Горит одна звезда

— Я не понимаю, с чего маме переживать? У нас лучшая команда на свете. Рудаков вообще легенда выпуска, первое время я даже руку ему пожать стеснялся, — Артем замер у перил, глядя на полигон. Кир старался не смотреть на пустое поле, наблюдал как ветер перебирал темные волосы старшего брата. — Дело не только в маме. Я тоже боюсь. Это даже не чужая страна. Там совсем другая физика и… никого-никого. Я столько программ смотрел о том, как из-за ерунды космонавты умирали. Как маленькая ошибка… — Кир, это было сто лет назад, — перебил Артем. Он улыбался. — Твой брат в двух шагах от того, чтобы стать героем. Пожалуйста, мне будет приятнее, если вы с мамой будете просто гордиться мной. — Мы понимаем, — Кир вздохнул, обернулся к полигону. Даже он казался огромным и пустым, что уж говорить о космосе. — Я бы никогда не решился… Ты молодец. — Но не твой герой? — спросил Артем. — Ты будешь моим героем, когда вернешься, — пообещал Кир, изобразил неуверенную улыбку. Артем приобнял его за плечи, но от брата почему-то не было тепла. Весь он был как резиновый — вроде мягкий, а вроде и не живой. И Кир начал понимать… До чего же противный звук у него был на звонке. Какой-то стандартный, неотличимый от будильника. В комнате полумрак, за окном явно накрапывало. Кир откопал из-под подушки телефон, сел в кровати и, прочистив горло, нажал принять вызов. — Спал? — раздражённо спросил женский голос в трубке. — Нет, — соврал Кир. От духоты и отсутствия кондиционера темные волосы на затылке слиплись от пота. Все собирался подстричься, но для этого нужно было в город ехать, а на это никак не находилось времени. Еще и челка в глаза лезла. — Ты уже выйти должен. — Уже шнурки завязываю. — Жду ещё две минуты, — и звонок тут же сбросился. С верхнего яруса в Кира прилетела подушка. На часах — шесть утра. Ещё час до подъёма. Если бы он вовремя проснулся, то спросил бы, видела ли она погоду. Но теперь поздно было перезванивать и говорить: «А вообще я тут в окно посмотрел, и подумал, что ну его нафиг». Как ни старался, а в две минуты он не уложился, а кроме того ещё нашумел и получил угрозы от соседей по комнате. Кровать Егора была пуста. Мог бы и разбудить. У входа в общежитие никого уже не было. Кир побоялся звонить Вике и набрал номер Егора. — Ты вышел? — спросил тот. — Только не говори, что вы меня разыграли и никуда мы не идём, — проворчал Кир. — На стадионе, — ответил Егор. — Ворота открыты, подходи. Кир скинул звонок и направился к стадиону. Солнце ещё не взошло, но небо уже светлело, и всю базу было видно. Из-за таких, как брат Кира, все в его поколении снова хотели стать космонавтами. Кир был уверен, что пойдёт работать ветеринаром. Его не пугали не коровьи жопы, ни чванливые хозяева породистых котов, а вот космос пугал. Но сюда Кир тоже поступил из-за брата. Во-первых, у него как у родственника героя была квота на это, и его взяли бы с любыми оценками и физическими характеристиками. А во-вторых, Артем пропал в космосе примерно два года назад. Миссия состояла в том, чтобы выйти за солнечную систему и вернуться обратно. При этом они попутно высаживались на некоторых спутниках и астероидах. Иногда связь пропадала, и это было нормально. Но когда в очередной раз связь отключилась, а потом подключилась снова — ничего уже не было. Пропал корабль, пропали космонавты. Кир сначала думал, что это какая-то ошибка. Космос же огромный. Наверняка они где-нибудь затерялись. Все эти учёные точно хорошо посмотрели на том спутнике? Может быть, они перепутали спутник? Может быть, они просто не видят корабля в таком огромном космосе? Огромном, пустом, холодном космосе. Ночами Киру снились кошмары: в них он в деревне