Пламя Элдмера

Первый удар по двери оказался пробным. Камень дрогнул, по своду прошел глухой рокот, и мелкая пыль посыпалась с соединения человеческих колонн и оплавленной драконьей стены. Затем всё стихло. Люди снаружи не закричали, не потребовали сдачи и не начали бессмысленно бить снова. Они слушали, как отвечает Скала, определяли толщину двери и искали место, где древняя кладка ослабла за тридцать лет молчания. Адриан стоял в узком проходе с обнаженным мечом. Оружие было чужим, то, что сумел добыть ему Элай. Капитанский клинок остался в столице, вероятно, в оружейном шкафу Аларика или на столе, где король положил его после приказа об отстранении. Адриан не позволял себе думать о том мече. Привязанность к оружию казалась почти непристойной после того, как в дороге остался Элай, а в глубине Скалы лежали признания двух королей, не сумевших остановить людей, носивших их знаки. Второй удар пришелся ниже. На этот раз камень отозвался треском. Гайано поднял голову. Он стоял у входа во второй зал, прислонившись плечом к стене, и делал вид, будто просто выбрал удобное место для обзора. Но Адриан видел кровь, снова проступившую на повязке, и то, как напряжены пальцы принца. Белое Железо еще не коснулось его тела, однако находилось близко. Даже спрятанное за камнем, оно подавляло огонь, оставляя в старой ране ледяную боль. — Отойди дальше, — сказал Адриан. — Я могу сражаться. — Можешь. Но не там, где они знают, куда целиться. При других обстоятельствах Гайано наверняка ответил бы на этот командный тон. Теперь лишь медленно отступил к каменной карте, не сводя взгляда с двери. Снаружи заскрежетал металл. По обеим сторонам створки вбивали узкие клинья. Наёмники работали осторожно, не пытаясь сокрушить древнюю дверь одним усилием. Кто-то отдавал короткие команды, и голоса звучали глухо, приглушённые толщей камня. Несколько человек двигались вдоль стены, отыскивая боковой проход. Другие поднимали по лестнице тяжёлые ящики: Адриан различал, как дерево ударяется о ступени и как люди ругаются сквозь зубы, когда груз перетягивает их назад. — Они принесли заряд, — ахнул он. — Скала выдержит обычный огонь. — Полагаю, что у них далеко не обычный…. Гайано прислушался. — Белое Железо. Это были не столько слова, сколько вынужденный выдох. Его рука сама собой прижалась к боку. Адриан обернулся. — Дальше отойди. — Я уже отошёл. — Гайано, пожалуйста! Третий удар не последовал. Вместо него снаружи раздался голос предводителя. — Ты очень упрям, капитан. Но я не думал, что однажды придётся вытаскивать тебя из драконьей гробницы. Адриан узнал эту насмешливую неторопливость. Человек со шрамом стоял достаточно близко, чтобы его слышали, но достаточно далеко от двери, чтобы первый бросок не достал его, если створка внезапно откроется. — Это не гробница, — ответил Адриан. — Станет ею, если не договоримся. — Ты уже предлагал договор на дороге. — Тогда обстоятельства были проще. — Ты хотел мою голову. — Всё дорожает. Даже ты. В боковом проходе что-то стукнуло. Наёмники начали разбирать завал. Адриан сделал знак Гайано и отступил от главного входа к узкой галерее, откуда можно было видеть обе точки возможного прорыва. Они ещё не знали, какая атака окажется настоящей, а какая только заставит их разделиться. — Отдай печать, — продолжал предводитель. — И принца. Живыми. Тогда я, возможно, позволю тебе уйти. — Я видел, чего стоит твоё слово. — Оно стоит ровно столько, сколько за него платят. — Королева уже заплатила за мою смерть. Ты не выполнил заказ. Снаружи коротко рассмеялись. — Она заплатила за одну человеческую жизнь. Я тогда ещё не понимал, как мелко мыслила ваша Красная Корона. Гайано застыл у стены. Предводитель повысил голос, намеренно произнося каждое слово отчетливо: — Она хотела убрать капитана, отвлечь королевскую армию южными нападениями и расчистить своему сыну путь к сокровищнице. Разумно. Почти изящно. Но разовый заказ заканчивается вместе с мертвецом. Война не заканчивается никогда. Адриан видел, как изменилось лицо Гайано. Не от неожиданности — всё это принц уже рассказал сам, стоя у могилы Элая. Но чужой голос превращал признание в насмешку и снова делал из него оружие. — Слышишь, капитан? — продолжил человек за дверью. — Ты думаешь, он выбрал тебя. А он вернул матери Камень, вернул ей силу, снова стал наследником. Тебе же оставил могилу мальчишки и несколько красивых слов. Гайано шагнул вперёд, но Адриан поднял руку, удерживая его.. — Не отвечай. — Он говорит о моей матери. — Он говорит не для того, чтобы убедить нас. Ищет место, где мы начнем защищаться друг от друга. — Я могу заставить его замолчать. — Тогда сделай это, когда войдёт. Их взгляды встретились. Несколько дней назад одна фраза, произнесенная в нужный момент, могла бы разрушить всё между ними. Адриан поверил бы, что принц снова скрывает главное. Гайано решил бы, что обязан оправдываться и в процессе снова выбрал бы, какую часть правды позволить человеку увидеть. Теперь они знали худшее. Ложь перестала быть тайным клинком. Она всё ещё причиняла боль, но уже не могла притвориться новой. Из бокового прохода потянуло дымом. Он был густым, горьким, со сладковатым запахом смолы и трав, от которых слезились