Крест

В христианстве, как и в католической и православной церкви есть семь смертных грехов. Как ни странно, ежедневно в мире их нарушают. И сын священника был не исключением, только вот он нарушил их всех за достаточно небольшой срок и продолжал некоторые продолжал нарушать. Лень — болезнь души, тоска, апатия, заброшенность молитвы. По светски — просто отсутствие желания чего-либо делать. Первый грех Лёши, из-за которого, он тогда просидел в холодном чулане весь день без обеда и ужина, только читая молитвы. Нельзя было лениться в этом доме, ни в коем случае. Но он просто не мог не встать в апатию, когда, просыпаясь, он видел за окном лишь серое небо, темно-серое море до горизонта и крест над своей кроватью. И так каждый день, каждуй месяц и год. За окном ничего не менялось. Гордыня — уверенность в том, что ты самый лучший и всегда на первом месте. Превозношение над другими, даже над Богом. Самый тяжкий грех из всех семи. Леша не считал себя самым лучшим человеком в мире, но когда тебя постоянно принижает отец и единственное, что ему от тебя нужно это работа и молитва, мало было одного "молодец". Ему не хотелось, чтобы каждый падал ему в ноги или что-то типо этого и он никогда не ставил себя выше Бога, но когда Леша просто поделился с папой, что его похвалили и не один раз, тот счел это гордыней и отправил в красный угол вымаливать прощение у самого Бога, которого, по мнению отца Леша поставил выше себя. Зависть — сравнение себя с другими, раздражение от чужого успеха и радость от чужих неудач. Чувство несправедливости и обесценивание чужого труда. Леша завидовал и порой очень даже сильно. Ведь кто-то жил свободно, также же свободно передвигался и никак не зависел от отца и бога. Когда Леша осознавал, что начинает чувствовать зависть к кому либо, он судорожко падал на колени к иконке и начинал шептать прощение. Отец не знал об этом лешином пороке, но, конечно, догадывался. Не расспрашивал об этом Лёшу, но знал, чуть что тот сразу побежит молиться. Этот страх, что если он не извинится перед богом, то будет конец света, постепенно перерос в привычку, даже сам Лёша этого не отрицал и уже со спокойствием, медленно водил глазами по словам на церковнославянском языке, в красной маленькой книжке. Чревоугодие — зависимость от еды, обжорство. Самолюбование через удовольствие и поиск комфорта в еде. Для Леши — этот грех был практически неизвестен и непонятен. Он уже давно привык не ужинать или не обедать, зато работать до изнеможения и молиться. Может, пару раз он и правда превозносил себя и где-то отдаленно превращал пищу в какого-то идола, служа не Богу, а своему раздутому Я. Но этот опыт не особенно понравился Лёше, что доказывало его долговязое и худое тело. Алчность — жадность, одержимость деньгами или вещами, предательство духовного ради материального. Леша не зацикливался на деньгах, но когда они появлялись, он охранял эти копейки, как будто они были из золота. Прятал их по углам, собирал на что-то важное. Даже несколько месяцев втихую от отца подрабатывал в местном магазине, пока тот не узнал и не запретил работать, ведь служить нужно только богу. Почему-то он считал, что Лёша жадный, хотя на это даже не было никаких доказательств. Иногда юноше просто казалось, что тот просто обозленный именно на него, но не знал за что. Предложения были, но Леша в них сильно сомневался и старался не верить в тот бред, который случайным образом поселился у него в голове. Гнев — ненависть, несдержанность, вспышки ярости на пустом месте. Желание оскорбить или навредить кому-либо. Леше часто хотелось кричать просто так. Жизнь к нему несправедлива, отец опять чем-то обделил "во благо божье", много чего вообще было. Просто ударить в кирпичную стену, чтобы потом рука ныла весь день всю ночь и так неделю. Вот он и кричал, но только не дома. Гулял по лесу, где-то останавливался и орал во все горло так, что птицы, сидящие на ветках деревьях с испугом улетали в небо. Да, это было странно, определенно Лёша какой-нибудь больной человек, но это казалось необходимо важным для него. И он ненавидел тоже. Много ненавидел, сильно. Просто это чувство было слишком глубоко внутри, сидело и дожидалось своего времени, когда же Леша перестанет терпеть все это и на кого-нибудь сорвётся. Но, к сожалению, Леша был слишком робким и необщительным, чтобы на кого-то кричать. И просто этого себе не позволял. И похоть — самый страшный грех для Лёши, который он перестал контролировать у себя в голове. Грязные и пошлые мысли, разврат. Всего этого он боялся как огня. Осознанно, началось недавно, но прокручивая в голове воспоминания, Лёша понял, что погряз в этом еще больше года назад. Почти сразу, как познакомился с Сашей. Тот был слишком тактильным, слишком добрым и веселым. Часто Леша не понимал, в шутку ли он обнимается на прощание или нет. Но потом Лёша стал обниматься с ним на абсолютной серьезности, которая сразу после прощания начинала зудеть внутри. Убивало, что Саша считал это обычной дружбой, пока Леша лежал в холодном поту ночью и мечтал о блондине, который с каждым днем дружбы становился все более желанным и с каждым днем Леша зарывал еще глубже внутрь эти чувства. Отец вечно придирался к Лёше, постоянно припоминал эти пороки, насильно заставлял молится Лешу больше, чем он должен. И даже после того, как парень стоял полтора часа перед иконами, отец все равно продолжал относится к ней с какой-то пренебрежительностью. Кому бы, а ему самому точно нужно было подумать, сколько же он сам нарушает в один день. Семь смертных грехов. Это не приговор, все можно излечить молитвой. Это просто болезнь души, они как диагноз. Больным всегда помогает лечение в виде препаратов, а тут помогает поклонение богу. Но Лёша перестал надеятся, что он когда-нибудь сможет вымолить любовь с самыми сильными чувствами к лучшему другу того же пола что и он. Тем более, что в последнее время он начал сильно сомневаться в существовании этого Бога.