играл с братом в прятки. Небо темнело, Кир плакал, что их ждут дома, а брат пропал. Потом он оставался один на один с огромным звёздным небом и знал, что брат спрятался где-то там, и теперь Киру возвращаться домой одному и говорить матери, что брат больше не вернётся. Кир обещал семье, что не отправится так же в космос. В конце концов в космические экипажи выбирали по три самых достойных человека из выпуска. Самых умных, самых сильных, и ни тем, ни другим Кир ни был. Он просто хотел найти кого-нибудь, чтобы его попросить получше поискать космический корабль брата и его экипаж. Кир понимал, что даже если они и правда там потерялись, за два года они бы уже умерли от голода и жажды. Но он продолжал во что-то верить. Готов был забить на свои мечты ради призрачной надежды узнать, что там произошло. Он считал, что в первую очередь из-за матери. Кажется, она переживала больше всех. Кроме того, на него накладывались общие надежды. Все считали, что раз старший брат пропал, то младший должен пойти по его стопам и разобраться со всем этим. Но Кир не понимал, каким образом. Это все равно, что камни в небо кидать. И все же, эти два фактора не уговорили бы его окончательно сюда поступать. Решающим было то, что Егор и Вика, его самые близкие друзья, подали документы сюда. Без полётов в космос это казалось весёлым: жить в общежитии, есть всем вместе в столовой, ездить в город на выходные. Все равно что очень долгий летний лагерь, в котором они будут отдыхать втроём. Но даже сейчас реальность была очень далека от того, что он представлял. Кир готов был смириться с подъёмами в семь, а если уметь быстро собираться, то и до половины восьмого можно было пролежать в кровати. Но по физическим данным он сильно не дотягивал даже для стабильной учёбы тут. Если поступить ему помогло родство с братом, то терпеть его тут с такими показателями вряд ли стали бы. Друзья решили помочь и пообещали вставать вместе с ним и бегать до подъёма. Им, казалось, это было не в тягость и тоже хотелось подтянуть физические показатели. Егор, высокий и коренастый, немного полноватый, но со взглядом ласкового теленка, ждал его у открытой калитки на стадион. Вика уже стояла на дорожке и разминалась, потягиваясь в стороны. Со своим темным каре и круглым лицом, а также крепким телосложением, она напоминала главную героиню из «Кавказкой пленницы». — Мог бы и разбудить, — шепнул Кир. Егор улыбнулся и ответил: — Я будил. Мне казалось, ты встаёшь. Вика закончила разминаться, когда Кир и Егор подошли. Она выглядела злой, обиженной, скользнула по ним взглядом и тут же отвернулась, но спросила: — Готов? Значит, не так все плохо было. Кир не был готов. Тело все ещё не ощущало себя до конца проснувшимся. Он думал, что раз за окном такая погода и начинает накрапывать дождь, то это поможет ему хоть немного взбодриться, но организм наоборот, больше всего хотел сейчас в тепло и доспать. Но он соврал: — Готов. Тогда они заняли каждый по дорожке, и по команде втроём сорвались на бег. Они бежали не так, как обычно бегают утренние бегуны, они изо всех сил неслись, словно это была стомеровка. В конце концов они же и раньше тренировались, а не просто решили бегать с понедельника и впервые вышли в шесть утра. Тренировки в академии были постоянными и на них выделялась половина учебного времени. Кир завидовал тем, кто шёл на них с радостью. Ему они, во-первых, давались тяжело, а во-вторых он всем проигрывал. Первым до отметки добежал Егор, коснулся её рукой и побежал в обратную сторону. Вика — второй, и Кир как всегда на несколько секунд позже. А дальше его тело решило, что с ним о таком не договаривались. Как иначе это объяснить — Кир не понимал. Он