глаза. Наемники не пытались задушить их сразу. Дым должен был вынудить отступить глубже и оставить проход без защиты. Адриан намочил край плаща водой из фляги, закрыл им рот и бросил Гайано второй кусок ткани. — Останься у записей. — А ты? — Буду встречать гостей. Камни в боковом проломе задвигались. Один упал внутрь, затем второй. В образовавшуюся щель просунули длинное копьё, проверяя расстояние. Адриан отступил на шаг, позволил острию пройти мимо, затем перехватил древко и резко потянул. Наёмник ударился о край пролома, потерял равновесие, и Адриан вонзил клинок в щель прежде, чем тот успел отступить. Снаружи закричали. Копье осталось у него. — Один, — сказал Гайано. — Не считай. — Ты всегда считаешь. — Я считаю людей, которых должен сохранить, а не тех, кого приходится убивать. Щель расширилась. Второй наёмник вошел низко, прикрываясь щитом. За ним двигался третий. Проход был слишком узок, чтобы они могли действовать рядом. Адриан ударил древком копья в край щита, разворачивая его, и мечом полоснул первого по бедру. Тот упал, перекрывая путь товарищу. Адриан отступил прежде, чем из дыма вылетела стрела. Она ударилась о стену возле головы. На наконечнике белел холодный металл. Гайано тихо зарычал. Это был не человеческий звук. Чёрное пламя скользнуло по полу тонкой тенью, добралось до стрелы и заморозило её древко. Дерево треснуло, наконечник покрылся инеем. Гайано пошатнулся. — Не трать огонь, — прошипел Адриан. В ответ Гайно раздраженно тряхнул головой. — Отличный совет, можешь уговорить их не стрелять? Наёмники оттащили раненого. В проломе показалась рука с небольшим глиняным сосудом. Адриан успел ударить по ней копьём. Сосуд упал наружу и разбился. В щели вспыхнуло желтое пламя. Раздались крики, кто-то начал сбивать огонь плащом. На несколько мгновений проход освободился. С главной стороны ударили снова. На этот раз клинья вошли глубже, и створка сдвинулась едва заметно. В тонкой щели появился свет факелов. — Что будем делать? - Гайано покосился на капитана. Адриан посмотрел на главный вход, затем на боковой пролом. — Ты можешь запечатать дверь? — Не полностью. Но могу заморозить клинья. — Делай. Гайано подошёл ближе, хотя с каждым шагом боль становилась заметнее. Он приложил ладонь к стене. Чёрное пламя не вырвалось наружу. Оно просочилось в камень, тонкое, почти невидимое, и добралось до металлических клиньев с другой стороны. Снаружи раздался хруст. Один из людей закричал: железо примерзло к перчатке. Главный вход на время замер. Но боковой пролом расширился достаточно, чтобы через него прошёл человек. Первый наёмник прыгнул внутрь с коротким мечом и сразу получил удар копьём в грудь. Второй попытался перелезть через его тело. Адриан отбросил копьё, перехватил меч обеими руками и встретил удар. Теснота помогала ему, но долго это длиться не могло. Противники сменяли друг друга, пока он оставался один. Дым становился гуще. В глазах жгло, дыхание сбивалось. Один клинок зацепил его предплечье, другой скользнул по рёбрам, разрезав плащ и одежду. Адриан чувствовал кровь, но боль пока оставалась далекой. Главное было не дать им пройти к Гайано. В центральном зале что-то вспыхнуло. Наёмники забросили горючий сосуд через верхнюю трещину, которой Адриан не заметил. Он разбился возле стола с человеческими приказами. Пламя поползло по высохшим футлярам и бумаге. — Свитки! — крикнул Гайано. — Не трогай. — Там приказы Риарда. — Стой на месте! Гайано уже двигался к огню. Он протянул руку, пытаясь погасить его чёрным пламенем, но в этот момент сверху обрушилась сеть. Она была сплетена из обычных верёвок, однако на узлах висели тяжёлые грузила Белого Железа. Гайано успел увидеть ее и отступить, но сеть расправилась в воздухе, перекрывая половину зала. Один груз ударил его в плечо, второй задел бок. Принц закричал и упал. Огонь возле документов разгорался. Адриан отбил очередной удар, вонзил меч наёмнику под ключицу и повернулся. На одно мгновение перед ним существовали два пути. Слева горели доказательства клятвы, ради которых они покинули столицу, нарушили приказ, потеряли Элая и дошли до Скалы. Справа Гайано пытался подняться под сетью, а Белое Железо прижимало его к земле, гася внутренний огонь. Адриан бросил проход. Он пересек зал, скользя по рассыпанной пыли, и ударил мечом по первой веревке. Лезвие перерезало канат, но грузило осталось возле руки Гайано. От металла по его коже расходился белёсый холод. Вторую верёвку Адриан не смог разрубить сразу. В пролом уже входили наёмники. Гайано попытался оттолкнуть сеть, но пальцы не слушались. — Документы, — выдохнул он. — Без них мира не будет… Адриан ударил снова. Верёвка лопнула. — А мне этот мир нужен, если он тебя у меня отнимет? Боги, сколько малодушия таилось в этой мысли, но Адриан был не настроен корить себя за это. Он отбросил грузило ногой, обжегшись даже через сапог, и вытащил Гайано из-под края сети. Позади загорелся один из футляров. Бумага вспыхнула быстро, сухо, безнадёжно. Гайано видел это через плечо Адриана. — Ты должен был… — Не начинай. Наёмники уже окружали их с двух сторон. Адриан заслонил принца собой. Меч в руке стал тяжёлым, кровь стекала по пальцам. Из бокового прохода вошли