Araignée et Hibou

Ночной Нью-йорк – одно из лучших зрелищ, что мне удавалось увидеть. Внизу – мигалки сирен, гул кондиционеров и музыка клубов, а тут, вверху, лавируя над крышами зданий, полнейший покой. Одно из немногих мест, где я могу по-настоящему расслабиться, вздохнуть полной грудью. Когда я в маске, никто не знает, кем я являюсь, никто не осудит. Это снимает ответственность. Я уже около двух часов бесцельно летала, изредка делая остановки на 10–15 минут, чтобы дать телу возможность отдохнуть. Во время одной из таких передышек я мягко опустилась на крышу здания, около парковки, крылья с едва слышным щелчком сложились за спиной, послушно повторяя движение моих рук. Находясь в своем «укрытии», я могла наблюдать, как на парковку заехала машина. Стоило уйти владельцу, как тут же мужчина, что около 10 минут ошивался поблизости, используя странный предмет для взлома машин, залез в неё. Я было думала вмешаться и припугнуть его, исполняя свой честный долг гражданки без гражданства, но, не успев развить эту мысль дальше, наблюдала, как мужчина в панике вылезает через окно машины, а следом за ним – словно из воздуха – появился парень в красно-синем трико. Что? Какого чёрта? Серьёзно, молодой человек, вечеринка по поводу Хэллоуина будет только через месяц. Но на этом театр абсурда не закончился. Мужчина, что пытался угнать машину, достал нож, а этот, как его вообще обозвать, начал чуть ли не плача заверять, насколько боится ножей. Он сейчас издеваеться?  Цирк, не иначе. А потом я вообще потеряла суть происходящего: парень в трико начал стрелять... чем-то. Что это вообще? Его сопли? А нет. «Паутина», как он сам выразился. То есть... паук? Если это действительно так, то энтомологию стоит переписать заново. Приковав угонщика к стене, он перенаправил своё внимание к полицейскому, что только подоспел, а следом за ним – к патрульным машинам. Тогда и у меня, и у этого недогероя совпали мысли, что пора делать ноги. Но в случае Паучка меня не преследовали, а значит, я могла спокойно следовать за ним и наблюдать, как ловко он, используя как раз свою паутину, «летает» между зданиями. Странный, через чур болтливый, и точно уж не выглядит как человек, охраняющий закон и порядок. Любопытно. Пожалуй, посмотрим, что ты за птица... хотя нет. Скорее уж паук.

***

Полицейские сирены постепенно остались где-то позади. Еще один рывок паутиной, еще один, и вот уже знакомая крыша. Я отпустил нить и мягко приземлился на край здания. – Ну... день, точнее ночь, официально спасены. Машина на месте, угонщик приклеен к стене. Я усмехнулся, но уже через секунду улыбка исчезла с моего лица. Паучье чутье не отпускало. Ну а если выражаться более точно, оно кричало. Я резко обернулся. Никого. Еще раз. Сново пусто. Я быстро осмотрел соседние крыши, водонапорную башню, пожарную лестницу. Пусто. Ни звука, ни духа. – Так дело не пойдет... – бурчу я под нос, слегка ударяя себя по затылку, наивно надеясь, что оно как старый телевизор:  ударишь разок – и заработает. Но нет. Не отпускает. Если есть опасность, то где она? Почему я ее не вижу? Еще раз тщательно осмотревшись вокруг я отступаю. Я был более чем уверен:  кто то за мной наблюдал, но сколько бы не всматривался в темноту, никого не видел. Ладно. Этот невидимый сталкер начал порядком мне досаждать. Уже неделю каждое мое патрулирование заканчивалось игрой под названием «Почини паучье чутье», где я, используя все свои дедуктивные способности, должен был догадаться, кто, откуда и, самое главное, зачем за мной наблюдает. Единственная проблема заключалась в том, что я еще ни разу не выиграл эту замечательную игру. И ведь с таким к врачу не сходишь. Не заявишься же в поликлинику со словами: «Здравствуйте, доктор. Мое паучье чутье, которое появилось после укуса радиоактивного паука, кажется, барахлит». Меня быстрее отправят в психиатрическое отделение. Хотя... Может, я и правда схожу с ума? Нет. Это точно не разыгравшееся воображение. Я слишком хорошо знаю, как работает мое чутье. Оно никогда меня не подводило. Значит, где-то рядом прячется тот, кто умеет оставаться незамеченным даже для Человека-паука. Что ж. Посмотрим, кто кого.

