What's the Good of Being Good?

Трэвис Фелпс, неприкаянный сын Кеннета Фелпса, так и не почтил отца своим присутствием. Трэвис был довольно простым парнем — если ему что-то делать не хотелось, то он и не делал. Например, не хотелось возвращаться домой. Не хотелось помогать отцу в церкви. Не хотелось в принципе переступать порог церкви. Но Трэвису так же не хотелось иметь ничего общего с нокфеллскими задирами. Тут ему пришлось выбирать меньшее из двух зол. И Трэвис предпочёл местных торчков родному отцу. Это можно было списать на юношеский максимализм, ну знаете, «отойди от меня, отец, со своим контролем!!» и всё такое, но нет. Трэвис умел понимать с первого раза, и одной ночи в подвале церкви ему хватило, чтобы понять раз и навсегда — от всей этой церковной жути лучше держаться подальше. Отец просто тесно связан с минувшими событиями, поэтому просто шёл комплектом к юношескому бунтарству. Хотя желание нормально жить нельзя назвать бунтарством! И вот теперь у Трэвиса не жизнь, а сказка: безлимитный доступ к марихуане, ночные вылазки за той же марихуаной, споры в подворотне — кому достанется последняя банка пива, и вообще полная свобода. Трэвис даже попробовал себя в новом хобби, которое ему заботливо предложил Эдди. Правда, теперь Трэвис боится идти в школу, потому что за этим самым хобби его застали одноклассницы… но об этом чуть позже. Лицо жжёт от боли, как будто его натёрли на сырной тёрке, и Трэвису оставалось только жевать обезболивающие одно за другим, как мармеладки «Харибо». Трэвис старался не думать о церкви и подвале с тенями. Он полночи мотался по грязи, переступая через коровьи лепёшки, что только ещё больше разозлило. К тому же лицо болело как сука, и от этого всё только хуже. Но потом Трэвис вспомнил про Эдди. Тот был старше Трэвиса на шесть лет, в городе его все знали как самого отбитого типа, что подкарауливает молоденьких девушек ночами, а потом распахивает полы своего халата, оголяя сами понимаете что. Вы не подумайте, он не какой-то там извращенец, разве что совсем чуть-чуть, просто хобби у него такое (Трэвис попробовал и ему не понравилось, но он не осуждает). В Нокфелле каждый убивает скуку как может, и сам Эдди был безопасным и вполне ровным типом. Он просто показывает свой причиндал прохожим на улице, ловит гримасы отвращения и ужаса, а потом спокойненько возвращается домой, включает первую попавшуюся передачу, и мир от этого ни разу не рухнул. Правда, школьный авторитет Трэвиса всё же рухнул, поэтому от уроков (и одноклассниц) он тоже теперь бежит. Поэтому Трэвис по-хозяйски ввалился в дом к Эдди и посмотрел там в зеркало: было ощущение, будто он не один раз приложился лицом об стену, а его забрали пришельцы на НЛО и швыряли по кругу, потому что Трэвис слишком долго протестовал против беременности мужской человеческой расы. На следующий день у него было очень важное мероприятие, на котором он будет присутствовать как главное лицо, и, конечно, никто не должен об этом узнать, поэтому пришлось навалить на себя чертову тонну косметики. К счастью, благодаря ста миллионам обучающих видео на YouTube, которые ему пришлось просмотреть за один час, и дорогому консилеру, посетителям выставки показалось только, что Трэвис «слегка припух». В общем, выставка прошла отлично, Трэвис продал несколько своих картин, но денег всё ещё недостаточно, чтобы нахрен убраться из этого чёртова города. Тратить деньги на квартиру Трэвис не станет, поэтому Эдди лишь сказал ему: «Добро пожаловать, чувак. Покараулишь