запнулся об собственные ноги, на ровном асфальте, и начал падать на бок, потом ещё и проехал по мокрому покрытию и не сразу остановился. Хотя на Кире был спортивный костюм с длинными рукавами, но рука и бок ощутили это так, будто их попытались нашинковать на тёрке. Егор и Вика тут же прервались и бросились к нему, потому что даже со стороны казалось, что падение серьёзное. И Кир было подумал, что все закончилось, но на стадионе послышался смех. Громкий, звонкий, ни капли не скрывающийся и не пытающийся хоть как-то себя остановить. На входе, за воротами, стоял Вадим, одетый в форму кадета. Высокий, со светлыми на вид жесткими волосами, торчавшими вечно в разные стороны, сколько он их не причесывал. Он вообще непонятно что забыл у стадиона в такую рань. Впрочем, возможно шёл с ночного дежурства и услышал шум на стадионе, заинтересовался. Киру стало ещё более мерзко, он попытался подняться, не принимая помощи от друзей. Вадим уже входил на стадион, продолжая посмеиваться, хоть и тише. Он остановился за несколько метров до беговой дорожки и громко сказал: — Бросайте его. Вы же видите, он бесполезный! Обычно, когда не повезёт учиться в школе с местным хулиганом, с которым даже родители не знают, что делать, то успокаиваешь себя тем, что вот закончишь ты эту школу, и хулиган пойдёт как и положено спиваться, работать грузчиком на местном складе, пить пиво перед телеком или как там ещё положено жить бывшим хулиганам. Но уж никак не в престижную космическую академию! Тем более не в такую, куда не так просто попасть. Вадим был не очень башковитым, но отлично вытягивал все физически. Ему и тренировки были лёгкими, и был он на них одним из самых сильных. Конечно, будучи только сильным, он не смог бы поступить, но говорили, что на экзамене на тренажёрах он выбил лучший результат, после этого его не могли не взять. Потому что все равно в космической команде невозможно всем быть и умными, и сильными, и хорошими пилотами. Все равно будет распределение ролей, и поэтому если кто-то оказывался в чем-то лучшим — его брали. Но космическая академия! Учиться тут стоило немыслимых денег, но Вадим смог выбить стипендию! А главное, школа кончилась, но его приходилось и дальше терпеть! — Он хоть что-то делает, чтобы это исправить, — беззлобно возразил Егор. — А вот тебе стоило бы подтянуть учёбу… — Снова в город сбегал? — угрожающе начала Вика. Казалось, она даже прикрыла Кира собой. Словно защищала его. Хотя Вадим не пытался его ударить с тех пор, как они сюда поступили — за малейшую драку из академии выгоняли. Но, как говорится, эта собака теперь делала больно иначе. — Наверное, ты бы предпочёл, чтобы никто не видел, как ты возвращался? — А, я понял, — Вадим поднял руки, словно сдавался, и сделал два шага назад. — Я никому не говорю, как этот кретин упал, споткнувшись об себя же, а вы никому не говорите, что меня видели. Вадим подмигнул и направился к выходу. Возможно, Вика была права, когда закрыла Кира. Вадим никогда не трогал ни Егора, ни девушку. Возможно потому, что они тоже были сильными. Зато выбрал Кира своей идеальной жертвой и постоянно доставал его. Нормальный человек прошёл бы мимо, тем более если нельзя палиться, что где-то шлялся ночью. Кир старался избегать его, Вадим же словно специально его искал. Кажется, для него это было весело. Кир сначала злился, пытался драться, это не помогало, а только больше раззадоривало. Потом игнорировал, старался не давать ответной реакции, преследования не заканчивались. Потом огрызался в ответ, и Вадим принимал это уже как весёлую игру двоих приятелей. Как-то Киру пытались передать тесты для Вадима — подумали, что они приятели. В другой раз спросили, почему