трое, ещё один пытался протиснуться через главный вход, который наконец поддался на ширину человеческого плеча. Предводитель оставался снаружи. Он не собирался рисковать, пока другие могли сделать это за него. — Заряд к опоре! — приказал он. Гайано поднял голову. — Они обрушат зал. Один из наёмников рядом с дверью замешкался. — Принц внутри. — Живой принц стоит дороже, — ответил предводитель. —Но мертвый уж точно начнёт войну. Эти слова прозвучали спокойно. Адриан понял, что человек со шрамом давно перестал различать победу и поражение. Любой исход приносил ему выгоду. Если он захватит Гайано, сможет торговаться с королевой. Если убьёт, драконы обвинят Элдмер. Если погибнет Адриан, Аларик потеряет друга и потребует возмездия. Если сгорит святилище, правда исчезнет. Ему не нужно было выигрывать бой. Достаточно было оставить после себя тело, на которое каждый укажет как на причину войны. Наёмник справа бросился первым. Адриан встретил его удар, но другой уже заходил сбоку. Гайано поднял ладонь. Из пальцев вырвалась слабая темная вспышка. Металл на рукояти противника покрылся инеем, и тот на секунду разжал пальцы. Этого хватило. Адриан ударил. Слева раздался рёв. Он был громче прежнего, ближе, и пришёл не из глубины Скалы. Что-то огромное ударило в верхний выход. Натянутые снаружи сети задрожали. Потом одна лопнула, и внутрь обрушились камни, веревки и тело наёмника, которого унесло вниз. В проёме появилась тёмно-серая голова. Севар разорвал сеть зубами, отшвырнул Белое Железо в сторону и протиснулся в зал. Его истинный облик был меньше, чем у Гайано, но в тесном пространстве казался исполинским. Серые крылья ударили по стенам, когти разбили плиту у входа, а рёв заставил наемников отступить. Он не использовал огонь. Горючая смесь уже разлилась по полу, а рядом находились древние записи. Севар просто обрушил на людей вес тела и силу когтей. Один наёмник отлетел к стене, другой потерял щит. Третий попытался ударить дракона копьём, но Севар перехватил древко пастью и сломал. — Назад! — закричал предводитель. Слишком поздно. Севар обратился прямо в движении. Огромное тело сжалось, чешуя исчезла, и на каменный пол приземлился высокий мужчина в серой дорожной одежде. Он выхватил меч у ошеломлённого наёмника и ударил его рукоятью в лицо. — Ты долго, — слова давались Гайано тяжело, но он был рад дракону всем сердцем. — Я выбирал вход. — Следовало выбрать раньше. — Следовало не входить сюда без сопровождения. Даже в бою Севар говорил с сухостью человека, считающего чужие решения личным оскорблением. Вместе они оттеснили наёмников к боковому проходу. Гайано пытался подняться. Севар только в этот момент внимательно посмотрел на него и на мгновение изменился в лице. — Мой принц. — Позже, — сказал Гайано. — Опора. У стены двое людей уже закрепили металлический цилиндр в трещине и тянули запальный шнур. Севар бросился к ним, но один наёмник перерезал верёвку, удерживавшую каменный груз над проходом. Обломки посыпались сверху, заставляя дракона отступить. Запал вспыхнул. Адриан успел увидеть яркую искру, исчезнувшую в цилиндре. — На землю! Взрыв оказался не огненным. Белое Железо раскололо камень холодом. По опоре прошла белая трещина, затем раздался глубокий звук, словно Скала застонала изнутри. Свод начал рушиться. Сначала упала небольшая плита. Потом сдвинулась целая часть стены. Наёмники бросились к выходу. Севар удерживал боковой проход, но теперь врагом был сам камень. Адриан подхватил Гайано под плечо. — Идём. Принц смотрел вверх. — Если упадёт центральная балка, погибнут записи. — Тогда погибнут. — Нет. Он вырвался из рук Адриана и шагнул к треснувшей опоре. — Гайано! Чёрное пламя поднялось вокруг его рук. Слабое, почти прозрачное, оно поползло по трещине, заполняя её холодом. Камень не сросся, но замер. Обломки, уже готовые сорваться, покрылись тонкой чёрной коркой. Гайано удерживал свод не силой тела, а последним остатком огня. Кровь потекла из его носа. Тёмные линии на груди проступили даже сквозь ткань. — Уходи! — крикнул он Адриану. — Только с тобой! Адриан схватил его за руку. — Я не удержу, если отпущу. — И не удержишь, если умрёшь. Севар подбежал с другой стороны. — Сейчас! Они одновременно оттащили Гайано от опоры. Чёрная корка треснула. Свод обрушился позади них, погребая боковой проход и несколько наемников, не успевших выбраться. Облако пыли заполнило зал. Один из древних столов раскололся, часть карт исчезла под камнями. Но центральные плиты остались целы. Гайано потерял сознание прежде, чем Адриан успел опустить его на пол. Снаружи предводитель приказал отступать. Адриан увидел его через поврежденный главный вход: человек со шрамом бежал к узкой верёвочной дороге, натянутой вдоль пропасти. За ним уходили уцелевшие люди. Адриан сделал шаг. Предводитель оглянулся, встретился с ним взглядом и перерезал крепление. Верёвочная лестница рухнула на склон, отрезая преследование. Адриан мог попытаться прыгнуть через пролом, спуститься по камням, искать другой путь. Но позади лежал Гайано. Рядом задыхался раненый наёмник, которого Севар успел взять живым. В глубине зала горели документы. Адриан убрал меч. Второй раз за эту ночь он выбрал остаться.