вон тех девиц, чтоб не ушли? Мне только отлить — и мигом сюда». Трэвис был рад, что теперь ему есть где обжиться, и никакие тёмные подвалы не ебали ему мозг. Правда, Трэвис всё никак не переставал гипнотизировать взглядом люк в доме Эдди. Он прекрасно понимал, куда ведёт этот самый люк, но упорно гнал эти мысли куда подальше. Ему, блять, просто не до этого сейчас. По дороге Трэвис купил булочку с глазурью, но это оказалась депрессивная булочка с обломной глазурью. Казалось бы, чему там быть депрессивно-обломным, правда? Ведь это же всего лишь булочка и всего лишь глазурь. А ВОТ ПРЕДСТАВЬТЕ СЕБЕ. Начать с того, что она оказалась чёрствой, и сбоку на ней повисла живая мушка-дрозофила. А чтобы уж окончательно испортить дело, половина его глазури прилипла к соседней булочке в витрине, и сука с хватательными шипами даже не подумала соскрести его глазурь с этой соседней булочки и вернуть её на булочку Трэвиса! Вот подлость. По дороге обратно к Эдди он увидел объявление в окне церкви. «ТО, ЧТО КАЖЕТСЯ ТЕБЕ РАЗОЧАРОВАНИЕМ, МОЖЕТ НА САМОМ ДЕЛЕ БЫТЬ БОЖЕСТВЕННЫМ ПЛАНОМ ТВОЕГО СПАСЕНИЯ. ДОВЕРЬСЯ ЕМУ, ДАЖЕ ЕСЛИ НЕ ПОНИМАЕШЬ ЕГО ПУТЕЙ». Увы, к его булочке это не применимо, потому что он её всё равно съел. Но спасибо за пищу для размышления. Иногда религия всё-таки в состоянии делиться своими идеями тихо и мирно, а не выкрикивать гомофобные оскорбления, стоя на ящике из-под лимонада на главной улице. Правда, меньше волноваться из-за подвала с туннелями он после этого не стал. Всё лезет в голову одна и та же мысль: надо уезжать отсюда как можно быстрее. Ах да, случился ещё один очень интересный коллапс. Помните того мальчика, Сала Фишера, которого Трэвису пришлось несколько раз приложить об гараж? Трэвис от него просто в восторге. Сал был… ну как свежая кровь, что ли? Представляете, этот парень пытается здесь влиться, но при этом продолжает гнать черту справедливости, яро защищая фразу «око за око». Этот чувак серьёзно подставил его! Пришлось четыре часа ползать на коленях перед Харрисом, моля, чтобы тот не звонил отцу. Так Трэвис уже неделю поставляет этому блюстителю закона пакетики с травкой. Наконец-то Трэвис понимает, как чувствуют себя девочки-фанатки, которые дожидаются своих нафантазированных возлюбленных на выходе из зоны ПРИБЫТИЕ, визжа и размахивая плакатами и маркерами, надеясь хоть на какой-нибудь контакт. На какой угодно. Даже если эти парни просто плюнут им в лицо. В этом возрасте они готовы даже повесить этот плевок в рамке на стену. Или не готовы? У Трэвиса с головой не всё в порядке. Возможно, он гонит полную пургу, но плевок Сала Фишера он бы точно повесил в рамочку. Если бы только этот самый Сал его не игнорировал! Сейчас Трэвис проходил мимо апартаментов Эдисона. Ночь была чудесной, осенний ветер уже прохладный, но не сильно. Оставшееся тепло провожало минувшее лето. Из апартаментов вышла знакомая фигура с синей макушкой, что сейчас казалась почти чёрной. Но Трэвис всё равно отчётливо видел оттенок синего. «Вспомнишь солнышко — вот и лучик», — подумал Трэвис, наблюдая за тем, как опасливо Сал оглядывается по сторонам. И тут в голове возникла просто чумовая идея. Ну прям оборжаться. Почему бы ему не напугать Сала Фишера тем же методом, что напугал своих одноклассниц? Ха-ха, это будет незабываемо для них обоих. Трэвис нырнул за ближайший куст, подготавливая всё, чем намеревался удивить своего особенно любимого одноклассника. Сал проходил мимо кустов, ни о чём не думая. И тут Трэвис выпрыгнул с оглушительно