Вадима нет на лекции. Кир каждому объяснял, что они не друзья даже близко, что это Вадим за ним всегда таскается, что с этим что-то надо делать, например не потворствовать и не называть их друзьями, и люди каждый раз спрашивающие выглядели растерянно, словно что-то не так поняли. — Он все ещё тебя достаёт? — спросил Егор. Было понятно, что на сегодня с тренировками покончено. Убедившись, что Вадим ушёл, Кир закатал рукав. На коже осталась кровь, ладонь он тоже свёз до сукровицы. — Мне кажется, он вдруг решил, что мы подружились. Что-то вроде земляков, которые должны держаться вместе. Я понятия не имею, как от него избавиться. — Да, мне тоже так показалось, — заметил Егор. — Я пытался поговорить с ним, и он сказал, что извинился перед тобой за то, что было в школе. Что был тогда не очень умным, и сейчас все по-другому, просто он нас троих тут лучше всех знает. Вадим не врал. Он извинялся. Может быть, ему это даже стоило каких-то моральных сил. Но Кир не сказал ему, что простил, да и не собирался прощать. Почему он решил, что словами вообще можно как-то загладить то, что было раньше, а потом продолжать делать все то же самое? — В медпункт надо? — предложила Вика. С Киром она говорила уже совсем другим тоном. И не таким, как с Вадим, и не таким, как с ним же недавно. — Нет, царапина. Вика кивнула и негромко добавила: — Не думай, что после этого мы бросим тренироваться. Даже если ты каждый день будешь падать, со временем ты научишься. — Да я не специально, — Кир заспешил к выходу. Егор и Вика остались на стадионе, а ему теперь до занятий нужно было привести себя в порядок: обработать царапины, осмотреть, не порвался ли где-то спортивный костюм и зашить эти дыры, если это возможно. Либо идти получать новый. А ещё успеть позавтракать, принять душ, убрать кровать в комнате. И ни за что не опаздывать на линейку, которую повторяли каждое утро. Опоздать или не явиться на неё было равносильно предательству и решалось куда серьёзнее, чем опоздание на занятия или обед. Егор и Вика успели закончить и переодеться, а вот Вадима не было на месте. Это могло означать только одно: обо всем узнали и он арестован. Может он в город сбегал не просто так, а занимался там чем-то, что могли тут расценить как преступление. Их отпускали в город, нужно было только разрешение попросить. В академии была только столовая и автомат со снеками, и многие ездили в город не просто развлечься, а даже купить какие-то базовые вещи, вроде носков и продуктов. Тут кормили, но рацион был ограничен здоровым питанием. Носки и трусы им тоже выдавали, но иногда они рвались до того, как придёт очередь получать новые. Проблема была в том, что Вадим уезжал туда ночью. У него не было причин ехать туда ночью, если только не кутить. Кир стал надеяться, что Вадима отчислят. Как спокойнее стало бы учиться, будь он где-нибудь подальше. Со всеми остальными в академии Кир либо поладил, либо сохранял нейтралитет. Так что Вадим оставался его единственной занозой в заднице. Хорошо, что они жили в разных комнатах и лекции у них совпадали только общие, потому что специализации были разные. Перед входом в огромный просторный лекторий с окнами во всю стену, Кира отозвал младший офицер. Он был на четыре года его старше, сам только недавно выпустился, но вид имел такой, словно двадцать лет тут успел отслужить, а Кир просто зелёный курсант, который ещё жизни не нюхал. Но обычно без веской причины с лекций не снимали. Мог ли Вадим, будь он неладен, наговорить на него? Да нет, что бы тот ни соврал, это всегда можно было проверить. Офицер проводил Кира через всю учебную часть, вывел из корпуса и повёл дальше. На улице шёл редкий дождик, такой, из-за