What's the Good of Being Good?

Тебе никогда не хотелось повернуть время вспять, чтобы исправить свои ошибки? Если бы ты не размалевала под клоуна куклу Братц, которую подарили твоей лучшей подруге на день рождения, когда ей исполнилось восемь лет, она не променяла бы тебя на новую девочку, приехавшую из Бостона. А в девятом классе ты бы не сбежал на пляж вместо тренировки по футболу, если бы знал, что тренер оставит тебя на скамье запасных до конца сезона. Если бы не те неверные решения, может быть, твоя бывшая лучшая подруга отдала бы тебе тот лишний билет на место в первом ряду на показе модной коллекции Marc Jacobs. Или ты теперь выступал бы в качестве вратаря за национальную сборную по футболу, а кроме того, подписав контракт с фирмой Nike, демонстрировал бы ее продукцию и имел бы дом на побережье в Ницце. Или отдыхала на фешенебельных курортах Средиземноморья, а не сидела на уроке географии, пытаясь отыскать все это на карте. В Нокфелле фантазировать о том, как переиначить ход событий, дело обычное, как и традиция дарить подвески-сердечки девочкам на тринадцатилетие или набить морду главному школьному врагу, что посмел унизить тебя перед девочкой, которая нравилась. И Сал Фишер многое бы отдал, чтобы перенестись в прошлое и сделать правильный выбор. Но что, если и впрямь у него появилась бы возможность вернуться туда? Сумел бы он оказаться в нужное время в нужном месте, чтобы предотвратить смерть лучшего друга? Сумел бы он разрушить темные силы раньше, чем они проникнут в город? Или эта трагедия неразрывно вплетена в их судьбы? Прошлое порой содержит больше вопросов, чем ответов. А в Нокфелле, что ни возьми, все всегда представляется не тем, чем является на самом деле. *** Сал не до конца понимал, где находится. Кажется, тот злобный мальчик хорошенько его приложил. Когда ему последовало предложение встретиться после школы у старого, повидавшего жизнь, гаража, решить проблемы «по-мужски», Сал самонадеянно решил, что он не из робких, и принял предложение без раздумий. Конечно, ни о каком присутствии друзей не могло быть и речи. Не побежит же он, в самом деле, прятаться за мощную спину Ларри Джонсона и коротенькую юбочку Эшли Кемпбелл? Для Сала Фишера честь была важнее жизни. Поэтому сейчас в полной темноте и глухом одиночестве он разгребал последствия своего тщеславия. На ощупь рука наткнулась на спасительный включатель, поэтому уже через секунду проблема со светом была решена. Но ненадолго. Одинокая лампочка вдруг резко замигала и тут же отключилась, но Салу хватило времени оглядеться, чтобы понять одну простую вещь: это пиздец. Захламленный пыльный гараж не внушал доверия, чтобы остаться здесь на всю ночь, поэтому Сал решил долго не предаваться банальным вопросам по типу «как я здесь оказался» или «что вообще произошло», поэтому через мгновение он уже оказался на другом конце гаража, изо всех сил пытаясь сдвинуть с места тяжелую дверь.  Конечно, она не поддавалась. Сал стал усиленно колотить руками и истошно кричать, чтобы его выпустили. — Заткни пасть! — послышался чужой разъяренный голос где-то со стороны угла. Сал почувствовал, как у него остановилось сердце. До второго обморока оставалось совсем чуть-чуть, сейчас он осознает, что заперт не один, а возможно, с каким-нибудь пьяницей-убийцей, и прощай, реальность, да здравствует кома. — Сука, еще раз пасть откроешь, я тебя по этой самой двери размажу! Очнулся, блять, самое время, — продолжал плеваться собеседник, даже не осознавая, как старательно Сал пытался не издать больше ни звука. Но после доходчивых угроз ему стало проще сдерживаться. У него появилась новая цель — выжить ночь наедине с голодным хищником. — Этим ублюдкам представление