***

Огонь погасили не сразу. Севар таскал воду из внутреннего источника, Адриан сбивал пламя плащом, пока ткань не почернела и не начала тлеть. Несколько свитков Риарда сгорели полностью. От других остались обугленные края и отдельные строки. Однако признание короля, основная клятва и огненные записи Имарио сохранились. Печать лежала у Адриана под одеждой. Списки платежей, спрятанные в первом зале, не пострадали. Когда дым немного рассеялся, Севар опустился рядом с Гайано. Он осторожно разрезал повязку и осмотрел рану. — Ему нужен золотой огонь. Без Мейры он умрет. — Она далеко? — Если уже получила мой зов, может быть здесь к следующему дню. Если королева не запретит. — Она запретит? Севар посмотрел на Адриана. — Наследник закрыл от нее Зов, нарушил прямой приказ, покинул хребет с незажившим крылом и теперь лежит в святилище рядом с человеком, ради которого сделал всё перечисленное. Её решение трудно предсказать. — Она пришлёт Мейру. — Уверены? Адриан накрыл Гайано плащом. — Она его любит. — Иногда именно поэтому правители совершают худшие ошибки. Севар сказал это без осуждения, как факт, подтвержденный долгой службой. Он перевёл взгляд на разрушенный зал, затем на сгоревшие бумаги. — Вы спасли его вместо документов. — Да. — Он позволил вам распоряжаться обороной. — Не уверен, что слово «позволил» ему понравится. Севар криво усмехнулся, но взгляд его оставался внимательным. — Теперь понимаю, почему он закрыл от королевы Зов. Адриан посмотрел на неподвижное лицо Гайано. — Я не уверен, что понимаю это сам. Пленный наёмник пришёл в сознание через час. Его нашли под обломком возле бокового прохода. Левая нога была сломана, плечо вывихнуто, а на шее висел небольшой металлический знак, который он не успел выбросить. Севар узнал в нём метку одного из посредников, через которых драконы покупали припасы на юге. Адриан усадил пленного у стены и дал ему воды. — Имя. Тот усмехнулся сквозь боль. — Какая разница? — Для могилы. Улыбка исчезла. — Берн. — Ты связной? — Был. — Между кем и кем? Берн посмотрел на Севара. — Между теми, кто платит, и теми, кто задаёт слишком много вопросов. Севар присел рядом. — Значит, говорить ты умеешь. Славно. Они не пытали его. Адриан просто раскладывал перед ним найденные документы, называя известные им факты и оставляя Берну всё меньше места для лжи. Когда человек понимал, что часть сети уже раскрыта, он начинал поправлять детали, сначала из желания показать превосходство, потом — чтобы переложить вину на предводителя. Деньги действительно поступали через драконьих посредников. Сначала только за отвлекающие нападения и сведения о передвижении войск. Затем предводитель начал принимать заказы от человеческих торговцев Белым Железом, которым требовалось восстановление гарпунных башен. Южные вельможи нанимали тех же людей для частных распрей, не подозревая, что их знаки используют возле границы Элдмера. — Ваш хозяин работал на всех? — спросил Адриан. — На тех, кто платил. — И одновременно стравливал их. — Они и без него ненавидели друг друга. — Это не ответ. Берн пожал плечом и сразу поморщился от боли. — Он говорил, что ненависть похожа на старую дорогу. Не нужно строить. Достаточно убрать камни, которые мешают идти. — Кто находится внутри армии Элдмера? — Не знаю имён. — Лжешь! — Знаю условные знаки. Людей набирали отдельно. Некоторые служат при обозах, некоторые у башен. Один должен был попасть в королевскую охрану, но не знаю, удалось ли. — А среди южан? — Там тоже. — Среди драконьих посредников? Берн посмотрел на Севара. — Посредники — люди. Им всё равно, чьи грузы вести. — Но они знают сигналы Зова, — сказал Севар. — Не сам Зов. Огненные маяки. У каждого перевала свои цвета. Адриан вспомнил молодые драконьи крылья, готовые взлететь при первом призыве. — Значит, вы можете подать ложный сигнал. Берн промолчал. Этого оказалось достаточно. В его сумке нашли маршрутные записи и условные обозначения. Полной схемы не было, однако отдельные части подтверждали худшее: люди предводителя готовились проникнуть в отряды всех сторон и открыть огонь так, чтобы первый удар невозможно было сразу приписать настоящему виновнику. — Что будет у Скалы? — спросил Адриан. Берн отвернулся. Севар взял его за подбородок и заставил посмотреть на разрушенный зал. — Ты видел, что здесь хранится? — Старые сказки. — За эти сказки твой предводитель готов обрушить гору. — Потому что люди платят не за правду. — Что будет у Скалы? — прорычал Адриан, нависая над наемником. Берн тяжело выдохнул. — Два выстрела. — В кого? — Не знаю. Севар сжал пальцы сильнее. — Знаешь. — В короля. И в Красную Корону. — Одновременно? — Почти. — Каким оружием? Берн усмехнулся, но в улыбке уже не осталось уверенности. — Таким, которое каждая сторона узнает как чужое. Адриан поднялся. Времени было меньше, чем они думали. Они не могли просто спрятать доказательства и уйти. Если Аларик и королева встретятся без предупреждения, первый выстрел превратит долину в поле боя. Если не встретятся, наемники найдут другое место и другую жертву. Нужно было привести обе стороны сюда — и одновременно предупредить их, что никто не имеет права отвечать на первый удар. Адриан сел у уцелевшего каменного стола и развернул лист бумаги. Рука болела, пальцы плохо сгибались из-за раны, но он всё равно начал писать.