громким «Сюрприз». Сал подпрыгнул на месте, оборачиваясь. Трэвис мысленно ругнулся, что не может увидеть лицо Сала за протезом. Эта маска портила всё веселье. — Ты, блять, вообще больной, сука?! — Сал взорвался, не жалея криков для ночной пустой улицы. Ещё немного — и городские маньяки сбегутся проверить, кто отнял у них работу. — Видишь, на какие меры мне приходится идти, просто чтобы ты заговорил со мной! — Трэвис широко улыбнулся, борясь с желанием потрясти причиндалом и ляпнуть какую-нибудь пошлую шуточку, как это делал Эдди. — Убери это, блять, фу, просто убери! Ублюдок. — Сал закрыл глаза руками, вслепую шагая в неизвестном Трэвису направлении. — Не нравится? Да ладно тебе, я не прям больной. У меня ведь даже не стоит. — Трэвис даже не думал подавлять весёлые нотки в голосе, показывая Салу всю сущность своего настроения. Вот так, нельзя его игнорировать! — Заткнись, что это вообще значит? Какая мне разница до того, что тебя заводит?! Уйди просто с глаз моих. Извращенец!! — Эй, если бы я был извращенцем, ты бы увидел картину куда хуже этой. Уже даже просто повеселиться нельзя. Сал резко обернулся, всё ещё прикрывая руками глаза: — Ты думаешь, я прям рассматриваю? Хватит идти за мной! Стой там. Просто дай уйти! — Знаешь, ради твоей реакции стоило это сделать! Да постой, куда ты? Ты идёшь куда-то конкретно? Проводить тебя? Трэвис настолько сильно хотел проводить его, что благополучно забыл вернуться за оставшимися в кустах штанами. — Никуда я не иду, просто отстань от меня? — Сал уже перешёл на бег. — Салли-кромсали, ты выбрал просто отвратительное время для ночных прогулок! Тут маньяки прогуливают и извращ… — Трэвис осекся. — Ну в общем ты понял. Я могу просто пойти рядом! — Нет уж, спасибо, на одного извращенца я уже наткнулся, уж больно сомневаюсь, что мне повезёт так дважды за вечер. — Сал даже не обернулся. И зачем только Трэвис распинался перед ним? Ему не нужны приглашения — он просто пойдёт с ним, и всё тут. — И всё равно это опасно! Ну Салли, я оставил штаны за тем кустом, возле апартаментов. Хватит убегать! Мы всё дальше от бога! Интересно, появится ли у Сала в ближайшее время психотерапевт? Если да, то только бы не в Нокфелле. Если бы здесь были действительно хорошие психотерапевты, то им бы обязательно хватило мозгов покинуть город. — Нехрен было их вообще снимать! — Ну давай вернёмся! Я обещаю, что надену их, а потом мы прекрасно проведём время вместе под этой чарующей луной! В ответ ни привета, ни минета, хотя на второе, ясен пень, Трэвис не рассчитывал. — Ну Сал! Ты опять меня игнорируешь, а значит, я придумаю ещё что-нибудь эдакое. — Придумывать не устанешь? — Сал наконец-то остановился, устало опуская руки. Неужели сдался? Трэвис продолжал улыбаться. — Вот объясни мне, нахуя тебе это?! — Не знаю, — Трэвис пожал плечами. — А почему нет? В Нокфелле нет таблички, запрещающей разгуливать голышом. И вообще, ты знал, что первые люди, сотворённые Богом, тоже ничего не стеснялись? А носить одежду они стали после совершения первого греха. Вот, делай выводы. После этих слов Трэвис сделал такой самодовольный вид, преисполненный своими познаниями, что Сал стал озираться по сторонам в поисках ножниц, чтобы отрезать ими этот самый причиндал. А может, он просто искал, куда свалиться. Трэвис надеялся, что второй вариант. — Всё, Трэвис, я домой. Выбесил, скотина, все планы порушил. — Нет! Стой! Ну куда ты хотел? Пошли вместе! Тут на Трэвиса резко снизошло озарение. — Ты что, за травкой решил прогуляться? Сал