Там, где волки сыты

      Джон предпринял попытку рвануться вперёд, но угольно-чёрный пушистый хвост Шерлока, опутавший его тонкие ноги, сработал наподобие податливого, однако абсолютно стойкого запора. Нагая человеческая грудь альфы продолжала плотно, без малейшего зазора прижиматься к содрогающимся лопаткам оленя, обдавая его сухим, нестерпимым зноем. На столь критическом расстоянии Джон кожей ощущал, как под густым мехом на мощных волчьих бедрах Шерлока перекатываются плотные узлы мышц.       Смущение омеги перешагнуло все мыслимые рамки. Жаркий багрянец окончательно затопил его лицо, доползая до самых краев пушистых оленьих ушей, которые сейчас стыдливо и беспомощно прижались к волосам. Глиняные бусины в его средних рогах издали панический, сухой треск, а маленький хвостик с белой подпушкой бешено и хаотично заметался по сырому мху, буквально крича о запредельной неловкости положения. Он был травоядным изгоем, который преспокойно лежал на животе посреди чащи, пока сверху его буквально придавил к земле гигантский волк.       — Шерлок, — хрипло, едва дыша от переполняющего его позора, выдохнул Джон, упрямо утыкаясь лицом в ладони, чтобы спрятать пылающее лицо. — Слезь с меня... Ты тяжелый.       Альфа за его спиной лишь тихо, утробно рассмеялся. Этот низкий, бархатистый рокот зародился где-то глубоко в сильной груди Шерлока, заставив крупные волчьи уши на его макушке весело встать торчком. Вибрация чужого смеха прокатилась по позвоночнику Джона волной щекочущего, обжигающего тепла. Волк был искренне забавлен этой отчаянной попыткой оленя восстановить тактильную дистанцию.       Безупречный аналитический аппарат Шерлока мгновенно зафиксировал изменения параметров объекта:       «Частота пульса — сто тридцать два удара в минуту. Прилив крови к кожным покровам максимальный. Движения хвоста хаотичны. Физическое сопротивление составляет всего четырнадцать процентов от реальной мышечной силы оленя, — с научным и чисто мужским упоением констатировал разум альфы. — Объект требует тактильного доминирования, но его когнитивные барьеры заставляют его ворчать. Восхитительное упрямство».       Шерлок не подумал сдвинуться ни на дюйм. Вместо этого он подался еще чуть-чуть вперед, окончательно вжимая хрупкое тело Джона в мягкую подушку мха и черничных кустов. Его человеческое лицо оказалось в паре сантиметров от пушистого оленьего уха омеги.       — Очередная колоссальная ошибка в твоих расчетах, Джон, — негромко, дразняще прошептал Шерлок, и его горячее, пахнущее озоном дыхание опалило чувствительную матовую поверхность средних рогов оленя. — Мой вес распределен идеально по четырем точкам опоры. Мощные нижние конечности берут на себя семьдесят процентов массы, так что я не могу тебя раздавить. К тому же, если я покину эту позицию, ты мгновенно схватишь свою корзину с черникой и сбежишь в свое дупло. А я еще не закончил фиксировать фазу твоего смущения. Параметры слишком уникальны, чтобы прерывать эксперимент.       Джон лишь глухо застонал в свои ладони, понимая, что этот невыносимый, гениальный черный изгнанник полностью просчитал все его скрытые козыри и теперь ни за что не выпустит его из своего пушистого, теплого капкана, пока незнакомое стадо внизу окончательно не покинет низину.       Удушающий пожар смущения внутри Джона в одно мгновение переплавился в глухую, яростную обиду. Самовлюбленность этого угольно-чёрного чудовища перешла все границы. Превратить его, оленя-изгоя, в подопытную мышь для фиксации «фаз стыда» прямо на мокрой траве — это было последней каплей. Травоядный внутри Джона уступил место упрямому, разозленному существу, которое больше не желало покорно лежать под тяжелым чужим торсом.       Джон резко, решительно убрал испачканные в соке ягод ладони от лица. Его крупные оленьи уши, покрытые светлым пушком, яростно прижались к растрепанным волосам, а средние ветвистые рога выдали короткий, сухой треск — глиняные бусины украшений со звоном столкнулись друг о друга. Маленький олений хвостик с белой изнанкой намертво застыл, вытянувшись от ярости.       Омега изловчился, молниеносно вывернув шею назад. Шерлок, увлеченный своим дедуктивным монологом, держал бледную человеческую руку слишком близко к чужим губам — его длинные, тонкие пальцы исследователя как раз покоились на матовой поверхности отростков оленя. Джон не стал раздумывать. Он резко приоткрыл рот и с силой, наотмашь вонзил свои крепкие человеческие зубы прямо в подушечку указательного пальца альфы.       