Шутки благодати

Гавриил остался в бункере. Он говорил себе, что сделал это, чтобы восстановиться, чтобы вернуть свою благодать. Совсем не ради Винчестера. Младшего Винчестера. Сэма. Нет, совсем не ради него. Никогда. Когда почти каждый день ты лежишь в кровати из-за боли, которая накатывает, стоит тебе простоять на ногах больше часа, минуты тянутся как секунды, часы — как дни, а дни — как минуты. Месяц пролетает как неделя, неделя — как две. Ты теряешься во времени: вот было утро, вот наступила ночь. Числа на электронных часах различаешь только по подписям PM и AM. Такая обстановка заставляет задуматься… 2006 год. Тогда он был ещё трикстером и время от времени наказывал ублюдков самыми, по его мнению, лучшими способами. Тогда впервые в его долгой жизни появился Сэм Винчестер. Хоть они и открыли на него охоту и в итоге «убили» его, их тоже можно понять. Конечно, кол не убил его. Но всё же… 2008 год. Он поместил Сэма в день сурка и, признаться честно, это было весело. Правда, песня приелась ещё через пару недель. Бесконечно убивать Дина было забавно. Но почему? Зачем ему пытаться вдолбить в голову Сэма, что его привязанность к Дину, который вскоре умрёт, — это нездорово и самоубийственно? Эти люди открыли на него охоту, а он пытался его ещё чему-то научить? Пытался сделать его потерю более лёгкой для Сэмми? Зачем тратить на это свои силы? Вот именно — незачем. Только если он… да нет, быть такого не может. 2009 год. Поместить Винчестеров в страну телевидения было очень весело. Он же сделал это ради того, чтобы Сэм и Дин сказали «да» его братьям? А точно ли ради этого? Нет, ну конечно, он хотел ещё и поглумиться над ними, но это не суть. Вспоминая эпизод в больнице, зачем он это сделал? Он намеренно превратился в девушку, подошёл к младшему Винчестеру и зарядил ему пощёчину. Было бы весело, только есть одно «но». То, что он сказал ему… он и вправду так считал. Он талантливый, но такой трус… 2010 год. В тот день он «погиб». Но ради кого? Ради того, чтобы спасти мир? Да. Чтобы остановить своих братьев? Да. Но в основном — ради одного конкретного человека. И он никогда бы не позволил своему брату веселиться с этим человеком. Этот человек спас мир в тот год. «В чем?» «Моя» «ПРОБЛЕМА!» Гавриил думал об этом почти каждый день, пока не пришёл к одному конкретному выводу: его собственная благодать уже так давно выбрала своего человека, а он прошляпил всё. И только после этих размышлений он смог пойти дальше, осознавая, что случилось буквально недавно. Сэм принял его к ним домой после того, как он над ними столько издевался. Сэм лично обработал каждую его рану. Сэм приглядывал за ним все эти дни. И именно когда Сэм сказал, что он ему нужен, Гавриил решился заговорить. Именно из-за его слов он перестал забиваться в угол. Эти размышления были одновременно ненавистны ему и одновременно так приятны. Так и проходили дни в бункере, пока его благодать восстанавливалась, терзая его тело с каждым днём всё меньше и меньше. Вот он смог встать и спокойно позавтракать, и Сэм смотрел на него с такой гордостью, что ли? Вот он смог пройтись по бункеру, осматривая помещение. Вот он смог выйти на улицу и прогуляться. Но боли всё равно время от времени его доставали. Вот и сегодня утром. Они спокойно завтракали. Хоть Гавриил и был любителем поспать до обеда, раньше он мог даже намеренно дремать посреди дня, но сейчас из-за своего восстановления он ложился поздно, просыпался рано. Так что сейчас он завтракал в то же время, что и Сэм, который просыпался