Fucking SMS 2

Понедельник в Сингапуре встретил Ирину пасмурным небом и мелким, моросящим дождём. Она стояла у панорамного окна с чашкой кофе и смотрела, как капли стекают по стеклу, размывая очертания небоскрёбов. До возвращения в Москву оставалось ещё почти две недели, но она уже чувствовала, как внутри нарастает нетерпение — глухое, тягучее, похожее на голод. Она скучала по нему так, как не скучала ни по кому в жизни. Телефон завибрировал. Adrenaline: Доброе утро, снежная девочка. Ты уже проснулась? snowomen: Да. Стою у окна, пью кофе. Сингапур сегодня серый. Как Москва. Adrenaline: В Москве тоже серо. Но мне тепло. Потому что я думаю о тебе. ❤️ snowomen: Ты опять подлизываешься. Что тебе нужно? Adrenaline: Ничего. Просто я скучаю. Я лежу в нашей постели, обнимаю твою подушку и представляю, что это ты. Она уже не пахнет тобой. Это бесит. snowomen: Постирай её. Может, поможет. Adrenaline: Не поможет. Твой запах не появится из-за этого. Я пробовал. Она улыбнулась и отпила кофе. Он был невозможен. Но именно за эту невозможность она его и любила. Adrenaline: У меня к тебе предложение. snowomen: Какое? Adrenaline: Сегодня вечером — особый сеанс. Без наказаний, без приказов. Просто ты и я. Мы будем фантазировать. О том, что будет, когда я приеду. snowomen: Ты хочешь, чтобы мы обсуждали наши фантазии? Adrenaline: Да. Я хочу знать, чего ты хочешь. Что ты представляешь, когда думаешь обо мне. Каждую деталь. snowomen: Это будет долгий разговор. Adrenaline: У нас целая ночь. Сингапур и Москва подождут. *** Конференция шла своим чередом. Ирина сидела на скучнейшем докладе о новых методах эндоваскулярной хирургии и делала вид, что слушает. На самом деле она думала о Косте. О том, как он обнимает её подушку. О том, как он смотрит на неё через экран. О том, как он кончает, запрокидывая голову. Телефон завибрировал. Adrenaline: Ты на конференции? snowomen: Да. Скучно. Доклад про эндоваскулярную хирургию. Adrenaline: Звучит увлекательно. snowomen: Издеваешься? Adrenaline: Немного. Я тут подумал: а что, если ты сейчас вставишь Lovense? Я бы управлял им. Прямо во время доклада. snowomen: Ты с ума сошёл. Я на конференции. Adrenaline: Ты была на конференции в прошлый раз. И тебе понравилось. snowomen: Мне не понравилось. Мне было страшно. Adrenaline: Но ты кончила. Когда вернулась в номер. snowomen: Это другое. Adrenaline: Ладно. Сегодня без игрушек на людях. Но вечером — обязательно. Я хочу, чтобы ты взяла тот реалистичный фаллос. Тот, что похож на меня. И щупальце. И Womanizer. Всё, что ты купила. snowomen: Ты планируешь марафон? Adrenaline: Я планирую всё, что связано с тобой. До мельчайших деталей. Ты даже не представляешь. Она убрала телефон и попыталась сосредоточиться на докладе, но мысли разбегались. Вечер обещал быть долгим. *** К девяти вечера Ирина вернулась в отель, приняла душ, надела тот самый чёрный шёлковый халат и распустила волосы. На тумбочке лежали игрушки: Lovense, Womanizer, реалистичный фаллос, щупальце. Она зажгла свечи, выключила верхний свет и села на кровать. Телефон завибрировал. Adrenaline: Ты готова? snowomen: Да. Жду звонка. Adrenaline: Включаю. Экран загорелся, и она увидела его. Он сидел в их спальне, на кровати, без футболки. Его волосы были влажными после душа, на плечах ещё блестели капли воды. Он улыбался, и его глаза горели тем самым огнём, который она так хорошо знала. — Привет, — сказал он. — Привет. — Ты в халате. Это тот самый? — Да. Твой любимый. — Сними его. Медленно. Она подчинилась. Халат соскользнул на пол, и она осталась обнажённой перед камерой. Снежинка на цепочке сверкала между грудей. — Ты всё ещё носишь кулон, — заметил он. — Да. Я не снимаю его. Даже в душе. — Это... очень приятно. Я хочу, чтобы ты знала: когда я увижу тебя, я поцелую эту снежинку. А потом — всё, что под ней. — Когда ты увидишь меня? — Скоро. — Он помолчал. — Но пока — давай начнём. *** — Сегодня, — сказал он, — мы будем фантазировать. Я хочу, чтобы ты представила, что я уже приехал. Что я вхожу в твой номер. Без предупреждения. Что я делаю? Она закрыла глаза и представила. — Ты входишь, — начала она, — и я не ожидаю тебя. Я сижу на кровати, как сейчас. Голая. Ты смотришь на меня и не говоришь ни слова. Просто подходишь. Прижимаешь меня к стене. Целуешь. — Как я целую? — Жадно. Глубоко. Твой язык проникает в мой рот, и я чувствую твой вкус. Ты сжимаешь мои плечи — сильно, почти до боли. Ты скучал по мне так же сильно, как я по тебе. — Дальше. — Ты разворачиваешь меня спиной к себе. Задираешь мой халат (потому что я была в халате, когда ты вошёл). Твоя рука скользит между моих бёдер. Ты чувствуешь, что я мокрая. Ты шепчешь мне на ухо: «Ты ждала меня». И я говорю: «Да. Всегда». — Я бы вошёл в тебя сразу. Без прелюдий. — Да. Ты бы вошёл сзади. Резко. Глубоко. Я бы вскрикнула. Ты бы держал меня за бёдра и трахал так, что я не могла бы стоять. А потом... — она открыла глаза и посмотрела в камеру, — ...