Нет ничего в тебе, во что нельзя влюбиться

— Сегодня полнолуние, — напомнил Питер за завтраком. Черт. Сириус виновато вспомнил, что из-за всего происходящего это совсем выпало у него из головы. Ремус за своим экземпляром «Ежедневного пророка» замер. — Когда мы… — На этот раз вы не можете пойти со мной, — тихо произнес Ремус, несмотря на немедленные протесты Сириуса и Джеймса. — Вы не можете. Будет слишком подозрительно, если вы оставите Регулуса мадам Помфри, пока… — Лили, — быстро перебил Джеймс. — Она не станет спрашивать, если мы не захотим. Она очень порядочная. К тому же Регулус уже будет спать… — Нет, — Ремус покачал головой. — Нельзя. Только не в этот раз. Нет, нет, я… я вам не позволю. Джеймс повернулся к Сириусу. Выражение лица Сириуса ничего не выражало, а это значило не спорь с ним прямо сейчас, но мы пойдем. — Я не шучу, — настойчиво повторил Ремус. — Я серьезно. Они игнорировали его, пока он не перестал говорить о чертовом полнолунии. У Сириуса первым уроком было маггловедение, которое Джеймс не посещал. У него было свободное время, и он задумался, не получится ли пойти вместе с Сириусом. Потом взял себя себя в руки. Зачем ему это делать? Через минуту-другую мучительных раздумий, не будет ли это странно — а почему должно? Вы же лучшие друзья! — он всё же отправился на урок с Сириусом, который ни о чем не спросил. Хотя бы что-то хорошее. Профессор Дэвис, преподаватель маггловедения, сразу прониклась симпатией к Регулусу, потому что он был любознательным и, по сути, новым человеком в классе. Регулус с восхищением слушал ее объяснения о том, что такое ручка, потому что он, очевидно, ненавидел перья. Ему пять лет, — тупо подумал Джеймс. — Какой вообще пятилетний любит перья? — А мама всегда говорит, что Сириус умел колдовать, когда был меньше меня, — мрачно сказал Регулус. Сириус стиснул зубы и слишком крепко сжал плечо Джеймса. — Она говорит, что раз я даже это не могу сделать как следует… — Она лгунья, Регулус, — перебил Сириус, прежде чем Дэвис успела что-то сказать. Ей явно было неловко. Регулус пожал плечами. — Это правда. Говорю тебе. Я до восьми лет не умел правильно держать перо. Или даже до девяти. У тебя это всегда получалось лучше, чем у меня. — Правда? — переспросил Регулус, прищурившись, глядя на Сириуса. — Правда, — твердо ответил Сириус. Регулус улыбнулся с облегчением. — А теперь попробуй с ручкой, давай. Регулус аккуратно снял крышку с зеленой пластиковой штуки и написал свое имя. Джеймс слегка смутился, когда понял, что даже с первой попыткой писать ручкой почерк Регулуса оказался намного лучше, чем у него. _______________ Ремус пришел в больничное крыло около пяти вечера и предупредил, чтобы они не приходили. Впрочем, он не слишком старался, как будто знал, что они не послушают. После этого Сириус и Джеймс отправились в комнату Лили, чтобы поговорить о Регулусе. — О, черт, — вскрикнул Сириус, как только они вошли в комнату. Джеймс проследил за его взглядом, и его глаза расширились, когда он увидел то же, что и Сириус. — МакКиннон, — прохрипел Сириус, и Марлен с Лили подпрыгнули на кровати, где… обнимались? целовались? лизались? Лили вскрикнула и наклонилась за рубашкой, которая упала на пол, одной рукой пытаясь застегнуть стянутый бюстгальтер. Джеймс одной рукой прикрыл свои глаза, а другой — Сириуса. Впрочем, они увидели достаточно. (Джеймс чувствовал, как ресницы Сириуса трепетали под его рукой. Какого черта он об этом думал?) — Ты что, с ума сошла, Лили? — простонала Марлен. — Как ты могла не запереть чертову дверь? — Я немного отвлеклась, — горячо отозвалась Лили. — Ты просто… Раздался шорох, а затем мрачное: «Теперь все прилично» голосом Марлен. — Прилично, — саркастически пробормотал Сириус, и Джеймс убрал