***

Неделя. Ровно столько времени прошло с той ночи. Ровно столько времени я слежу, наблюдаю за Человеком-пауком, как он сам себя и называет. Изначально я была убеждена в том, что он клоун в маске. Вечно нелепо шутит, выпендривается, ведет себя как ребенок. Но уже через пару ночей поняла другое. За всем этим скрывалось нечто совершенно иное. Он слишком быстр. Слишком ловок. Реакция, движения... обычный человек не способен на такое. Может быть, профессиональный гимнаст? Нет. Паркур? Тоже нет. Даже лучшие спортсмены не двигаются с такой скоростью. Это невозможно объяснить обычной физической подготовкой. Пока он без остановки нес какую-то ерунду, его тело продолжало работать без единой ошибки. Уклонился. Поймал равновесие. Зафиксировал преступника. И все это так, словно даже не задумывался. Либо он мастерски притворяется, либо... либо я совсем не понимаю этого парня. Между прочим, именно парня. Рост. Голос. Телосложение. Если опираться только на эти признаки, ему не больше двадцати. Скорее шестнадцать – двадцать лет. И этот парень не давал мне покоя. Кто он? Какие цели преследует? Он работает один? Чего добивается? И еще около сотни вопросов, список которых пополнялся каждый день. Это уже было не просто наблюдение за странным парнем, стреляющим паутиной. Это стало задачей. А задачи я привыкла доводить до конца.

***

Прошла еще неделя. Ничего не изменилось. Наоборот – стало хуже. Стоило мне выйти на патрулирование, как паучье чутье тут же начинало зудеть где-то в затылке. Я изменял маршруты. Зудит. Резко менял траекторию. Зудит. Осматривал каждую крышу, каждый переулок, каждую пожарную лестницу. Зудит. Я стал элементарно сходить с ума. Паранойя разъедала меня даже при свете дня, когда чутье давало мне время для передышки. Это ощущалось так же, как играть в прятки с невидимкой: он найдет тебя за считанные секунды, и ты об этом даже не узнаешь. Но когда ты попытаешься его поймать, сколько бы ни пытался, как много усилий ни прилагал, все будет тщетно. – Так дело не пойдет... – со вздохом я поднимаюсь с кровати, где уже около часа безуспешно пытался понять, что происходит, и сажусь за стол, включаю настольную лампу. Кто вообще сказал, что правила устанавливает он? Если он знает мой маршрут... Значит, и я могу просчитать его. На следующий день стоит мне выйти на патруль, снова чутье дает тревогу. Значит, все идет по плану. Я повторяю свой самый привычный маршрут. Все как обычно. Прыжок. Еще один. Башня с часами. Водонапорная башня. Старый рекламный щит. Между двумя дымоходами я натянул почти невидимую паутинную нить. Еще одну – чуть выше. Если мой таинственный поклонник действительно следует за мной по крышам... Сегодня он хотя бы во что-нибудь вляпается. Если все пойдет по плану... сегодня я наконец-то выясню, кто этот невидимый сталкер.  