которого лень заморачиваться с зонтом, но волосы все равно мокли. Недалеко от лекториев располагались металлические коробки зданий, которые Кир всегда считал складами. Казалось, там только техники обитали. Может быть, ему хотели показать что-то из новинок? Это все выглядело не очень позитивно в любом случае. На учёбу нельзя было носить телефоны, а коробки складов находились достаточно далеко от кампусов, чтобы если что никто не услышал. Но паранойя зашевелилась из-за прошлого. Когда Киру говорили, что нужно вместе отойти, и ему что-то покажут. Говорили люди, которым он мог вроде бы доверять, а приводили куда-то в гаражи, где его ждал Вадим со своей компанией. Обычно они хотели денег. Если у Кира их не оказывалось или было мало, то могли съездить по лицу. Не столько больно, сколько обидно. Поэтому Кир никак не мог переключиться со своего прошлого на настоящее, где такие склады были безопасны прежде всего потому, что находились на территории космической академии, и везде стояли камеры. Наверняка пока его вели он на несколько попал. Офицер проводил его до коричневого прямоугольного контейнера, открыл дверь. Дальше располагался длинный коридор, в котором было минимум света. Словно тут экономили. Одна из дверей в этом коридоре открылась, и на Кира посмотрел Лихачов. Он был из отвечающих за дисциплину и воспитание, бывший военный, с челюстью похожей на ковш бульдозера и лицом испещрённым рытвинами как Луна кратерами. Киру этот человек не нравился. Казалось, он бы больше пригодился в детской колонии, чем тут, где все учащиеся проходили жёсткий отбор и не заслуживали такого грозного надсмотрщика. На Кира он, впрочем, смотрел радушно и поманил заходить в комнату. Кир замешкался, но Лихачов улыбнулся и негромко, словно у них был какой-то общий секрет, позвал: — Давай, заходи скорее. Весь его вид говорил: «Я не сделаю тебе ничего. Я хочу только выразить тебе благодарность и может быть кое-что подарить. Не стесняйся, проходи». Хорошее расположение такого грозного человека должно было подкупать, но Кир ощутил, как внутри живота всё будто льдом заросло. Ему стало не по себе. Но он не мог не подчиниться, это же не гопник в гаражах, а старший по званию. И хотя Кир и спрашивал: «Какова причина моего вызова? У меня идет лекция» в это время он все равно на негнущихся ногах уже шагал внутрь. Там света было так же мало, как в коридоре. И совсем не было окон. В комнате стоял только стол у дальней стены, весь заваленный бумагами, и над ним светила старая настольная лампа с пожелтевшим плафоном. Но главное — спиной к входу в этом кабине стоял Вадим, заложив руки за спину и вытянувшись так, словно его подвесили. В этот момент Кир готов был вскрикнуть: «Не верьте ему! Все, что он обо мне сказал — ложь!» Я не бесполезный. Лихачов прошёл и сел за стол, подпёр щеку рукой. — Я слышал, — заговорил он, — что вы с приятелями утром выходили на стадион. Вот это, конечно, похвально! Должен признать, физических навыков у вас не хватает, но я так рад видеть, что вы пытаетесь это компенсировать. В отличие от некоторых, — Лихачов тут же сменил тон и бросил злой взгляд на Вадима. Тот продолжал стоять восковой статуей. Кир подумал, что ждать на пороге неприлично и прошёл внутрь кабинета. Он видел, что дверь не заперта, отсюда всегда можно выйти. Да и было до неё ближе, чем до стола. И он поравнялся с Вадимом, и так как Кир не должен был стоять по форме — повернулся заглянуть в его лицо. И понял, что его напрягало. Утром у Вадим лицо было целее, теперь же на нем появились следы от драки. Но оно оставалось совершенно непроницаемым, как у пугала. — Да, мы занимались, — признался Кир. — Что вы хотели? — Когда вы занимались, один