руки от их глаз. Лили сидела на кровати в джемпере, и ее лицо было почти таким же красным, как волосы. Марлен лежала под одеялом с крайне недовольным видом. — Давайте сделаем вид, что ничего не произошло, — предложила Лили. Это сработало, по крайней мере на какое-то время, пока они говорили о Регулусе, о том, что нужно присмотреть за ним на ночь, о том, что ему нравится, когда ему читают на ночь, и что он совсем не доставляет хлопот. Лили и Марлен с лёгкостью согласились «присмотреть» за ним, и это стало облегчением. (Только не делайте всего этого, — Сириус указал на кровать, отчего Лили снова покраснела, — у него на глазах. Бедный парень навсегда останется травмированным. Даже у меня остались шрамы. Я до сих пор не могу поверить, что ты нам не сказала.) Хотя они и не спросили, чем мальчики были заняты ночью, было все равно много жалоб на то, что они «помешали, возможно, лучшему сексу в жизни Марлен», и от Сириуса, что бедный Джеймс, который узнал, что любовь всей его жизни… Джеймс задумался. Он даже не знал Эванс — не по-настоящему. И понял, что ничего из-за увиденного не чувствовал. …вместе с повторяющимися фразами Лили, что если вы кому-нибудь расскажете, я заставлю вас пожалеть (с небольшими отличиями каждый раз). — Зачем нам кому-то рассказывать, Эванс? — со скучающим видом спросил Сириус после того, как она повторила это в третий раз. — Особенно мне. — Что это значит? — тут же уточнил Джеймс. Сириус замер. — Ну, — он неловко заерзал. — Ты понимаешь. — Не особенно. Что я должен понимать? — Просто, — Сириус принялся теребить рукава своей рубашки. — Что мне…э-э… тоже не особенно нравятся девушки. Мне нравятся… мне… гм. — О, — Джеймс кивнул, сначала один раз, потом два, потом закивал быстрее. Сириус гей Сириус гей Сириус гей, боже мой… — А, точно, да. Хотя я не знал. Ты… ты встречался с Лорой Фоули еще в… — Да, — Сириус теребил рукав и жевал нижнюю губу. — Я тогда не… не понял. Я до сих пор не… на сто процентов уверен. Вроде как. Я не знаю. Он не гей, он не гей, он не гей, все в порядке… Джеймс почувствовал внезапное (и абсурдное) желание прикоснуться к губе Сириуса и высвободить ту часть, которая побелела от того, как он сжимал ее зубами. Может, обнять его. Или что-нибудь еще. Хотя это было бы очень странно. Особенно прямо сейчас. Он глубоко вздохнул, сказал: «Ладно» — и надеялся, что никто не заметил, как он смотрел на Сириуса… — Теперь, когда Блэк так ужасно нас разочаровал, — Марлен ухмыльнулась Сириусу. Сириус показал ей средний палец, и снова Джеймс слишком долго изучал пальцы Сириуса. — Вы оба не против уйти? У нас с Лили остались кое-какие… —… незавершенные дела, — закончила Лили. Сириус вроде как гей, снова подумал Джеймс. Сириусу нравились мальчики. Сириусу не нравились девочки. По крайней мере, не очень сильно. Но для Джеймса это не должно было иметь значения, верно? Конечно, не должно. Это неважно. Джеймс еще раз бросил взгляд на Сириуса. Это не имело значения. Очевидно. (Но Лили бросила на Джеймса очень понимающий взгляд. Ему это не очень понравилось. Так она была похожа на маму Джеймса, когда она ловила его на чем-то плохом). — Эй, Джеймс, — позвал Сириус, когда они вышли на улицу. Он по-прежнему не смотрел на него. — Да? — Э-э, я… — Сириус откашлялся. — Я просто… нет. Ничего. Проехали. — Просто скажи уже, — Джеймс прищурился, глядя на него. — О, — Сириус осмотрел коридор. — Ну. Я просто хотел сказать… ты довольно спокойно это воспринял. Эванс и все такое. Она тебе нравится, да? Лжец, — подумал Джеймс. Сириус собирался сказать совсем другое. Он решил на давить на него. — Она ничего, наверное, — пожал плечами Джеймс. — Но не думаю, что она мне нравится с тех пор, как… прошло много времени. — О, — повторил Сириус, все еще