***

Ловушки. Надо же. Наконец-то додумался. Жаль только, что меня таким не проведешь. Чтобы заметить натянутые нити, мне понадобилось секунд пять, не больше. Неужели он сам не видел, как они поблескивают в лунном свете? Или рассчитывал, что я не замечу, что еще вчера их здесь не было? А может, думал, будто меня не смутит, что для обычной паутины они натянуты слишком ровно? Бедный, бедный мальчик. А ведь наверняка был уверен, что сегодня наконец поймает своего загадочного преследователя. Решил использовать значение своего имени по максимуму? «Человек-паук». Оригинальностью он явно не страдает. Хотя... Может, и мне стоит придумать себе имя? Что-то типа... Полуночник? А что, звучит. «Сегодня Полуночник снова обошел Человека-Паука». Хм, мне нравиться. Может, поддаться ему и «случайно» наткнуться на одну из ловушек..? Нет. Раз уж мы решили усложнять правила игры, никаких поддавков не будет.

***

«Если все пойдет по плану... сегодня я наконец-то выясню, кто этот невидимый сталкер», – думал я. Что ж... Когда в последний раз у меня хоть что-то шло по плану? Вот именно. Утром, проверив ловушки, я обнаружил, что ни одна из них не сработала. Все осталось ровно в том виде, в каком я их и оставил. Мне хотелось выть от досады. План с треском провалился, а мой загадочный преследователь по-прежнему оставался невидимкой. Но сдаваться я не собирался. Если первый раз не сработало – попробуем еще. Днем я заново расставил ловушки, на этот раз еще хитрее. Почти прозрачные паутинные нити. Между дымоходами. На уровне колен. На уровне головы. Там, где я и сам никогда не стал бы их искать. Обойти их случайно было практически невозможно. А значит... Если утром они снова останутся нетронутыми, у меня будет только один вывод. Их обходят специально. Мне оставалось лишь надеяться, что этой ночью удача наконец окажется на моей стороне. Ночь. Патруль проходил спокойно, я бы даже сказал, слишком спокойно, и это настораживало. Чутье привычно зудело где-то на краю сознания, но... более сдержанно, что ли? – Неужели испугался? – думаю я, перепрыгивая на крышу. – Поздновато. Не знаю почему, но испытываю странную уверенность и спокойствие. Будто знаю: сегодня все точно выйдет. Я делаю несколько прыжков, и вдруг: Треньк. Сработала одна из ловушек.

***

Сегодняшняя ночь была какая... скучная. Паучек что-то был весь на иголках и в то же время чересчур спокоен. Странно... Расслабленно опираясь на кирпичную стену, я стояла на карнизе здания, издалека наблюдала, как он шустро прыгает со здания на здание. Как вдруг... Старый карниз под ногами жалобно хрустнул. Я даже не успела перенести вес, как несколько кирпичей с грохотом полетели вниз. – Твою ж... Пришлось резко оттолкнуться от стены. В следующую секунду кончик правого крыла едва заметно задел тонкую паутинную нить, издав мерзопакостный звук: треньк.

***

Один прыжок. Второй. Еще рывок паутиной. Лишь через несколько кварталов замечаю движение на одной из крыш. Мои глаза расширяются под маской в немом шоке. Белые. Большие крылья. Лунный свет отражался от перьев. Силуэт мгновенно сорвался вниз между зданиями. Я не успеваю подумать, тут же бросаюсь следом, ускоряясь. Паутинный рывок. Прыжок. Перекат. Еще рывок. Это нечто двигается иначе: Оно словно исчезает за каждым карнизом. Планирует. Использует воздушные потоки. Не теряет ни одного лишнего движения, будто готовилось к этому. – Ладно... признаю... Ты уже начинаешь меня бесить! Я уже почти догнал его, остались какие-то жалкие пять метров. Я стреляю паутиной. Одно движение крыла. Он складывает его буквально на долю секунды. Паутинная нить проходит в нескольких сантиметрах мимо. Крыло снова раскрывается. Он даже не оборачивается. – Какого черта, парень?! – пыхчу я, тщетно пытаясь догнать его. Он резко свернул в незнакомый переулок. Еще один поворот. И вдруг... Конец. Дальше была только высокая кирпичная стена.