шнырь возвращался к себе до подъёма, считая, что никто этого не заметит. Так ведь? Кир попытался очень быстро это осмыслить, потому что и отвечать нужно было сразу. Вадим избит. Лихачов знает, что он возвращался в академию утром. Но, видимо, не может это доказать. Кир лишь свидетель. Он мог сейчас сказать: да, вы правы, я видел, как Вадим в парадном утром вернулся в общежитие. Он отсутствовал ночью. Исключите его. Врежьте ему ещё сильнее за то, как он поступал со мной раньше. — Нет, мы были слишком заняты и не видели, чтобы кто-то возвращался. Лихачов поднялся из-за стола. У него был какой-то подхалимский вид, словно Кир уже был начальником, которому предполагалось льстить. Может, это все ещё из-за старшего брата? Кир иногда замечал к себе особое отношение, когда видели его фамилию. Лихачов дошёл до курсантов и, немного пригнувшись, чтобы быть с ними одного роста, переспросил: — Видимо, сильно были заняты? — Да, к тому же раннее утро. Боюсь, я ещё не до конца… Кир даже не успел заметить замаха, а от удара прикусил язык, рот наполнился кровью. Он отошёл на два шага, взялся шокировано за подбородок. — Не до конца проснулись? — Лихачов разминал кулаки. От хорошего отношения ничего не осталось. На Кира он смотрел с таким же презрением, как и на Вадима. — А если припомнить? — Простите, не могу. Никого кроме нас утром не было, — Кир отвернулся. Врать было мучительно, но он не мог себя заставить признаться. Ему не нравилось все происходившее тут. Они ведь и правда не детская колония, зачем их бить? Что будет, если он признается? Продолжат выбивать показания из Вадима? Что будет, если не признается? Будут выбивать из них обоих? — Ты на кой его защищаешь? — Лихачов приблизился вплотную, наклонился и перешёл снова на доверительный тон. — Он конченный. Ему дали шанс, а он его просрал. Ты же другой. Так на кой ты его защищаешь? — Я не защищаю его! — Кир сжал зубы, ожидая снова удара. — Я не знаю, что случилось. Я не видел его с утра. Стадион находится в низине, там не видно никого, если только не проходить у самого забора. Кроме того, простите, я упал и некоторое время мне было не до того, чтобы осматриваться по сторонам. Я могу показать, как свёз руку, если вы не верите. Почему вы вообще решили, что я мог его видеть?! — Так соври! И его задницу вышвырнут отсюда ещё до обеда! — Вы предлагаете врать будущему космонавту? Вы ведь хотите, чтобы я свидетельствовал против него?! Хотите, чтобы я врал перед старшими по званию?! Это не приведёт ни к чему хорошему! Кир старался стоять прямо, так его меньше трясло. Он все ещё ждал, что его снова ударят. Зубы уже начали ныть, то ли от прошлого удара, то ли в предвкушении нового. Лихачов всматривался в его лицо, пытаясь что-то понять, и наконец прикрикнул, словно разъярённый отчим на выбесившего его пасынка: — Пошёл отсюда! Киру не нужно было говорить дважды, да и дверь все ещё оставалась открыта. Он вздрогнул, когда услышал новый звук удара в мягкое, в тело. Затем в спину раздалось: — И ты пошёл! — А как же собирать вещи и выметаться? — язвительно спросил Вадим. — Как же: вы точно знаете, где я был и сможете это доказать? Послышался грохот, и Вадим выпал из двери вслед за Киром, словно его оттуда выкинули, как алкаша из бара под утро. Он отряхнулся, фыркнул и, прежде чем направиться к выходу, не оборачиваясь спросил Кира: — Ну ты идёшь? Нужно было возвращаться на лекцию. К сожалению, вместе. Кир не мог подождать, сказать, что у него тут дела. Да и сам хотел поскорее уйти со складов. Когда они вышли, дождь уже лил сильнее, до корпуса пришлось бежать. А внутри оказалось тихо, сухо, светло и спокойно. Кир не мог поверить, что даже теперь, когда Вадим перестал