выглядя несчастным. — Ладно. Что ты собирался сказать?! очень хотелось спросить Джеймсу. Но он не спросил. Они шли к хижине под мантией-невидимкой в непривычной тишине. Хвост ждал их у ивы. Джеймс отчаянно пытался выбросить из головы события вечера (а особенно Сириуса). Все шло не слишком гладко, но Лунатик сегодня был довольно спокойным, и в конце концов, несмотря на усталость, Джеймс не получил никаких травм. Было уже почти четыре утра, когда Джеймс, Питер и Сириус пробрались обратно в общежитие. Питер тут же упал на свою кровать и захрапел. Джеймс пытался уснуть. Не получалось. Каждый раз, когда он моргал, перед его глазами появлялось лицо Сириуса. Ты чокнулся, подумал Джеймс. Совсем с катушек слетел. _______________ Следующее утро проходило как в тумане. Сириус и Питер зашли в больничное крыло, положив шоколадки на прикроватный столик Ремуса. Сириус едва мог держать глаза открытыми. Так всегда было после полнолуния, но сегодня Регулус был особенно энергичен, а Сириус не мог на него прикрикнуть — он просто слишком маленький и возбудимый — так что все было еще хуже. После обеда они снова навестили Ремуса, на этот раз с Регулусом. Сто раз заверив его, что Ремус не умирал (Регулус слишком переживал за Ремуса), Сириус оставил их троих с Ремусом и ушел в библиотеку, потому что на днях забыл там свою сумку. — Блэк! Сириус напрягся и автоматически повернулся на звук голоса. Он не узнал говорящего, который стоял у одной из больших полок, почти скрытый в ее тени. Это был какой-то слизеринец с шестого курса, решил Сириус — у него были волосы цвета грязной соломы, а в руке он держал стопка книг. — Что? — спросил Сириус, когда мальчик ничего больше не сказал. Снова повисла долгая пауза. — С Регулусом все хорошо? — наконец процедил он, стиснув зубы. Сириус непонимающе заморгал. — Кто ты, блядь, такой? — Ба… Крауч, — выдавил он, — я Крауч. — Как Барти Крауч из Мин… — Да, — быстро перебил Крауч. Он бросил быстрый настороженный взгляд по сторонам, как человек, который не хотел, чтобы его заметили. — С Регулусом все в порядке? Он мой… друг, — добавил он. Друг? У Регулуса есть… конечно. — С ним все хорошо, — произнес Сириус и увидел, как лицо Крауча немного посветлело. — Он скоро придет в норму. Помфри сказала, через день или два. Это тоже было правдой. Помфри сказала, что приготовление противоядия займет меньше времени, чем они думали изначально. — Ладно, — пробормотал Крауч, отрывисто кивая. — Ладно, — Сириус не мог понять, закончил он или нет. Он пожал плечами, когда Крауч ничего не сказал, и собрался уходить. — Блэк, подожди! Сириус вздохнул и обернулся. — Регулус прекрасно разбирается в зельях, — довольно непонятно заявил Крауч. — Рег никогда не портит зелья. Сириус молча уставился на него в ответ. — Ты что, не понимаешь, Блэк? — Крауч наклонился к нему, понижая голос. — Регулус не ошибается. Он слишком осторожен, чтобы пролить на себя целое чертово зелье. Что-то настолько простое, как зелье омоложения… По спине Сириуса пробежала внезапная дрожь. — Ты хочешь сказать, что кто-то это с ним сделал, — понял Сириус, и эти слова показались абсурдными, как только слетели с его губ. Что кто-то сделал Регулуса уязвимым для… — Я ничего не хочу сказать, — ответил Крауч, и его губы искривила мрачная, горькая улыбка. — Но если бы это было так, — он посмотрел Сириусу в глаза, — я бы сказал, что это твоя вина. Ты оставил его одного. — Я… что? Я не оставлял… — Сириус сделал шаг назад. Крауч бросил на него еще один яростный взгляд и ушел, оставив Сириуса в полном замешательстве и с открытым ртом. Что, блядь, он пытался… Сириус не вернулся в больничное крыло. Вместо этого он отправился к восточному коридору и постучал в приоткрытую дверь кабинета. — Профессор Слагхорн?