подавай, а ты только через порог переступил и сразу сознание потерял. И это всё веселье? Из-за тебя, урода карнавального, я сейчас как шут уже три часа тут сижу. Шум в висках не позволял Салу услышать доносившиеся в его сторону обвинения. Он откатился на корточках к противоположной стене гаража, пытаясь в темноте разглядеть того самого «хищника». Но тот скрючился в самую неузнаваемую позу, не оставляя Салу ни шанса на разгадку. В темноте, пытаясь нащупать спасительный мобильник, Сал вдруг с ужасом понял, что мобильника-то у него нет. Сал нервно усмехнулся. Сегодня во время ужина мама должна была спросить его: «Как первый день в школе, сынок?» А Сал должен был ответить: «Самый лучший день в моей жизни, мам». Наверное, она сильно переживает. Сал представил, как мама бежит в полицейский участок, как сильно у нее колотится сердце, а в мыслях «только бы все обошлось». Он старался не издавать ни звука, но предательские слезы, а вслед за ними и шмыганье носом, подвели его. — Ты там ревешь что ли? — поинтересовался вдруг тот, чью личность не установили. — Не реву, — осмелился подать голос Сал. Ну как сказать «голос», скорее это был жалкий скулеж. С противоположной стороны послышался раздраженный вздох. — Что последнее ты помнишь? — Вот и начался допрос. И тут до Сала дошло, кто перед ним. — Трэвис? Это ты? Я помню… Я помню, как принял твое предложение встретиться тут, у гаража. Больше ничего. Кажется. Трэвис (наверное, это был он) встал и резко направился к Салу. Последний, в свою очередь, достал заранее приготовленный осколок из-под бутылки и направил его на свирепую черную тень. — Не подходи! — Рука предательски дрожала. Трэвис (?) остановился на полпути, разглядывая направленную на него вещь. Для него это было сродни игрушечному пистолетику, которым сейчас угрожали с самыми серьезными намерениями. — Ты, может, еще камешки в меня кинешь? Сразу горстку, чтобы уж наверняка не промахнуться. Сал стыдливо выпустил горстку мелких камешков, что находились во второй руке, спрятанной за спиной. Теперь, разглядывая собеседника в полный рост, он был уже точно уверен, что это Трэвис Фелпс. Школьный хулиган, что намеревался портить ему жизнь до выпускного класса, если Сал не явится сегодня к гаражу. Трэвис присел на корточки напротив Сала, не отводя взгляд от осколка, который Сал и не думал выпускать. — У меня есть вещь покруче, — Трэвис усмехнулся, ловко выхватывая из кармана куртки маленький складной ножичек. Точнее, он казался маленьким, пока Трэвис его не раскрыл. Сал замер. Бежать некуда. — Так что прекращай этот цирк, — Трэвис кивнул на руку Сала, — этот раунд все равно за мной будет. Сал тяжело вздохнул. Ночь предстояла долгой, и сейчас он мысленно молился, лишь бы не опозориться еще больше. Авторитет должен нарабатываться с первых секунд в новом коллективе, и пусть связываться с хулиганами в его планы не входило — этап проверки на трусость должен быть пройден. Салу осточертело менять школу каждый год. Эта должна быть последней. Он наделен горьким опытом, и какой-то там Трэвис Фелпс был очередным препятствием, серой массой таких же хулиганов, без которых не обойдется ни одна уважающая себя школа, на пути к спокойной жизни. — Расскажи, что произошло, — потребовал он решительно, спрятав осколок в кулаке. Голос не дрожал, и Салу на миг показалось, что теперь он горы свернет. Но Трэвис не торопился посвящать его в дела. Вместо этого он во всю рассматривал свою жертву большими черными глазами. — Маскарад любишь? — Хулиган вдруг оскалился, и Сал подумал, что Трэвису лучше никогда в жизни больше не улыбаться. — Тебе не говорили, что неуважительно общаться с человеком с маской на лице? — Это протез, — буднично объяснил