всегда достаточно рано. Железный стол мутно отражал свет от ламп. От еды шёл небольшой пар, и он ел. Да, он ел, хоть это и не нужно таким, как он, но он очень долго жил среди людей, плюс обличие Локи тоже давало свои плоды. — Гейб, — Сэм обратился к нему, чтобы разбавить напряжённую тишину, повисшую между ними. — Что такое? — Гавриил поднял голову, обращая всё внимание на собеседника напротив. Он старался, чтобы его голос звучал беззаботно, но в груди неприятно кольнуло. — Как ты? Как ты себя чувствуешь? — В глазах Сэма светилась искренняя забота, от которой Гавриилу становилось одновременно тепло и невыносимо тоскливо. — Я? Нормально. Иногда боли возвращаются. Но думаю, скоро я смогу вернуться в строй. — И тогда ты снова сбежишь? — Сэм решил задать вопрос напрямую, и в его голосе проскользнула горечь. Гавриила этот вопрос отправил в нокаут. Да, он часто сбегал, и у него была своеобразная репутация. Но после дней, проведённых наедине со своей головой, он не был уверен, что хочет уходить в этот раз. Теперь его что-то держало. Что-то, чему он не мог дать имя. — Кхм, — Гейб попытался собраться с мыслями и вернуть прежний настрой. — Посмотрим. Нет, настрой вернуть не получилось. Голос прозвучал слишком тихо и неуверенно. Тогда он вскочил из-за стола и направился к комнате, в которой остановился. Быстро юркнул внутрь и запер дверь, оставляя Сэма на кухне в ступоре. «Он опять сбежал», — с горечью подумал Сэм, глядя на захлопнувшуюся дверь. «Я опять сбежал. Вот дурак», — мысленно выругался Гавриил, прижимаясь лбом к холодной двери. В планах было запереться и никого не впускать весь день, ссылаясь на обострившуюся боль. Правда, она и вправду обострилась к вечеру. Но позвать Сэмми он не осмелился, оставаясь мучиться с болью в спине. Он не пускал никого, даже Каса, который, как-никак, был его братом. Вечером вместо Сэма с Дином на охоту уехал Кастиэль, потому что младший Винчестер остался приглядеть за архангелом. Как бы Сэм ни был зол на него за утро, он не мог со спокойной душой проходить мимо комнаты, из которой доносились болезненные стоны. Не выдержав, он в очередной раз остановился у двери. Сэм зашёл в ванную, взял аптечку. Возможно, это не поможет, но всё же. Он постучал в дверь. — Гейб! Я знаю, что тебе плохо. — Сэм дёрнул ручку. — Впусти. Я хочу помочь. Через минуту дверь приоткрылась. Перед ним стоял Гавриил, но какой-то не в себе. Волосы взъерошены, на коже испарина, одежда влажная от пота. И он так весь день? — Да? — Голос архангела звучал хрипло, а в глазах застыла боль. — Гейб, что случилось? — Сэм шагнул вперёд, сокращая расстояние. — Всё нормально… — начал было Гавриил, но его голос угас, и он, пошатнувшись, грохнулся на плечо Сэма. Он что-то невнятно пробубнил, хватая ртом воздух. — Ладно. Давай-ка. — Винчестер подхватил его под руку и поволок к кровати. Он попытался усадить его, но тот, едва коснувшись матраса, тут же упал на него лицом вниз. Так спина болела меньше. — Всё совсем не нормально. Объяснишь? В ответ послышалось только недовольное кряхтение, но потом Гавриил решился рассказать. Всё-таки это Сэм, а не кто-то левый. — Дело в моих крыльях, Сэмми. — Гейб прокряхтел и, почти не меняя положения, стянул футболку, которую ему выдал младший Винчестер. На спине, в шести местах, где должны были быть крылья, отчётливо виднелась покрасневшая кожа и царапины. Винчестер наклонился, чтобы посмотреть поближе. В двух местах, до которых можно было дотянуться рукой, красовались длинные красные полосы — следы от когтей или