Аларик.

После имени пришлось остановиться. Слишком многое нужно было уместить в нескольких страницах: печать, клятву, Имарио, Риарда, наёмников, Гайано, собственное неповиновение. Но первым он написал не об этом. Элай погиб на восточной дороге. Он закрыл собой Гайано. Не позволяй никому назвать его смерть доказательством того, что драконы — наши враги, и не превращай её в причину следующей войны. Чернила расплылись под рукой. Адриан подождал, пока они высохнут, и продолжил. Он сообщил, что печать открыта, что Риард и Имарио заключили договор, что Великая Охота продолжилась вопреки первоначальному приказу короля. Не оправдывал ни одного из них и не просил Аларика поверить на слово. Просил приехать и прочитать. Предупредил о людях предводителя среди гарпунных расчётов и обозов. Попросил взять Освина, Элеонору, герцога и представителей южных княжеств, но не вводить основную армию в долину. В конце написал:

Я прошу тебя прийти не за беглецом и не за капитаном. Приди как король, которому ещё не поздно сделать то, чего не сделал твой дед.

Подлинность письма подтверждала фраза, понятная только им двоим:

Башня кажется выше тому, кто боится спускаться.

Когда они были мальчишками, Аларик однажды забрался на старую сторожевую башню, чтобы доказать, что не боится высоты, а потом несколько часов не решался слезть. Адриан поднялся за ним и произнёс именно эти слова, прежде чем заставить будущего короля спускаться по одной ступени. Письмо королеве писал Гайано. Он очнулся ближе к рассвету, слабый и раздраженный тем, что Севар и Адриан обсуждали его состояние так, словно его самого рядом не было. Первым вопросом было: — Печать? Адриан коснулся груди. — Сохранилась. —А записи? — Не все. Гайано закрыл глаза. — Я же просил тебя… — А я тебе ответил. Не может мир стоить дороже твоей жизни. Так что не спорь и на заставляй меня в этом сомневаться. Уголок губ принца дрогнул. — Постараюсь. — Ты обещал не «постараться». — Тогда не заставлю. Севар помог ему сесть. Гайано не мог долго держать перо, поэтому часть послания произнёс вслух, а Севар записал драконьими знаками.

Моя королева. Печать Имарио найдена. Риард сохранил его слово и собственное признание. Я видел огненную память брата, которого вы проклинали. Приди не за мной. Приди за правдой.

Он предупредил о ложных сигналах и людях среди посредников.

Не приводи все крылья. Не отвечай огнём на первый удар, даже если он будет нанесён человеческим оружием. Враг рассчитывает на нашу память быстрее, чем на наши глаза.