***

«Никаких поддавков не будет», да? Молодец. Доигралась. Вот дура! Расслабилась, блин. Ну вот пожалуйста, в прятки мало было играть? Давай в догонялки! Этот чертов Паук! Мне приходилось использовать всю свою маневренность, чтобы не врезаться в стену ближайшего здания. Все-таки летать в пустом небе куда удобнее, чем между многоэтажками, которых как муравейников. Поворот. Прыжок. Уклон. Что ж, когда гонятся за тобой, это не так прикольно. Я сворачиваю на улицу, которую совсем не знаю. Черт, черт, черт, черт. Если раньше мне удавалось обходить тупики, то, видимо, сейчас удача решила не просто отвернуться от меня, а еще и пнуть под зад напоследок. Тупик, с высоченной, мать ее, стеной. Здесь так просто не взлетишь. А уже через мгновение паутинная нить с характерным звуком захватывает мое крыло, и из-за спины я слышу чересчур восторженное: – Попался! Я резко дернула крыло. Бесполезно. Паутинная нить лишь сильнее затянулась. Тяжело вздыхая, лишь тогда я оборачиваюсь к нему лицом.

***

Я наконец смог остановиться и перевести дыхание. Две недели. Две недели это... создание преследовало меня по всему Нью-йорку. И вот теперь оно стояло всего в нескольких метрах. Впервые я смог рассмотреть его по-настоящему. Темный костюм без единой яркой детали почти растворялся в ночи. Широкий капюшон скрывал голову и маска,  точь в точь как у совы. Будто передо мной стоял не человек, а призрак. Но сильнее всего взгляд притягивали крылья. Огромные. Белоснежные. Не механические. Настоящие перья. Лунный свет ложился на них серебристым отблеском, и на мгновение они показались почти светящимися. Я никогда не видел ничего подобного. И... Честно говоря... Это выглядело потрясающе. – Если честно... я думал, ты будешь пострашнее. Без обид. В ответ – молчание. Лишь взгляд  черных глаз, которые смотрел будто бы прямо в душу. – Ладно... Давай с простого: кто ты? Снова молчание. И лишь спустя пару секунд он скрещивает руки на груди и совсем по-птичьи наклоняет голову. – А ты? – голос его тяжелый, низкий, с какой-то усталостью. Значит, точно парень. – Вообще-то я первый спросил. – Вообще-то первым преследовал меня тоже ты. – Чего? Это ты две недели ходил за мной хвостом! – Наблюдал. – Это называется сталкинг. – Это называется исследование. – Ты сейчас серьезно? – Абсолютно. Я вздыхаю. Этот парень действует мне на нервы. – Тогда покажи лицо. – Я делаю ему шаг навстречу. – Нет. – Он делает полшага назад. – Почему? – Ты ведь тоже свое не показываешь. – Я не вижу его лица, но чувствую: сейчас он усмехается. – ...Справедливо. – Слушай... если я тебя отпущу... – Не отпустишь. – Почему? – Потому что слишком долго за мной бегал. Я усмехнулся. – Есть немного. Я делаю вид, что собираюсь отклеить паутину... И в следующую секунду он просто выдернул крыло из паутины. Выглядит больно. Несколько белых перьев остаются приклеенными к паутине. Я машинально смотрю на них. – Ой... – Ты серьезно? Он уже взмывает вверх. – Стоять!