его бить, он все равно получал за этого мудака. Этот же мудак выглядел вполне счастливым. Негромко, чтобы никто больше, особенно камеры, не слышали, он нехотя, но вполне дружелюбно заговорил: — Если честно, я думал, что ты иначе поступишь. Я в долгу быть не очень-то люблю, так что давай так: один раз я тебе тоже помогу. Любая ситуация. Зови, если что. — Ты, — Кир развернулся и уставился зло на него. — Сделай мне одолжение и никогда, слышишь, никогда больше не разговаривай со мной. Ты ведёшь себя так, будто мы чёртовы приятели! Это не так! — он понизил голос, придвинулся ближе и совсем тихо продолжил: — Я помог тебе только потому, что не хотел, чтобы тебя выбросили отсюда, и ты после того, как столько времени и сил вбухал в поступление, отправился бы обратно на свой металлург, спился и сторчался бы там к двадцати пяти, а причиной этого был бы я! Я сделал это не из-за тебя! Понял?! — Не кипятись, — негромко и, кажется, немного опешив от такой агрессии, произнёс Вадим. — Ладно, больше не подойду к тебе. Так? — Так! — Просто я вас, ребят, ещё со школы знал, поэтому… — Найди себе других друзей, ты нам не нравишься! — закончил Кир и направился к своей аудитории. Он выпалил все это злясь даже не на Вадим, а на Лихачова, просто не в силах на него сорваться. И от этого теперь было погано. Хотя и Вадима давно пора было поставить на место и доходчиво объяснить, почему с ним впадлу разговаривать. Это правда, из их школы тут были только они четверо, но Киру казалось, что Вадим очень просто заводит новые связи. Что он со всеми просто находит контакт, держится уверенно. Что ему не нужно тут ни за кого держаться. Кир вошёл в аудиторию, объяснил преподавателю своё отсутствие, его без проблем пустили на место. Но вся аудитория уставилась на него, и Киру казалось, что все они слышали, как он поступил с Вадимом. Что все они теперь жалели этого парня, оставшегося без поддержки. Ох, знали бы они… Но Вадим ведь извинился. Кир ещё тогда сказал ему, что не прощает и не простит, но как об стенку горох! Это теперь нахлынуло с новой силой и бесило. Почему он вообще чувствует себя виноватым?! С какой стати?! Вика и Егор заняли ему место, они сидели на верхнем ряду и смотрели на него с тем же выражением лиц, как и все. — Все в порядке? — спросил Егор, наклонившись к Киру, чтобы не отвлекать преподавателя. Люди с ряда перед ними начали оборачиваться, пытаясь расслышать, о чем они говорят. — В порядке, — ответил Кир раздражённо, из-за чего стало понятно, что уж точно не в порядке. — Что с лицом? — спросила Вика. Спрашивала так, словно собиралась побить того, кто это сделал. — Упал, — опомнился Кир и тут же попытался пригнуться, чтобы никто его не видел. Этот псих оставил следы! Кто так делает? И зачем? Вот на него может быть и стоило нажаловаться, но Кир был уверен, что если попытается — ничего Лихачову не будет. Это почти что военное учреждение, а он должен всеми способами поддерживать тут дисциплину. — Потом расскажешь, — взмолился скорее к Вике Егор, которого напрягало, что к ним прислушивались. И Кир, уже успокаиваясь, буркнул, пока открывал учебный нетбук: — Да нечего рассказывать… *** Вадим и правда больше не подходил к нему. И не выглядел несчастным. Из-за этого Киру стало спокойнее. Конечно, Вике и Егору он все рассказал во время перерыва. В том числе, что наконец-то осадил Вадима. У них были такие лица, словно случилось что-то очень серьёзное и только потому, что Кир намерен об этом побыстрее забыть, они тоже напоминать не будут. Но если бы он только сказал!.. Но Кир как всегда сам варился в этих эмоциях. Во второй половине дня были тренировки, вечер выделяли под самостоятельную подготовку. У них в