Закончив, Гайано долго смотрел на написанное. — Она решит, что Адриан заставил меня. Севар покачал головой. — Никто не способен заставить черного дракона закрыть Зов. Королева это знает. — Знать и принять — не одно и то же. — Передашь сам? — спросил Севар. Гайано коснулся груди. — Сил не хватит на полный Зов. — Тогда я передам. Один из серых разведчиков, пришедших вместе с Севаром, должен был доставить письмо Аларику. В человеческом облике он знал западные тропы и мог найти надежных посредников раньше, чем королевская делегация уйдёт слишком далеко. Второе послание Севар передал через Зов Лаэрну. Они решили остаться. Адриан сначала предложил вынести главные бумаги и покинуть Скалу до возвращения наёмников, но Гайано возразил: — Огненные записи не перенести. Без них мать назовет человеческие документы подделкой. — А Аларик назовет огненную память драконьим колдовством. — Поэтому они должны увидеть обе. Севар осмотрел трещины в своде. — Скала выдержит еще один небольшой удар. Большой — нет. — Значит, большого не будет, — сказал Адриан. — Каким образом вы намерены это обеспечить? Адриан посмотрел на пленного. — Теперь мы знаем, где они заложат заряд. Севар вздохнул. Какая-то мысль явно хотела сорваться с его языка, но он сдержался и сказал только: — Что ж… По крайней мере ты не дурак. Когда разведчик ушёл с письмом, Адриан нашёл возле разрушенного прохода маленькую металлическую застежку. Она не принадлежала наёмникам. Такую застежку он видел на плаще Элая. Должно быть, она оторвалась ещё во время боя у перевала, зацепилась за сумку Адриана и выпала, когда он доставал документы. Он сжал её в ладони. Элай не погиб ради Риарда. Не ради Имарио, клятвы, короны или будущего договора. Он увидел удар и защитил человека, которого счел важным для своего капитана. Всё великое снова сводилось к одному короткому человеческому выбору. Адриан спрятал застежку рядом с печатью. На этот раз он поклялся сохранить обе.

***

Аларик перестал называть Адриана предателем на второй день после его побега. Сначала потому, что это слово произносили другие, и в их голосах слышалось слишком много удовольствия. Затем потому, что всякий раз, когда король пытался повторить его мысленно, перед глазами возникал не человек, уносящий печать из архива, а мальчишка, который однажды полез за ним на башню и не смеялся, пока будущий правитель Элдмера дрожал на верхней площадке. Официально Адриан оставался отстраненным капитаном, нарушившим приказ, похитившим королевскую реликвию и покинувшим столицу. Неофициально Аларик отменял распоряжения быстрее, чем совет успевал их записывать. Он запретил стрелять по беглецам, затем приказал не задерживать их силой, затем потребовал от пограничных застав только сообщать о следах. Каждый новый приказ делал первый бессмысленным, но признать это вслух означало признать, что страх уже однажды заставил его заключить друга в башне. Записка Адриана лежала на столе. Чернила давно высохли, края бумаги смялись от пальцев.

Я не уношу печать драконам. Я несу её к тому, кто способен открыть правду.