***

Три минуты. Именно столько я дала себе времени, чтобы перевести дух и продумать план отступления. А следом уже побег продолжается, но на этот раз пускай он останется ни с чем. Я резко складываю крылья и почти отвесно падаю между зданиями, пролетаю настолько близко к стене, что Паучек вынужден уходить выше, прохожу под пожарной лестницей, куда он физически не помещается, использую восходящий поток воздуха между небоскрёбами. А он всё не отстаёт. Прилип как пиявка, и всё. Так ещё и умудряется болтать. – Ты вообще нормальный?! – верещит он, уклоняясь от кирпича, что «случайно» откололся от стены. – Пока разговариваешь, ты медленнее. – Я пытаюсь познакомиться! – У тебя явно с этим проблемы. Боковым зрением я замечаю то, как он резко меняет траекторию, и через мгновение врезается плечом в рекламный щит. Я замедляюсь. Нет, я не переживаю, но мало ли, вдруг умрёт... Хотя чего там? Всего-то плечо ударил. Он кряхтит, но поднимается. Значит, живой. А ещё значит, у меня есть преимущество. Не теряя больше ни секунды, я ускоряюсь и скрываюсь в тени зданий. Позади ещё доносились возмущённые заявления о каком-то «тактическом ходе» и обещания непременно меня найти. Но меня это мало волновало. Главное было то, что я уже видела очертания знакомого мне склада.

***

Вот же гад! Это же надо, так подло воспользоваться моей уязвимостью! Ну чего, я ему ещё покажу. Теперь я точно знаю, что он существует, а не просто плод моего воображения. Со вздохом я снимаю маску. Плечо предательски болело, напоминая о том, как глупо я его упустил. Если бы не этот дурацкий рекламный щит, я бы точно его поймал! Ведь был такой хороший план – срезать путь. Эх. Хотя бы сувенир от себя оставил. В пальцах я кручу длинное, тонкое, белое перо. На вид точь-в-точь как у птицы: вроде мягкое, пушистое, но если попробовать согнуть его, ничего не выйдет. Словно из стали. Интересно... Это уже что-то. Одна улика в сторону этого... Как его вообще звать? Человек-птица? Нет, звучит ужасно. Белые крылья... Сова? Сипуха? Тогда... Барни. Да, сойдёт. Раз уж сам не представился.С этими мыслями я ложусь спать, ведь завтра полсе школы меня ждала робота. Деньги, как не крути, сами себя не заработают.

***

Со стоном усталости я впервые за ночь опускаюсь на кровать. Этот парень... клоун с катапультой. Высосал из меня все нервы и силы. Сейчас, лёжа в кровати, единственное, чего я хотела, – заснуть и не просыпаться ближайшие сутки, но, увы, завтра, кроме моего убийственного расписания, меня ждала репетиция к благотворительному вечеру, где я, ничего удивительного, в главной роли. Чую, здоровый сон точно не посетит меня в ближайшее время. Полнейшая темнота, покой – это был самый сладкий и приятный сон. Почему был? Потому что этот чёртов будильник, который я скоро швырну в стену, трезвонил так, будто, если не разбудит меня, планета взорвётся. Хотя, по ощущениям, взорвётся моя голова. Полтора часа сна. Мечта. На мгновение у меня промелькнула мысль: а не послать ли всё к чёрту и остаться дома? Но я тут же откинула её. Нет. Нельзя. Тем более что сегодня репетиция, с меня шкуру спустят, если я не приду. С тяжестью во всём теле, будто оно было наполнено свинцом, я поднялась с кровати и принялась собираться. День будет тяжёлым. На протяжении всего дня я ощущала себя так, словно ношу утяжелители по тридцать  килограммов на каждую конечность, и уже к обеду задумывалась над тем, чтобы выйти в окно. Нет, нет, нет, никаких окон. Ещё немного. И это «ещё немного» было что-то вроде якоря, который не давал мне совсем впасть в уныние и не заснуть во время лекций. И наконец-то настало это настоящее «ещё немного» – репетиция для благотворительного вечера.