кнута. — Поподробнее объяснить не хочешь? — Это… Это сложно объяснить. Лучше покажу… только отвернись. — Гейб приподнялся, опираясь на локти, и повернул голову. — Пожалуйста. Сэм послушно отвернулся, но даже так он не мог не обратить внимание на вспышку света за спиной и на золотистое перо, упавшее ему на плечо. Когда он обернулся, его встретила одновременно прекрасная и неумолимо жалостливая картина. Шесть крыльев уже уложились на спине и на кровати, но они были, мягко говоря, в плачевном состоянии. Некоторые перья переплелись между собой пушинками, отчего тянули друг друга, что, наверное, было невыносимо больно. Где-то виднелись ссадины. Где-то перья почти выпали, у основания виднелись даже не царапины, а надрезы, ещё не ставшие даже розовыми. Видимо, Асмодей успел поиздеваться не только над его телом, но и над его крыльями. — Гавриил… — Винчестер провёл пальцами по одному из крыльев, пытаясь полностью оценить проблему. Он чувствовал, как под его пальцами дрожит архангел. — Могу ли я как-то тебе с этим помочь? — Честно? Да, можешь. Но это достаточно трудно. — Ничего. Я уже лечил тебя. — Сэм поудобнее устроился на кровати, подтягивая к себе ближайшее крыло. Оно было вторым в правом ряду — с ним будет легче. Он устроил его на своих коленях, бережно поддерживая основание. Рядом он положил старую аптечку болотного цвета с красным крестом. — Что для этого нужно? Ну… чтобы помочь. — По факту, всё то же, что и для обычных людей. Бинты, антисептик, пластырь, пинцет или что там. — Гавриил повёл крылом, лежащим на чужих коленях, прижимая его к тёплым рукам, которые его всё ещё держали. — Я точно знаю, что в крыле, которое ты держишь, что-то застряло. — Хорошо. Тогда мне нужно его осмотреть. — Сэм приподнял крыло, осматривая его от кончика до основания. Предстояло распутать перья, обработать ссадины и порезы у основания… А вот на изгибе крыла был воткнут… болт? Он был меньше, но конец был точно таким же. Винчестер коснулся его пальцем и услышал шипение снизу. — Что это за гад себе позволяет? — Как только Сэм понял, что сказал это вслух, он понадеялся, что Гейб не услышал. Но удача была не на его стороне. — И не говори. — Если бы архангел не лежал на животе, Сэм бы увидел румянец, заливший его щёки. — Мне нужно его достать. Понимаешь? Будет очень больно. Гейб кивнул, зарываясь лицом в подушку и сжимая её в кулаках. Он уже приготовился кусать ткань. Тогда Винчестер взял пинцет и протёр его спиртовой салфеткой. Рядом он приготовил ватку и повязку. Он приподнял крыло, стараясь обходить болезненное припухшее место. Кончиками пальцев он нащупал стержень, прощупывая, насколько глубоко он вошёл. — Я потяну. На раз… два. — Сэм резко дёрнул, не сказав «три». Слава богу, получилось с первого раза. Он быстро отложил «говнюка» на тумбочку. — Ах ты! — Гейб уже хотел нагрубить ему за несоблюдение правил, но быстро притих, когда холодный обеззараживающий состав коснулся раны. — Тихо-тихо, — прошептал Сэм, дуя на ранку. — Почти готово. Потом Винчестер приложил ватку и наложил повязку. Постепенно боль в этом месте притуплялась, и Гейб смог спокойно повести крылом, напоминая Сэму о деле, потому что тот, похоже, отвлёкся и о чём-то задумался. Сэм опомнился и принялся за более лёгкую работу — обрабатывая царапины. Потом он перехватил крыло и приподнял его повыше, чтобы увидеть, в каком состоянии их основание. Нужно было промыть порезы и намазать кожу вокруг, чтобы успокоить зуд. Так он и сделал: сначала он протирал ваткой порезы, подставляя их холоду