Сал. — Протез, значит, — сухо произнес Трэвис, крутя в руках свой ножичек. — Ты типа урод, получается? На этих словах Сал напрягся. Урод получается? Впервые он услышал эти слова, адресованные в свой адрес, когда ему было восемь лет. В этот день его выписали из больницы, и он радостный вернулся домой вместе с родителями. Мама готовила ужин, а отец крутился возле нее, и вместе они перешептывались. Сал был вежливым мальчиком и тактично старался не подслушивать. Но тут отец спросил громче обычного: «Урод получается?» Мама покосилась в сторону сына, убеждаясь, что тот занят своими делами и не слышит их. Потом медленно кивнула отцу. У Сала тогда внутри всё сжалось. Он не до конца понимал, почему ему пока нельзя снимать бинты, почему родители вечно перешептываются и косятся на него, как на диковинку, которую привезли из… — Для таких есть специальное место, — Трэвис вырвал его из раздумий. — Цирк уродов называется, знаешь такой? … из цирка уродов. — Никогда раньше не был в цирке, — на этих словах Сал окончательно пришел в себя, напрягаясь всем телом. Он знает, что последует дальше. — Снимай маску. Либо я силой ее сдеру. Бежать некуда. А значит, лучшая защита — это нападение. Сал не стал долго думать. Если ему предстояло несколько часов бегать по гаражу, стучать и орать, одновременно кидаясь на противника с осколком, что ж, он это сделает. Может, Трэвис решит, что он подхватил бешенство и сам от него отстанет? Поэтому когда он погрузил этот самый осколок в колено напротив, он ни о чем не сожалел. Трэвис от неожиданности даже не почувствовал боли. Боль придет, но не сейчас, когда свирепая ярость и адреналин подскочили у него в крови.  Схватить Сала за волосы и пару раз ударить о стену хватило, чтобы тот размяк у него в руках. Рука потянулась к застежкам протеза, разом снимая его, но тут Сал оживает и со всей ненавистью зубами впивается ему в руку. Сал часто использовал этот прием. Когда противник уже видит себя победителем, он не думает об осторожности. Трэвис пытается отдёрнуть руку, крича какие-то ругательные слова, но Сал держит его намертво, чувствуя вкус крови. Сал вдруг вспомнил, как давился горячими слезами, скрываясь в туалете, когда отец впервые назвал его уродом. Три фотографии в рамках на стене весели напротив унитаза. Все три изображали крупным планом чьи-то глаза. Он тотчас узнал чуть прищуренные, выразительные глаза своего отца. Узкие, миндалевидные глаза мамы. И третья пара глаз. Его голубых глаз. Что смотрели на него с жалостью. Такое неподходящее сейчас воспоминание, зачем оно пришло ему в голову? Трэвис достал нож. И Сал понял. Воспоминания из детства приходят, когда разум понимает — сейчас он покинет этот мир. Но вместо того, чтобы орудовать ножом, Трэвис со всей силы вдарил ногой в живот, и Сал, согнувшись, отпустил его руку.  Быстро подскочив на ноги, борясь с желанием упасть намертво, Сал бросился к двери, не теряя надежды, что кто-нибудь будет проходить мимо. Услышит его. Но гараж был одинок в своем существовании. Его не окружали даже ночные птицы, что уж говорить о людях. Трэвис оттащил его на середину гаража, ногой выбивая остатки брыкающегося сознания. Он ждал, когда тот отключится, перестанет бороться. И у него это получилось. Последние искры сознания, что изредка посещали Сала, дали ему совсем немного знаний того, что происходило вокруг. Где-то послышался раздраженный голос и громкие удары о дверь гаража. — Выпускайте, ублюдки. Маска у меня. Послышался скрип чего-то тяжелого, а потом тело почувствовало холодный ветерок, что проник в гараж благодаря отворившейся двери. Сал вдруг подумал, какая дверь отворится ему? Дверь Ада или Рая? За все страдания, что он пережил, Сал хотел во вторую дверь.