***

Мне приходилось срываться на бег, чтобы успеть, ведь ещё чуть-чуть – и я опоздаю. Хотя какое «ещё чуть-чуть – и опоздаю» к чёрту! Я уже опаздывал, причём по-крупному. Репетиция номера для благотворительного вечера, что пройдёт через три дня, началась 5 минут назад, а впереди ещё было 3 квартала. Если бы не тот парень, что украл у бабушки сумку... Может, сейчас бы я не опаздывал. Ещё чуть-чуть... ещё... один квартал... и... да! Я на месте! Передо мной возвышалось огромное здание. Нет, серьёзно, это больше напоминало музей или театр, чем школу, но адрес совпадал, значит, я на месте. 2 этаж, 20 кабинет... Ага... Сверяясь с сообщением, что мне отправили, я поднимаюсь на второй этаж и уже спустя минуту нахожу нужную дверь. Стучу три раза, прежде чем войти. – Добрый день, прошу прощения, я немного задержался... Э, пробки на дорогах, сами понимаете, хах. Хотя я же пешком пришёл... В общем, извините.– Я неловко улыбаюсь, потирая затылок. На меня тут же устремились десятки глаз, и выглядели они как-то не приветливо. На мгновения я замираю. Все выглядит так...непривычно. Зеркало, станки, такое количества света, что мне казалось я ослепну. Много девушек в пуантах, и даже парочку парней, и в центре она. Девушка, что вызывала у меня безумное чувство дежавю, будто я уже где то ее видел, но где именно, никак не мог вспомнить. – Мистер Паркер, вот и вы, – меня встречает женщина средних лет с очень выразительным  лицом, которое всё говорило за неё. – Мы уже думали, вы не почтите нас сегодня своим визитом. Адриана, будь так добра, помоги разобраться мистеру Паркеру, что к чему. – Конечно. – Та девушка, что стояла в центре, улыбается, и теперь я окончательно вспомнил, где я её видел. В рекламе! Точно! Как я раньше не понял? Это ведь её лицо было на рекламном щите, в который я врезался сегодня ночью. Стоило только подумать об этом, плечо предательски заныло. – Мистер Паркер, думаю, вы осведомлены о том, зачем вас наняли, – её голос мягкий и тягучий, с едва уловимым французским акцентом. – От вас требуется немногое: сделать серию снимков нашей репетиции для анонса. Если вдруг возникнут какие-то вопросы, обратитесь ко мне или мадам Свит. – Да, конечно, всё предельно ясно, и, если можно, давай лучше на «ты», и зови меня просто Питер. Я стараюсь быть дружелюбным, улыбаться, а в ответ она лишь поднимает бровь и возвращается к остальным. Когда я успел сделать что-то не так? Что ж... ладно. Я полностью включаюсь в работу. Делаю пару снимков там, здесь. Помещение очень просторное и светлое, что идеально подходит для моей работы. Изначально мне казалось, что будет трудно поймать красивые кадры, но уже через пару минут я приловчился, и мне удавалось делать фото в движении. По какой-то дивной случайности именно та девушка, кажется, Адриана, всё время оказывалась в центре каждой композиции. Оно и ясно, как я понял, она солистка. Конечно, она будет попадать в кадр чаще остальных. Но должен признать, двигалась она действительно завораживающе. Во время танца даже пропадал этот её холодный и надменный взгляд. Она была словно лебедь, как бы банально это ни звучало. Пару раз я останавливал её с вопросами или просьбами. – Прошу прощения, а ты... вы можете повторить тот прыжок? – я старался быть как можно более вежливым. В ответ: – Нет. – И с невозмутимым видом возвращается к репетиции. Ну спасибо. И как мне работать, если главная балерина морозит меня при каждой возможности? Я даже не успел сильно расстроиться, но уже через пару минут она повторяет тот прыжок, и в этот раз я успеваю запечатлеть его. Только я говорю ей спасибо, она тут же говорит что-то о том, что сделала она это только по просьбе преподавателя. Ладно, засчитаем. В какие-то моменты мне становилось как-то не по себе. Делая, на мой скромный взгляд, достаточно сложный приём, она слегка ошиблась. – Ещё раз. – Голос мадам Свит как сталь: твёрд и ледяной. Адриана возвращается в исходную позицию и снова повторяет прежние действия. Потом ещё раз, ещё раз и ещё раз. Даже когда мне самому казалось, что она сделала всё идеально еще пару попыток назад. Видимо, здесь слово «достаточно хорошо» вообще не существовало. К концу репетиции, что длилась практически три часа (и как они только могут столько заниматься?), у меня было около сотни снимков со всех возможных ракурсов. Надо будет ведь ещё отсортировать все хорошие... Сколько работы. По большей части я старался делать более «живые» снимки: кто-то смеётся, улыбается, как преподаватель активно жестикулирует или девушки поправляют волосы перед своим выходом. – Мистер Паркер, благодарим вас за проделанную работу. – Ко мне подходит та самая мадам Свит. На этот раз она выглядит куда доброжелательнее. – Да, конечно, не стоит, это ведь моя работа. – Я усмехаюсь, слышать похвалу куда приятнее. – Что ж, до свидания, мистер Паркер. Было приятно с вами поработать. – И с вами! До свидания, хорошего вам дня.