после. Потом он перешёл к основанию и не смог не отметить жалобный скулёж архангела, как только холодная субстанция коснулась повреждённой кожи. — Эй? Гейб, ты ещё со мной? — Сэму с этим крылом оставалось только распутать перья. — Да… — Гавриил повернул к нему голову и улыбнулся настолько, насколько мог. — Да, всё нормально. — Хорошо. — Сэм провёл пальцами по золотистым перьям на ощупь, ища узлы, и, когда находил их, бережно распутывал, стараясь не вырвать их ненароком. Узелок за узелком, перья отпускало, и Винчестер укладывал их в нужное положение. Он гладил их, поправлял каждое пёрышко, чувствуя, как под его пальцами крыло становится более мягким и послушным. По завершению своей работы Сэм уложил крыло на постель, вытягивая его. — С этим я закончил. Ты как? — Лучше. — Гавриил вытянул это крыло полностью, не скрывая стона облегчения. Это что сейчас были мурашки? Сэм попытался отогнать мысли об этом и сосредоточиться на своей работе. Следующие крылья давались легче, потому что вытаскивать железки ему не приходилось. Гавриил постепенно млел в его руках. Он больше не сжимался от каждого прикосновения, а наоборот, тянулся к рукам Сэма. В какой-то момент он и вовсе уснул, посапывая в подушку. С такой стороны он даже казался милым. Почему Сэм вдруг посчитал его милым? Он же ему даже не друг. Нет? Да, конечно, он уже пару недель каждый день наведывается к нему, чтобы проведать, заботиться о его состоянии. И прямо сейчас ухаживает за прекрасными крыльями, которые безусловно были бы ещё красивее, будь они в нормальном состоянии. Сэм не мог не заметить его привлекательности, но всё же. Погружаясь в свои мысли, он и не заметил, что, пока одной рукой разбирался с крылом, другой зарылся в перья, поглаживая их. Это успокаивало. Он отдернул бы руку, но Гейб спит. Значит, можно позволить себе маленькую шалость. Он продолжил разбираться с ранами и перьями. Возможно, у него глюки, потому что он устал, либо крылья стали более яркими и начали слабо светиться. От осознания того, что он заставил архангела светиться, просто решив помочь ему с болью, на душе стало тепло. Вот он почти закончил. Осталось всё осмотреть на предмет того, что он мог упустить. Он приподнимал крылья, параллельно их разминая на случай, если они затекли. — Надеюсь, тебе станет легче, Гейб… — Сэм уже хотел встать и укрыть бедолагу одеялом, оставив его отсыпаться пару дней. Но его схватили за запястье, удерживая на месте. — Стало. — Гавриил повернул голову в его сторону и улыбнулся. В его золотистых глазах плясали искорки. — Присядешь? — Конечно, — выдохнул Винчестер, не совсем понимая, почему Гейб попросил его остаться. Он сел рядом, выжидая дальнейших действий архангела. Тот привстал, выгибаясь в спине с хрустом, и расправил крылья. Кончик одного из них ткнул Сэма в щеку, будто дразня. — Спасибо тебе, — прошептал Гавриил, и в его голосе не было привычной колкости. — Пожалуйста. Не мог же я оставить тебя помирать от боли, Гейб. Сэм заметил, как покраснели щёки Габриэля, но списал это на глюки от усталости, как и бабочек в животе. Он старался пропускать мысли о том, откуда взяться усталости в восемь вечера, при том что он весь день сидел в бункере. — Могу я задать вопрос? — Сэм обернулся к нему. — Ты уже задал. То есть да, конечно, задавай. — Когда ты проснулся? — В голове Винчестера пульсировала только одна мысль: «Хоть бы только что». Гавриил усмехнулся и сказал, испытующе заглянув в чужие глаза. Хотя чужими они в последнее время не казались. — Почти сразу после того, как