резко обернулся на него, а потом, спохватившись, повернулся обратно, сделав вид, будто такое предположение оскорбительно для него. — Серьёзно, Салли? И кто же твой поставщик? А я-то думал, ты весь такой порядочный малый. Хотя нет, постой. Нихрена ты не порядочный. Ночью по гаражам шляешься, потом в тюрягу загребаешь, уроки прогуливаешь, а теперь ночные вылазки за травкой устраиваешь. Прям картина маслом. — Первые три из-за тебя, если ты вдруг забыл, урода кусок! Да всё из-за тебя! Мы даже не общались толком, а ты уже мне поперёк горла! Знаешь, когда в горле застревает чей-то позвоночник и твоё тело начинает издавать рвотные позывы. У меня от одного твоего вида возникает лишь желание убить весь мир. Все без исключения должны просто взять и умереть, и только из-за того, что тебе, ублюдку, захотелось показать мне это. — Сал резко указывает на спокойно висячий — так стоп — уже стоячий член. Глаза Сала расширились, поднимать взгляд и смотреть на лицо Трэвиса ему явно не хотелось. Если он увидит его закатывающиеся от восторга глаза и вызывающую белую улыбку, Сал заставит кончить его прям на месте, а потом перережет себе глотку. Хотя нет, сначала ему. — Спокойно, Салли. Ты так разнервничался, потому что я попутал тебе планы, да? Я могу помочь. Не поверишь, что мне приходится доставлять для Харриса. — Трэвис закатил глаза. — И всё же, кто твой поставщик? Просто странно, что тебя заставили переться на улицу в такое время, когда эта дурь выращивается у тебя под носом. Сал назвал ему какое-то незнакомое имя. Забавно. — Ты не заглядывал случайно в 202-ю? Там живёт отличный парень, и родители у него отпадные. Загляни как-нибудь. Трэвис схватил его за руку, заставляя идти за ним. Сал на удивление не сопротивлялся. Трэвису хотелось заржать во всё горло. Надо будет рассказать Эдди, что он всё-таки завёлся. Спасибо Салу Фишеру, что раскрыл всю его извращенскую сущность. — Вот, — Трэвис вытряхнул из карманов своих джинсов помятый пакетик. — Ты вообще…? — Ну, в теории, — перебил его Сал, нервно косясь на апартаменты из-под кустов, что сейчас надёжно скрывали их. — Так приглашай в гости, я всегда готов наставить на путь истинный. — Я не сомневался, но нет. Сам справлюсь. — Ну как хочешь. — Трэвис показательно застегнул молнию на джинсах, изо всех сил стараясь скрыть улыбку. — Ладно, пошли. — Сал махнул рукой и, чтобы не слышать комментарии Трэвиса, быстро покинул кусты, решительно направляясь в апартаменты. Жаль, что Трэвис всё-таки догнал его. — Так и знал, что пригласишь. Куда мать уехала? — По работе в Айову. Трэвис хмыкнул, мол «класс». Уже сидя на большом диване, Сал метал глазами туда-сюда, ладони были спрятаны в рукавах толстовки, будто Трэвис не в курсе, как тот нервничает. Сам же Трэвис неловкости не испытывал. — Чай, кофе? — отстранённо предложил Сал. — Траву. — Точно. Трэвис прыснул. Только что спавший стояк намеревался снова налиться кровью. Думать о мёртвых котятах он не стал, хрен уже с ним, Сал и так уже всё видел. Он лизнул бумажку, закрутил и поднёс ко рту, чиркая зажигалкой. — Ты можешь снять протез, помнишь? Я уже видел тебя без него. — Трэвис сделал глубокую затяжку, задержал дыхание и выпустил тонкую струю дыма в потолок. Сал не торопился повторять за ним. Протез на лице оставался нетронутым. Трэвис примерно представлял, какие мысли крутятся в его голове. — Ты уже принял решение, так что давай кончай уже ломаться. Я сижу на твоём диване, Сал, со стояком и закруткой в руке. Если ты не сделаешь то же самое, то