***

«Вряд ли этот день может стать хуже», — думала я. Оказывается, может. Мало того что я весь день вытягивала только за счёт кофе, так ещё и в няньки фотографу поставили. Чудесно. Уже полностью переодевшись и приведя себя в порядок после изнурительной репетиции, я не спеша направилась к выходу, дабы поскорее покинуть это место и наконец-то лечь спать хотя бы на два часа, ведь ночью я снова собиралась выйти на «охоту». Надеюсь, паук не успел подумать, что я так просто сдамся? Уже около выхода, через стеклянные двери, я заметила: на улице дождь. Чудесно. Восхитительно. Лучше и быть не могло. Только я достала телефон, чтобы вызвать такси, сзади послышались шаги, а следом и голос. — Хей, подожди! Я обернулась, и надо же, кого я вижу. Причину моего дежавю, которое я испытывала ровно каждый раз, когда смотрела на него. Например, сейчас. — Чего вам, Паркер? — всё ещё пытаясь сохранять дистанцию и не отвечать на его фамильярность, я лишь смотрю на него в ответ. И всё же, где я его видела?.. — Питер, и я просто хотел поговорить. Понимаешь, ты так красиво танцевала, то есть да, это само собой разумеющееся, просто это действительно было потрясающе. — Честно говоря, я поражаюсь тому, как он может говорить обо всём и при этом ни о чём. — Это всё, что вы хотели сказать? — Но, как-никак, время моё не резиновое, поэтому единственное желание, которое у меня сейчас было, — снова очутиться в царстве Морфея. — Да! То есть нет! То есть я ещё хотел извиниться. — Я скептически поднимаю бровь. За что? За то, что такой надоедливый? Чего уж там, не стоит. — За то, что сбил тебя тогда с ног, я правда не хотел. Иногда я сам не замечаю, куда несусь, хах. — И нервно потёр затылок. И тут меня словно током прошибло. Этот голос... Нет, не сам голос. Манера говорить. Он так же перескакивал с мысли на мысль, так же нелепо путался в словах, так же нервно тёр затылок. На одно короткое мгновение мне показалось, будто передо мной стоит тот самый Паук. Нет... Бред. Совпадение. Просто совпадение. Не может такой сопляк, как он... Или может?.. Ладно, подумаю над этим потом, сейчас надо хотя бы ответить ему. — Так это были вы? — Я скептически поднимаю брови, окинув его взглядом, будто вижу впервые. — Да, точно, что-то такое помню. Ничего страшного, пустяк. Всего лишь химчистка нового пальто. Да. Пустяк. — Если на этом всё, то мне пора, меня ждёт такси. — Напоследок я зачем-то улыбаюсь ему. Совсем чуть-чуть. Осознаю это уже в тот момент, когда двери такси захлопываются.