задремал. Винчестер залился краской, но старался максимально не подавать виду. Он чувствовал, как земля уходит из-под ног. — Слушай, Гейб… — Молчи. Вот, молчи. — Гавриил приблизился, сокращая расстояние между ними до минимума. Его дыхание касалось губ Сэма. Но ради приличия он не кидался на него сразу, давая Винчестеру право выбора. Сэм решил только одно, когда заглянул в его глаза. К чёрту. Правда, к чёрту всё. Он положил руку на щеку Гавриила, притягивая того, и оставил на его губах короткий, пробный поцелуй. Он сразу отстранился, боясь спугнуть. Передышку ему дали в пять мучительных секунд, за которые он успел подумать, что Гавриил сейчас уйдёт из комнаты, да что там — из бункера, и не попрощавшись исчезнет ещё на пару лет. Но все сомнения рассеялись, когда архангел притянул его обратно, придвигаясь как можно ближе, не разрывая при этом поцелуя. Поцелуй быстро перешёл из простого соприкосновения губ в голодный и мокрый. Вёл его определённо Сэм, легко перехватив контроль над ослабленным после лечения Гавриилом. Он чувствовал, как дрожит архангел под его руками, как его дыхание сбивается. Гавриил провёл рукой сначала по его плечу, потом добрался до ладони, переплетая их пальцы. Винчестер был не против — совсем нет, он наоборот сильнее сжал его руку, отвечая на жест. В какой-то момент ему показалось, что рядом он услышал шаги и хихиканье. Но, скосив взгляд в щелочку приоткрытой двери, он никого не заметил. Зря только отвлёкся, но это можно исправить. Он снова припал к губам архангела. Он хотел было уложить его на постель, но вспомнил, что это может оказать давление на ослабленные крылья. Винчестер занёс руку за спину Габриэля, добираясь до основания крыльев, и снова зарылся пальцами в перья, поглаживая их у самого основания, где кожа была особенно чувствительной. Гавриил сбился с темпа, отлипая от охотника, и глухо простонал, упав головой ему на плечо. Эта реакция показалась Сэму очень занятной, так что он зарылся уже всей ладонью, перебирая перья и слегка сжимая их. — Чёрт, Сэмми… — Голос архангела был приглушён, потому что тот уткнулся в его плечо почти полностью. — Что такое? — Винчестер не скрывал усмешки. Он прекрасно всё понимал, видя, как архангел тает в его руках. — Знаешь… — Гейб не знал, куда ему податься: ближе к рукам, держащим его крылья, или ближе к Сэму, прижимаясь всё ближе и ближе. Выбор пал на второй вариант, и, не думая ни о чём, кроме Винчестера перед собой, Габриэль припал к нему ещё теснее. — Было очень сложно задерживаться, когда ты битый час трогал мои крылья. Их руки пришлось расцепить, потому что Сэм повёл ладонью по обнажённой груди Гейба, задевая соски, и вслушиваясь в его стоны у своего плеча. — Да? — Охотник повёл рукой дальше, оглаживая уже внушительный стояк сквозь слои одежды. Около уха раздался скулёж. Гавриил перекинул ногу через колени Винчестера, усаживаясь сверху, и снова утянул Сэма в поцелуй, занося обе руки ему за голову и зарываясь пальцами в длинные волосы. Винчестер положил обе руки на спину архангела, сжимая основания нижних крыльев. Гавриил в ответ нетерпеливо подался вперёд, пытаясь найти хоть какое-то трение. Понимая, к чему всё идёт, Сэм попытался немного отстранить Гейба, чтобы сбегать в свою комнату за всем нужным. Но Гавриил отпускать его был не намерен и вопросительно на него посмотрел, когда тот попытался его отодвинуть. — Гейб, чтобы мы могли продолжить, мне нужно… — Цыц. — Гавриил припал к нему губами, оставляя ещё один короткий, требовательный поцелуй. — Скажи, где она