё прощу. А я не хотела прощать. Я хотела ненавидеть тебя. Потому что ненавидеть было легче, чем любить и не иметь возможности быть с тобой. Она протянула руку и коснулась мокрой щеки Жени. Женя перехватила её ладонь и прижалась к ней, закрывая глаза. — Я так скучала, — прошептала она. — Каждый день. Каждую секунду. Лиза обняла её. Крепко, до боли, до хруста в рёбрах. Женя уткнулась лицом в её плечо и разрыдалась. — Тише, — шептала Лиза, гладя её по волосам. — Я здесь. Я с тобой. Я больше никуда не уйду. Они стояли так долго. Минуты. Часы. Им казалось, что время остановилось, и только их сердца бились в унисон, заполняя ту пустоту, которая была между ними два года. — Я люблю тебя, — выдохнула Женя в плечо Лизы. — Я люблю тебя. Я всегда любила. Прости меня за всё. За то, что я была слабой. За то, что не боролась. За то, что сдалась. Прости. Лиза отстранилась и взяла лицо Жени в ладони. Она смотрела в её глаза — красные, заплаканные, но такие родные. — Я тебя прощаю, — сказала она. — Но только при одном условии. — При каком? — Ты больше никогда не убегаешь от разговоров. Если тебе страшно, если тебе больно, если ты чувствуешь, что мы отдаляемся — ты говоришь мне. Не молчишь. Не терпишь. Не притворяешься, что всё хорошо. Ты просто говоришь. Хорошо? Женя кивнула, улыбаясь сквозь слёзы. — Хорошо. Обещаю. И ты тоже. — И я тоже, — улыбнулась Лиза. Она наклонилась и поцеловала Женю в лоб. Легко, невесомо, но от этого поцелуя по телу пробежали мурашки. Женя подняла голову и посмотрела на неё. В её взгляде было что-то новое — надежда. Светлая, чистая, настоящая. — Что теперь? — спросила она. Лиза улыбнулась. — Теперь давай просто будем. Без масок. Без обид. Просто будем. Вместе. --- Следующие несколько часов они провели в комнате. Разговаривали. Плакали. Смеялись. Вспоминали. Лиза рассказывала, как пыталась знакомиться с другими девушками после расставания, но каждая была не такой. Как она сравнивала их с Женей и понимала, что ни одна не подходит. Женя рассказывала, как на тренировках она срывалась на тренеров, потому что не могла сосредоточиться. Как она проиграла одно соревнование, просто потому что увидела в толпе девушку, похожую на Лизу, и не могла сдержать слёз. — Это был полный провал, — смеялась Женя. — Я стояла на пьедестале, и у меня текли слёзы. Все думали, что я расстроена из-за третьего места. А я просто увидела твой силуэт в толпе и чуть не упала в обморок. — А это была я? — спросила Лиза. — Нет, — покачала головой Женя. — Это была какая-то незнакомая девушка с твоей причёской. Я поняла это через пять секунд. Но в ту секунду я готова была бросить всё и бежать к тебе. Даже если это была не ты. Лиза рассмеялась, но смех был немного грустным. — Мы оба дураки, — сказала она. — Полные. Они сидели на полу, прислонившись к кровати, и держались за руки. — Жень, — сказала Лиза, глядя в потолок. — Я так долго злилась на тебя. Я каждый день находила причины ненавидеть тебя. Я убеждала себя, что ты плохая, эгоистичная, холодная. Но вчера, когда я увидела тебя на парковке... я поняла, что все эти годы я просто не могла тебя простить. Не потому что ты сделала что-то непростительное. А потому что я не могла простить себя за то, что позволила тебе уйти. Женя сжала её руку. — Ты не виновата. Мы обе позволили. Мы обе облажались. Но это не значит, что мы не можем начать заново. Лиза повернула голову и посмотрела на неё. Женя выглядела уставшей, но спокойной. — Ты правда веришь, что у нас получится? — спросила Лиза. — Я верю, — твёрдо сказала Женя. — Потому что я люблю тебя. И я знаю, что ты любишь меня. А если есть любовь, мы справимся. Лиза улыбнулась. — Ты стала мудрее за два года. — А ты стала добрее, — ответила Женя. — Раньше ты бы долго кидалась в меня тапкой, прежде чем признать, что злишься не на меня, а на себя. — Ты права, — Лиза хмыкнула. — Я бы точно запустила в тебя тапкой. — И я бы увернулась, — подмигнула Женя. Они рассмеялись. Смех был громким, искренним, настоящим. Он разносился по всей комнате, отражался от стен и возвращался к ним эхом. И в этом смехе Лиза услышала ту самую ноту, которую не слышала два года. Ноту прощения. --- Они пошли на ужин вместе. В столовой все удивлённо смотрели на них — вчера они даже не разговаривали, а сегодня шли плечом к плечу, улыбаясь друг другу. — О, а это уже интересно, — прошептала Катя, когда они сели за стол. — Вы что, помирились? Лиза и Женя переглянулись. — Мы начали заново, — сказала Лиза. — И это будет по-нашему, — добавила Женя. Они взяли друг друга за руки под столом. Секретное прикосновение. Их тайна. Но теперь они не боялись, что кто-то узнает. Теперь они были готовы показать всем, что они — парные бывшие, которые решили стать парными настоящими.