Шерлок задохнулся на полуслове. Его крупные волчьи уши на макушке судорожно дернулись вперед.       Волк удивленно и резко отпрянул назад, ломая собственную безупречную монолитность. Пушистый хвост, до этого надежно и нежно опутавший изящные темные копытца оленя, мгновенно разжался, высвобождая чужие ноги. Мощные нижние лапы хищника со скрежетом когтей по гальке подались назад, увеличивая дистанцию между ними до целого метра.       Шерлок замер на коленях в зарослях папоротника, прижав пострадавшую руку к груди. На его бледном человеческом лице отразился такой искренний, неподдельный шок, какого Джон не видел у него за все месяцы слежки. Прозрачные серые глаза волка расширились, а безупречный аналитический аппарат внутри его головы на секунду выдал критическую ошибку, полностью зависнув от непредсказуемости чужого поведения.       «Сбой алгоритма, — лихорадочно препарировал ситуацию ошеломленный разум альфы, пока на кончике его укушенного пальца выступала крошечная капля крови. — Объект применил физическую агрессию репродуктивного характера. Травоядные омеги не используют челюстной аппарат для обороны от высших хищников. Это... абсолютно нелогично. Это восхитительно».       Джон, мгновенно воспользовавшись чужим ступором, порывисто вскочил на ноги. Его аккуратные темные копытца уверенно уперлись во влажный мох скалы. Олень тяжело, рвано дышал, его щеки всё еще горели багрянцем, но в больших темных глазах теперь полыхал триумф. Он упрямо вздернул подбородок, заставив глиняные бусины на рожках выдать победный, сухой щелчок, и сердито вытерев губы тыльной стороной ладони, процедил сквозь зубы:       — Зафиксировал фазу, исследователь? Будешь знать, как превращать меня в свою игрушку для изучения.       Шерлок не сводил с оленя потемневших, искрящихся азартом серых глаз. Он поднес укушенный палец к губам, слизнул крошечную каплю крови и медленно, с тягучей грацией поднялся во весь свой колоссальный рост. Его нагой торс расправился, а угольно-чёрная пушистая нижняя часть тела сделала шаг вперед. Тяжелый хвост альфы сыто и лениво качнулся из стороны в сторону, задевая папоротники.       Губы волка снова поползли вверх, растягиваясь в опасной ухмылке, обнажающей белые кончики острых клыков. Крупные волчьи уши на макушке задорно встали торчком.       — Знаешь, Джон, — вкрадчиво, с глубоким рокочущим смешком протянул Шерлок, наклоняя голову набок и препарируя взглядом вспыхнувшее лицо омеги. — В волчьей стае на подобные укусы альфы отвечают весьма недвусмысленно. Тот, кто посмел применить зубы к вожаку, по нашему первобытному канону обязан немедленно подставить свою холку под ответную клыкастую хватку. В качестве... знака полного тактильного примирения. Тебе повезло, что я дефектный альфа и предпочитаю собирать данные, иначе твоя золотисто-коричневая шея прямо сейчас обзавелась бы парой моих меток.       Джон от этой откровенной, бесстыдной шутки едва не задохнулся. Пожар смущения вспыхнул на его щеках с новой, сокрушительной силой, окрашивая багрянцем даже кончики пушистых оленьих ушей, которые панически прянули назад. Глиняные бусины и сухие листья в его средних рогах издали такой яростный, хаотичный треск, словно по ним ударил шквалистый ветер.       «Он невыносим! Он просто невыносим!» — панически забилась мысль в его сознании.       Не желая больше слушать эти волчьи вольности, Джон порывисто наклонился, выхватил из травы свою плетеную корзину, доверху наполненную иссиня-черной черникой, и резко развернулся спиной к Шерлоку. Его маленький олений хвостик с белой изнанкой стыдливо, бешено и хаотично замахал в воздухе, выдавая запредельную неловкость омеги. Сжимая корзину побелевшими пальцами, Джон поспешно, сильно припадая на левое, еще не до конца окрепшее копытце, затопал прочь с утеса, стремясь как можно скорее скрыться в спасительной туманной чаще и добраться до своего дома-дерева.       Шерлок лишь тихо, утробно рассмеялся ему вслед. Этот низкий, бархатистый рокот эхом пронесся над поляной, провожая бегущего оленя.       Альфа не стал его ловить. Он двинулся следом — лениво, размеренно, бесшумно переставляя огромные волчьи лапы по мягкому ковру из хвои и сохраняя их привычную, комфортную для оленя дистанцию. Шерлок шел, слегка покачивая пушистым хвостом, и время от времени касался языком укушенного пальца. Его безупречный аналитический аппарат продолжал смаковать этот тактильный выпад Джона, превращая его в самую ценную, восхитительную переменную в их затянувшейся лесной игре.