лежит. — В тумбочке у кровати, верхний ящик. Раздался щелчок, и рядом с ними на кровать упал тюбик смазки. — Иногда способности помогают не только в бою. — Габриэль прижался к нему, будто чтобы обнять, но в итоге он повалил охотника на кровать, наваливаясь сверху. Он уткнулся в его шею, покрывая её быстрыми, жадными поцелуями и покусывая кожу. Сэм запустил одну руку ему в волосы, перебирая прядки. Вторую руку он пустил вниз, помогая стянуть с него штаны. Архангел не остался в долгу и, немного приподнявшись, начал расстёгивать рубашку Сэма, пуговица за пуговицей, целуя каждый освободившийся участок кожи. Когда с ней было покончено, Винчестер приподнялся и стянул её, как последнюю преграду, перед тем как снова прижать Гавриила к себе, утягивая в новый, глубокий поцелуй. Когда вся одежда была благополучно сброшена, Сэм нащупал на кровати смазку. Но прежде чем выдавить содержимое тюбика на пальцы, он всё же решил спросить, заглядывая в глаза архангелу: — Готов? — Спрашиваешь ещё? — Гавриил провёл рукой по обнажённой груди Винчестера, собирая чужое тепло, и выгнулся навстречу. — Конечно, да. Сэм быстро их перевернул, и Архангел оказался снизу, лежа на спине. Его крылья распластались по всей кровати, поблёскивая в свете лампы, словно золотое покрывало. Винчестер приставил один палец к входу и потихоньку протолкнул его, боясь навредить. Попутно он вспоминал всё, что знал об этом, стараясь быть предельно осторожным. Чувствуя, как тот сжимается вокруг его пальца, Сэм застонал. Гавриил был нетерпелив до ужаса, и даже несмотря на дискомфорт, он старался вобрать палец как можно глубже, потому что возбуждение перешло в стадию боли. Возможно, он впервые в своей жизни до боли хотел кого-то. — Тихо, тихо, — прошептал Сэм, второй рукой поглаживая его по бедру. — Всё хорошо. Когда Винчестер понял, что можно, он вытащил палец и приставил два. Под протяжный стон архангела снизу он ввёл их. Он постепенно увеличивал темп и разводил пальцы, растягивая его. Он двигался медленно и ритмично, но как только он протолкнул пальцы глубже, Габриэль прогнулся в спине до хруста, сжал руки на одеяле и гортанно простонал: — Чёрт, Сэмми. Если ты продолжишь в таком духе… — То что? — Сэм весело улыбнулся и снова проехался пальцами по чувствительной точке, надавливая на неё. Габриэль откровенно заскулил, прикрывая рот рукой, чтобы хоть немного заглушить громкие стоны. — Подлец, — съязвил тот, но быстро заткнулся, когда Винчестер добавил третий палец и снова прошёлся по простате. Через минуту, которая по мнению Гавриила длилась мучительно приятную вечность, Винчестер вынул из него пальцы. Он распределил остатки смазки по своему члену и наклонился, чтобы запечатать Гавриила в новом поцелуе. Он просунул одну из рук под спину Габриэля и снова зарылся пальцами в перья, поглаживая их основание. — Давай уже, — Гавриил в нетерпении подался бёдрами навстречу, и Сэм правильно воспринял этот жест. Он вошёл всего на пару сантиметров, давая архангелу время привыкнуть к ощущению наполненности. Но и этого с головой хватило Архангелу, чтобы выгнуться всем телом. — Сэмми… — Что такое? — Сэм немного отстранился, заглядывая в глаза напротив, чтобы понять, что случилось. Он замер, давая Гейбу контроль. — Пожалуйста… — Гавриил толкнулся назад, насаживаясь глубже, и уткнулся лицом в стык плеча и шеи Винчестера, вдыхая его запах. Сэм не хотел заставлять ждать своего архангела, так что послушно толкнулся глубже, входя до конца. Когда он толкнулся до конца, то мог поклясться, что услышал, как