просто выставишь меня идиотом! — Ты сам себя выставляешь идиотом, — глухо прокомментировал Сал и всё же потянулся за бумажкой. Трэвис пожал плечами. Это было правдой. — Прекрати пялиться на меня! — Я просто смотрю, чтобы ты всё делал правильно. — Спасибо, не надо. Я не тупой. Ты мне чётко продемонстрировал. — Сал со злобным вздохом сорвал протез. — Ух ты, нервный какой. Да, травка тебе действительно нужна. Ну или секс. — Обойдусь без второго. — Сал с лёгкостью проделал махинацию, но уже спустя секунды две последовал кашель умирающего деда и слёзы младенца. — Не дыми как паровоз, хочешь, чтобы тебя вырубило? — Трэвис усмехнулся и похлопал Сала по спине. — Ты ж вроде как расслабиться решил, а не упорно выплёвывать лёгкие. Они так-то очень важны для организма. Надо же что-то прокуривать в течение жизни. — Трэв, завали. Я твоего бубнежа больше не вынесу. Подними задницу и принеси мне воды, а не делай вид, что помогаешь своими ебучими прикосновениями. Трэвис разочарованно вздохнул, плетясь на кухню. Лапать бы куда интереснее. Интересный факт номер один: Диана Фишер коллекционирует фигурки цыплят. Трэвис скептически относился к женщинам, на кухне которых разбросаны эти самые цыплята, — они как будто делают вид, что все такие из себя домохозяйки и создают уют. Нихрена подобного. Интересный факт номер два: маленькая девочка с фиолетовыми волосами стояла спиной к Трэвису и разглядывала магнитик-цыплёнка возле холодильника. Неужели уже началось? Призрачный апокалипсис или действие марихуаны — Трэвис ещё не решил. — Ты ждёшь, когда я сдохну от приступа кашля? Где чёртова вода, Фелпс? — доносился приглушённый голос Сала. Голова, по ощущениям, стала весить на четыре фунта больше. Значит, всё-таки травка. — Прошу, ваша вода, сэр, — Трэвис показательно наклонился, на что Сал лишь хмыкнул. — Не прошло и века. Трэвис откинулся на спинку дивана и уставился в потолок, разглядывая трещины, которых, казалось, стало больше. — У тебя на кухне какая-то маленькая девочка. Сестра твоя? — Нет. Тебя быстро накрыло, Трэв. — Вот сиди и завидуй. — Трэвис подмигнул, на что Сал закатил глаза. — Мне тут не нравится. — Сделал Сал вывод, который крутился в мыслях у каждого жителя Нокфелла. — До этого места у меня и в мыслях не было раскуривать травку. По крайней мере не в пятнадцать лет. И не с такой компанией. — Он покрутил в руках закрутку, как забавную игрушку, а потом поднёс к губам. Трэвис не удержался от нервного смеха. Он никогда не задумывался, каким мелким пиздюком выглядит, когда травит свой организм первой попавшейся дрянью. Просто потому что здесь так принято — все это делают, приближают смерть по собственному желанию. — Почему не уедете? Сал уставился на него, как на идиота. Трэвис позволил себе целую минуту на любование. Шрамы — очень живописная вещь. А таких шрамов, как у Сала Фишера, нет ни у кого. — Работа. И всё тут. — Сал взмахнул волосами, перекрывая Трэвису доступ к лицу. Ну и хрен с ним. Волосы у Сала тоже красивые. Трэвису даже показалось, что они светятся. О, и они очень мягкие. Трэвис не понимает, откуда он узнал это. Не его же это рука сейчас опускается на синюю макушку, зарываясь глубже? Нет, точно не его. Сал бы тогда убил его, но Трэвис всё ещё жив. И это не его тело сейчас нагибается ближе, проводя носом по чужому виску. Откуда же тогда Трэвис знает, что Сал пахнет зелёным чаем с ежевикой? Сал чуть приподнимает голову, и их взгляды встречаются. Трэвис не мог понять, что они выражают — пелена в собственных глазах мешала