потом ты бы развернул меня к себе и взял на руки. Я обхватила бы тебя ногами, и ты бы носил меня по номеру, не выходя из меня. — Чёрт... Ира... — Его рука уже лежала на члене, и он медленно двигал ею. — Ты бы трахал меня на ходу. Прижимал бы к стене, к окну. Ты бы хотел, чтобы весь Сингапур видел, что я твоя. — Да... я бы хотел. — Он ускорил руку. — А потом? Что потом? — Потом ты бы уложил меня на кровать. Развёл мои ноги и начал лизать. Медленно. Мучительно. Ты бы не давал мне кончить, пока я не начну умолять. — Ты бы умоляла? — Да. Я бы сказала: «Пожалуйста, Костя, дай мне кончить». И ты бы дал. — Чёрт... — Он на мгновение остановил руку, сдерживая себя. — Я хочу, чтобы ты взяла фаллос. Тот, что похож на меня. — Зачем? — Я хочу видеть, как ты сосёшь его. Представляй, что это я. Что я уже приехал. Что я стою перед тобой. Она взяла реалистичный фаллос и поднесла к губам. Провела языком по головке — медленно, дразняще, — затем обхватила губами и начала заглатывать. Она смотрела в камеру, и её глаза были полны желания. — Чёрт... — Он двигал рукой в том же ритме. — Ты делаешь это... с ним... а я представляю, что это я... — Это ты, — прошептала она, отрываясь. — Я всегда представляю тебя. — Я хочу, чтобы ты трахнула себя им. Сейчас. Вставь его. Она смазала фаллос гелем и ввела в себя — медленно, давая мышцам привыкнуть. Он смотрел, как силиконовый ствол исчезает в ней, и его дыхание становилось всё более частым. — Теперь — щупальце. Вставь его вместе с фаллосом. — Двойное проникновение? — Да. Я хочу видеть, как ты заполняешь себя для меня. Она смазала щупальце и ввела его — оно скользнуло внутрь вместе с фаллосом, и её тело приняло оба предмета, растягиваясь, наполняясь. Она застонала, чувствуя, как присоски щупальца цепляются за стенки, как фаллос давит на точку G. — Ах... Костя... я... я сейчас кончу... — Кончи. Для меня. Она начала двигать игрушками — фаллосом глубже, щупальцем быстрее, — и оргазм накрыл её. Она закричала, содрогаясь, и игрушки выскользнули из неё на мокрые простыни. — Чёрт... — выдохнул он. — Ты великолепна. — Теперь ты, — сказала она, тяжело дыша. — Я хочу видеть, как ты кончаешь. Он ускорил руку и через несколько секунд кончил с громким стоном, изливаясь на свой живот. — Я люблю тебя, — сказал он. — Я знаю. Я тебя тоже. *** Они лежали по разные стороны экрана, восстанавливая дыхание. Дождь за окном усилился, и капли барабанили по стеклу, создавая уютный, монотонный ритм. — Знаешь, — сказала она, — я думала о том, что будет, когда ты приедешь. — И что? — Я хочу, чтобы мы попробовали кое-что новое. То, что мы обсуждали в переписке, но никогда не делали. — Что именно? — БДСМ. По-настоящему. С плёткой. С наручниками. С полным подчинением. — Ты хочешь, чтобы я доминировал? — Да. Но сначала — чтобы ты. А потом — я. Я хочу попробовать и то, и другое. — Ты уверена? — Да. С тобой — да. — Тогда мы попробуем. Когда я приеду. — Когда ты приедешь? — Она приподнялась на локтях и посмотрела в камеру. — Ты всё ещё не сказал мне. — Скоро. Очень скоро. — Костя... — Что? — Я знаю, что ты купил билет. Ты проговорился. Во сне. Когда мы спали на видеозвонке. Он замер. Затем усмехнулся. — Ты слышала? — Да. Ты сказал «завтра в семь». Я не знаю, что это значит, но... — Это значит, что я вылетаю завтра. В семь вечера. По московскому времени. Она замерла, переваривая услышанное. — Ты... ты летишь завтра? — Да. Я хотел сделать сюрприз. Но ты всё испортила. — Я не испортила. Я просто... я... — Ты рада? Она почувствовала, как глаза наполняются слезами — не от горя, а от счастья. — Да. Очень. Ты даже не представляешь. — Представляю. Я сам считаю часы. — Когда ты будешь здесь? — Послезавтра утром. По сингапурскому времени. — Это... это так скоро. — Да. Поэтому сегодня — наш последний сеанс на расстоянии. Следующий раз — вживую. Она улыбнулась, и слёзы потекли по щекам. Он видел это и тоже улыбался. — Я люблю тебя, — сказал он. — Я знаю. Я тебя тоже. Жду. — Считай часы. Я уже считаю. Экран погас. Ирина легла на спину и уставилась в потолок. Завтра он вылетает. Послезавтра будет здесь. Их разлука подходила к концу. А впереди было самое горячее воссоединение в их жизни. И она была готова.