хрустнула спина Гейба от того, как сильно тот выгнулся. Сэм замер, давая ему время привыкнуть, и начал двигаться, постепенно наращивая темп. Каждое движение было глубоким и размеренным. Гавриил вцепился в его спину руками, оставляя красные следы от ногтей. Он очень хотел сказать очень многое о том, как любит Сэма, как жалеет о том, что сбегал каждый раз. Но его положение позволяло ему только развратно стонать с каждым толчком и сыпать бессвязными словами, превращаясь в комок нервов и желания под его руками. — С-Сэмми… я скоро… — Слова вылетели с придыханием, потому что он и вправду был на грани. Тогда Сэм подхватил его под спину и снова сел, опуская Гавриила до конца под его громкий, срывающийся стон. В таком положении Габриэль был чуть выше, и он мог спокойно заглянуть в его глаза, которые блестели под светом лампы, полные желания и нежности. Ему очень льстило, что он заставляет архангела, сына божьего, вот так распадаться под его руками. Гавриил и сам уже подстроился под толчки, беззастенчиво постанывая с каждым разом всё громче, из-за чего Сэму пришлось затыкать его поцелуем. Сэм и сам был на грани, так что, чувствуя, как приближается к пику, он положил одну из рук на член Гавриила и начал водить рукой в такт своим движениям, крепко сжимая его у основания и поглаживая большим пальцем головку. Тогда Гавриил и отпустил себя. Он уткнулся лицом в его плечо и жалобно проскулил: — Я… Я люблю тебя… Он и сам не понял, как это вырвалось, но додумать ему не дали ускорившиеся движения, которые в два счёта довели его до пика. Он излился в его руку, сжимаясь вокруг него и выкрикивая имя Сэма в его плечо. Через пару движений Сэм и сам кончил, оставляя укус на шее Гавриила и изливаясь глубоко внутри него. Они оба обессилено свалились на кровать, пытаясь отдышаться. Гавриил, собрав остатки сил, быстро привёл их в порядок с помощью своей силы: убрал беспорядок, вытер влагу с кожи и укрыл их одеялом. Он уже подумал, что Винчестер сейчас уйдёт, что это было лишь разовое снятие напряжения. Но тот только лёг рядом и прижал архангела ближе, утыкаясь носом в его макушку и обдавая волосы горячим дыханием. — Я тоже тебя люблю, — прошептал Сэм в его волосы, сжимая его в объятиях. Они провалялись так до самого вечера, пока обоим не приспичило перекусить. Всё-таки первый раз с любимым человеком забирает много энергии, а Гавриил, несмотря на свою божественную сущность, был истощён. Когда они спустились на кухню, то обнаружили там Дина и Каса. Но почему они уже вернулись домой? И, главный вопрос: когда они пришли? — Доброе утро. — Кас почему-то замялся и, бросив короткий взгляд на счастливую пару, выбежал из кухни. — Что это с ним? — Сэм проводил Кастиэля взглядом, пока тот не скрылся, а потом обернулся обратно, ловя весёлый взгляд брата. — Это тебя спросить нужно. — Дин постучал пальцем себе по шее, намекая на то, что на шее Сэма красуется алое пятно со следом зубов. — Вы нас обоих застали врасплох, когда мы вернулись. Из последних сил, которые оставались у младшего Винчестера, он задал вопрос: — И… когда вы вернулись? — Почти сразу. Дело оказалось не по нашей части… — Дин ухмыльнулся, явно наслаждаясь смущением брата. — Я, наверное, отойду, — весело сказал Гавриил и пулей вылетел из кухни. Как бы он ни любил своего Сэма, он всегда был не против его подколоть. Сэму оставалось только с позором принять ношу и сесть за железный стол, закрывая лицо руками. Он был готов провалиться сквозь землю, но на душе у него было легко и тепло, как никогда раньше.