ему, — но блеска упрека в них не было. Сил на разговоры больше не хватало. Мучительно долго они просто смотрели друг на друга, обжигая дыханием, и как бы спрашивая, кто первый перейдёт черту. Тогда Сал прикрыл глаза, и Трэвис воспринял это по-своему, накрывая его губы своими. Его тело, словно взятое напрокат, чужое, тугое, подчинялось через силу. Ленивое движение губ только подтверждало это. Каково же было его удивление, когда Сал взял инициативу на себя, настойчиво сминая губы напротив. Трэвису сносило крышу. Сал проталкивался языком ему навстречу, сначала проведя им по дёснам, потом по острым зубам. Трэвис просто не мог не пустить его дальше. Вы когда-нибудь кончали от одного лишь поцелуя? Вот Трэвис сейчас точно кончит. Особенно когда чужие руки хватают его за шею, слегка сдавливая. И Трэвис стонет ему прямо в губы, мысленно моля, чтобы Сал сдавил покрепче. Мысли о настолько сладкой смерти поработили в голове Трэвиса ещё один пункт в графе несбыточных желаний: умереть от его рук, перед этим желательно кончая. Трэвис даже не будет молить о пощаде. Краем глаза Трэвис заметил, как что-то чёрное и незаметное мелькнуло в коридоре. Пронеслось так быстро и стремительно, что у Трэвиса перехватило дыхание. И нет, не только потому, что воздуха им обоим уже не хватало, и Сал отстраняется лишь на долю секунды, чтобы примкнуть вновь, — Трэвис даже не мог понять, отстранялся ли Сал вообще? Сердце бешено застучало, пронося адреналин по всему телу. Это всего лишь галлюцинации. Подвала в квартире Сала не было, да и откуда бы ему взяться, а значит, и никаких чёрных теней здесь нет. Здесь только он и Сал. И это головокружительное чувство. Трэвис сжал его корни волос, слегка опрокидывая голову, и примкнул к белоснежной шее, желая лишь на следующий день услышать от Сала ругательства в его сторону. «Это всего лишь засосы, Сал, у каждого бывает. И у твоей мамы они были, она поймёт!» — скажет он, намеренно издеваясь. И может, тогда Сал снова примется его душить. Трэвис слышит, как Сал старается подавить все пошлые звуки, на которые было способно его ещё неопытное тело, и тихо смеётся ему в плечо. Сал отвешивает ему подзатыльник. Но лицо его горит от смущения, а значит, Сал понимает, что происходит. Неужели дурь захватила ещё не весь его разум? Трэвис оставит этот факт на потом, когда лидирующую позицию займёт мозг, а не то, что в штанах. Но только Сал тянется за очередным поцелуем, как Трэвис снова замечает движение в коридоре, в этот раз оно стояло в полный рост, наблюдая за ними. Возбуждение как рукой сняло, как будто и не было его вовсе. Он вглядывался в темноту, слыша, как сердце отстукивает похоронный марш. — Трэв? — Сал обеспокоенно смотрит на него. Интересно, кто первый отведёт взгляд? Трэвис или тень? «Оно не настоящее», — эта мысль отчаянно пыталась протиснуться в подкорку сознания, но Трэвис её отталкивал, как надоедливую муху. — Кс-кс-кс, иди сюда, Гизмо, не бойся. — Сал принялся звать кого-то из темноты. Трэвис напрягся. Из коридора выбежал большой рыжий кот и уставился на них чёрными глазками. Он недовольно смотрел то на хозяина, то на незваного гостя. Потом громко мяукнул, как будто ругнулся матом, только на кошачьем, и гордо покинул зал. — Вот засранец. Это Гизмо — мой кот. У тебя нет аллергии? Всё нормально? — Сал всё ещё обеспокоенно смотрел на него. Трэвис кинул последний взгляд на коридор, убеждаясь, что никакой чёрной тени там нет, и облегчённо выдохнул. Больше никакой чёртовой травы. Но поцелуй. Поцелуй можно.