компании было своё расписание: по средам тренажёры полётов, по вторникам теория, по понедельникам спортзал, и так по кругу, в воскресенье выходной, в который они тоже старались выбраться в город. Сегодня был день физических упражнений, и Вика настояла, чтобы Кир снова пробежался. Чтобы он не боялся, что опять упадёт, если попытается, и закрепил бы, что тогда была чистая случайность. И Кир снова выдохся раньше всех в их троице. Он отправился один к общежитиям, думая по дороге о том, что произошло сегодня и что будет дальше. Могут ли обнаружить, что он соврал? Доказать? Может ли быть, что их разговор есть на камерах, и Кира теперь тоже выгонят?.. И он не узнает ничего больше о брате и его судьбе. Думая об этом и глядя себе под ноги, он шёл вдоль забора с небольшим полотенцем на шее, когда услышал: — Эй. Эй, Кир. Ты нас помнишь? Кир поднял голову и повернулся направо. У забора, с другой стороны, под деревьями стояли двое парней на три года старше него. Кир не помнил, как их зовут, но они часто были в компании Вадима, и из-за этого на лице Кира сразу отразилось отвращение, он даже отступил на шаг подальше от забора. — О, помнит! — заметил второй парень, обрадовавшись. Тот, что заговорил первым, пониже и более полный, выглядел печально, заговорил вполне дружелюбно: — Кир, мы к тебе. — Вы Вадима ищите? — Нет-нет, к тебе. Слушай. Тут очень долгая история. Начальство ваше не зови только, лады? Это насчёт матери твоей. Кир обнаружил себя приросшим к месту. Он больше не мог никуда уйти, когда дело касалось его матери. Рука сама полезла в карман, но телефон на время занятий оставался в комнате, а до неё ещё нужно было дойти. Стоило узнать хотя бы, что с мамой. Вряд ли они ради шутки сюда приехали, все-таки два с половиной часа от города до академии. — Короче, моя сестра медсестра в больнице. Сегодня утром твоей матери на улице стало плохо, она упала, и её увезли к ним, в больницу. В их отделение. Ты не пугайся, сейчас вроде как нет никакой опасности. Они разговорились, и выяснили, что сестра может тебе передать, что мать в больнице. Пока она на улице валялась, у неё деньги и телефон спёрли. Ну, в больнице ей это вроде как и не за хер, но вот что ты не в курсе это херово. Ну, побледнел. Понимаю. Мать это святое. Ну и Вадим сказал, что ты тут что-то для него охеренное сделал, ну или раскаялся он перед тобой сильно, и вроде как в долгу. А мы же его друганы. — Хотя он и свалил сюда учиться, — дополнил второй, и тот, что говорил с Киром, цыкнул на друга: «Да тихо ты». Он, кажется, и правда был раздражён. Кир раньше даже не думал о том, что эта тема в компании Вадима вызывала споры. — Не важно. Мне он друган, мне он помог. А раз ты теперь его друган, то я подумал, что мне ниче не стоит тебе передать… Да я ему такой друган, чтоб ты знал, что я готов тебя с нами взять. В город. К матери в больницу. Я проведу. Ты ж парень так-то хороший, не то, что мы. «Почему они не позвонили? — подумал Кир. — У них нет моего номера телефона. Почему не позвонили Вадиму?.. А может и звонили, но он слишком всерьёз воспринял мои слова и решил, что не надо меня доставать?.. К тому же после обеда я его не видел. Возможно, он меня искал». Да и так получилось, что эти двое были в компании Вадима, но Кира никогда не били. Шугали, могли что-то крикнуть вслед, пугали, но ни разу не подняли на него руку. С ними было неприятно и нервно, но и не сказать, что это ужасные люди, которые стали бы таким шутить. — Я поеду с вами, — уверенно решил Кир и стал осматриваться в поисках способа покинуть базу не через главный вход. Он так волновался, что ему некогда было просить разрешения отлучиться в город, да и его не отпустили бы так поздно.