Элеонора прочитала фразу, стоя по другую сторону стола. — Сколько раз? — спросила она. Аларик поднял голову. — Что? — Сколько раз вы перечитали? — Недостаточно, чтобы она стала разумнее. — Или достаточно, чтобы вы поняли: он не вернётся только потому, что вы приказали. Аларик откинулся на спинку кресла. Элеонора пришла без приглашения, как всё чаще поступала в последние дни. В её поведении не было придворной дерзости. Скорее уверенность человека, который однажды уже промолчал, позволив мужчинам решить чужую судьбу, и не намеревался повторять ошибку. — Я отправил людей, — сказал Аларик. — С каким приказом? — Найти их. — И вернуть? — Да. — Живыми? Он резко посмотрел на неё. — Я никогда не приказал бы убить Адриана. — Вы этого не приказалм. Но ваши солдаты знают, что он поднял меч против гвардии, украл печать и бежал к драконам. Страх любит дописывать приказы за королей. Аларик отвёл взгляд. За окном двор был заполнен оружейниками. Восстановленные цепи проверяли на натяжение, Белое Железо переносили в закрытых ящиках. Всё происходило по его первоначальным распоряжениям, хотя теперь каждый удар молота казался продолжением ссоры, которую он уже не мог остановить одним словом. — Что вы предлагаете, миледи? — Изменить приказ так, чтобы его нельзя было ложно истолковать. — Он нарушил закон. Я король и не могу это спустить. — Тогда станьте королём после того, как убедитесь, что он жив, сир. — Я не могу разделять эти вещи. — Поэтому вы и заперли его. Аларик поднялся. — Я запер его, потому что он собирался унести реликвию к существу, которое обмануло нас всех. — Нет, мой король. Вы поняли, что он любит Гайано, и испугались, что больше не сможете вернуть его к прежней жизни. Аларик замер. Мало того, что он сам нес в себе тайну склонности бывшего капитана, но, судя по всему, о ней было ведомо и его несостоявшейся невесте. Но в то мгновение следовало отложить нравственные метания души по этому поводу. — Прежняя жизнь хотя бы не вела его в драконьи горы. — В прежней жизни вы просто не знали, куда он уходит внутри себя. Аларик хотел ответить, но в дверь постучали. Вошёл Освин. С момента возвращения в столицу он спал не больше короля, но усталость проявлялась в нём иначе: движения становились медленнее, голос — тише, зато каждое слово приобретало вес. Он положил на стол несколько донесений. — Следы двух всадников найдены на старой восточной дороге. За ними двигался отряд неизвестных. — Наши люди? — Нет. Разная подковка, южные стрелы, никаких знаков. Элеонора спросила: — Наёмники? — Вероятно, - Освин ответил так же, как и королю, но все же не удержался от поклона даме. Элеонора, однако же, будто и не чувствовала неуместность своего присутствия рядом с мужчинами в этот момент. — Где они сейчас? — След потерян возле предгорий, миледи. Аларик сжал край стола. — Почему мне сообщили только теперь? — Потому что первый гонец не доехал. Его лошадь нашли у дороги, человека — нет. Освин развернул следующую бумагу. — И ещё. Несколько восточных башен приведены в готовность без вашего прямого приказа. — Я велел восстановить их. — Восстановить. Не заряжать. — Кто распорядился? — Местные лорды утверждают, что действовали по общей воле короны. — Моей воли не было. — Именно это я пытался объяснить. Освин посмотрел на Аларика прямо. — Сейчас опаснее не армия, которая откажется повиноваться. Опаснее один человек у баллисты, уверенный, что знает волю короля лучше самого короля. В комнате стало тихо. Элеонора первой уловила сходство. — Как люди Риарда после последней битвы. Аларик повернулся к ней. — Мы не знаем, что произошло после той битвы. — Именно поэтому Адриан ушёл искать. Король прошёл к окну. — Передать башни под контроль людей Освина. Ни одного выстрела без моего личного приказа. Никому не пересекать восточную границу. — Уже распорядился, — сказал Освин. — Когда? — До входа сюда. — Ты начинаешь слишком свободно обращаться с королевской властью. — Учился у вашего капитана, сир. На мгновение уже готов был рассмеяться, но удержался. Он подписал приказ. Южная делегация прибыла к полудню. Не армия и не торжественное посольство. Во двор вошли около двадцати всадников в дорожной одежде, без поднятых знамён. Во главе ехал один из старших князей южных земель — мужчина с проседью в тёмных волосах, сухим лицом и манерой смотреть на стены так, словно заранее оценивал, сколько времени понадобится, чтобы их разрушить. Его сопровождали писцы, два купца и человек со связанными руками. На совете князь не стал тратить время на приветствия. Новость о том, что драконы вернулись, судя по всему, южан тронула меньше, чем жителей Элдмера. — Три недели Элдмер искал нашу армию, — сказал он, положив перед Алариком книги торговых расчётов. — Армию, которой не существовало. Пока ваши разведчики следили за перевалами, кто-то перевозил оружие через наши земли под именами домов, не отдававших приказов. Герцог сидел справа от короля. Он сразу спросил: — Чем вы это докажете? Князь кивнул писцу. На стол легли письма, расписки и печати. — Купцы, продавшие зерно людям, называвшим себя посредниками восточных князей. Перевозчики, доставлявшие металл в лагеря, которых нет на наших картах. Показания выживших после нападений. И человек, взятый при попытке поджечь склад с оружием Элдмера. Связанный пленник не поднимал головы. Освин начал просматривать бумаги. — Эти партии Белого Железа куплены не для южных гарнизонов. — Потому что у нас нет машин, способных использовать такие наконечники, — ответил князь. — Но кто-то старательно оставлял наши стрелы возле ваших мёртвых. Аларик спросил: — Вы знали о торговле с драконами? — Знали, что часть купцов ведёт тайную торговлю на востоке. Не знали, кому именно продают. Южные земли велики, ваше величество. И не каждый мешок соли проходит через совет князей. — Драконы использовали ваши дороги для подготовки нападений. — А люди Элдмера использовали наше оружие, чтобы эти нападения выглядели нашими. Герцог постучал пальцами по столу. — Все документы могут быть подделаны. Элеонора посмотрела на отца. — Мы уже однажды решили, что подозрение достаточно убедительно, когда оно подтверждало наш страх. Герцог замолчал. Дочь не произнесла имя Гайано, но оно возникло между ними. Освин поднял одну из записей. — Здесь указана партия металла, купленная человеком, который позже служил при восточной башне Элдмера. — Значит, сеть проходит через обе стороны, — сказал южный князь. — Пока мы обвиняем друг друга, те же люди получают плату от всех. Аларик впервые произнёс вслух: — Юг не готовил вторжение. — Благодарю, — сухо сказал князь. — Ваше открытие пришло на несколько недель позже, чем следовало. Совет продолжался до вечера. После него герцог нашёл Элеонору в галерее. Она стояла у высокого окна, наблюдая, как южных лошадей отводят в конюшню. — Ты не поедешь, — сказал он. Элеонора не обернулась. — Куда? — Куда бы король ни решил отправиться после этих сведений. — Значит, ты уже понимаешь, что он отправится. — Я понимаю, что Адриан унес печать к драконам и теперь вся граница готова вспыхнуть. Твоё присутствие там ничего не изменит. Она повернулась. — Именно это ты говорил всякий раз, когда хотел решить мою судьбу без меня. — Война - удел мужчин, Элеонора. — Поэтому я и должна быть там. Чтобы этой войны не было. — Боги, дитя мое…. — Южному князю нужен человек при дворе Аларика, которому он сможет доверять. Королю нужен тот, кто остановит его, если страх снова станет приказом. Тебе нужен свидетель, который не позволит назвать всякую неудобную правду ложью. Герцог побледнел. — Ты обвиняешь собственного отца? — Нет. Я говорю, что ты уже однажды вынес решение прежде, чем узнал всё. — Суд действовал по закону. — И едва не казнил наследника народа, с которым теперь может начаться война. Он отвернулся. — Я хотел защитить тебя. — От чего? От мужчины, который не мог жениться на мне, потому что не любил? От дракона, которого ты не понимал? От собственного страха потерять влияние? Герцог долго молчал. — Ты думаешь, я ничего не понял после площади? — Думаю, этому пониманию еще только предстоит прийти к тебе.. Он посмотрел на дочь иначе, чем прежде. Не как на упрямую девушку, которую нужно удержать от ошибки, а как на человека, решение которого больше нельзя отменить отцовской властью. — Я поеду тоже, — сказал он. — Тогда хотя бы один из нас сможет остановить другого. Письмо прибыло ночью. Его принёс человек в пыльной одежде торгового посыльного. У ворот он назвал старую фразу о башне, которую стражники не поняли, но Аларик, услышав её, сам вышел в малый зал. Он узнал почерк сразу. Начал читать стоя. После первых строк сел. Элеонора и Освин находились рядом. Герцог и южный князь вошли позже, когда король приказал закрыть двери. Аларик читал молча, пока не дошёл до имени Элая. Рука с письмом опустилась. — Что? — спросил Освин. Король не ответил. Освин подошёл и взял лист. Его лицо почти не изменилось, но губы сжались сильнее. — Как? — спросил он посыльного. — Я не знаю. Мне передали письмо у старой дороги. — Кто передал? — Человек с серыми глазами. Сказал, что капитан жив и ждёт у Скалы Ветров. Аларик произнес: — Элай погиб, защищая Гайано. Герцог тяжело выдохнул. Элеонора закрыла глаза. Она вспомнила юношу, важничавшего во дворе рядом с Гайано, задававшего слишком много вопросов и гордившегося тем, что капитан доверял ему поручения. — Он поехал вслед за Адрианом, — сказал Освин. — Я запер Адриана, — ответил Аларик. — Элай помог ему бежать. Никто не произнес очевидного продолжения: если бы король не запер друга, юноша, возможно, остался бы жив. Освин дочитал письмо. — Здесь говорится о клятве Риарда. Аларик взял лист обратно. — Адриан утверждает, что Имарио передал знания ради одной решающей победы. Риард обещал остановить преследование. Великая Охота продолжилась вопреки его приказам. — Это невозможно, — сказал герцог. Элеонора посмотрела на него. — Почему? — Потому что вся история Элдмера… — Написана победителями, — закончил южный князь. — В этом люди севера ничем не отличаются от южан. Аларик перечитал строки. — Он просит меня признать, что Риард позволил совершить то, за что мы чествовали его тридцать лет. Освин ответил: — Он просит вас приехать и прочитать собственными глазами. — В драконьем святилище. — Где сохранились человеческие приказы с королевскими печатями. Элеонора добавила: — Это больше, чем мы позволили Гайано на суде. Король медленно поднялся. — Он просит привести всех вас. И южных свидетелей. Князь протянул руку. — Дайте письмо. Аларик передал. Тот прочитал молча, меж его бровей залегла складка, которая обещала поселиться на лицах всех присутствовавших в той комнате. — Я поеду. — Вы не обязаны. — Если приведу армию, ваши люди увидят вторжение. Если останусь здесь, те, кто устроил всё это, продолжат говорить от имени юга. Поэтому поеду как свидетель. Не как ваш союзник и не как враг драконов. — Скала может быть ловушкой. — Тогда мы хотя бы увидим, кто её устроил. Они решили выступить на рассвете. Состав делегации вызвал новый спор. Аларик хотел взять достаточно людей, чтобы защититься от драконов. Освин настаивал, что большая охрана сама станет угрозой. В итоге с королём отправлялись Освин, герцог, южный князь с двумя советниками и писцом, лекарь и небольшой отряд проверенных гвардейцев. И Элеонора. Странность происходивших событий была столь велика, что никто, кроме отца, и не подумал возражать против участия женщины. Основная армия должна была следовать на расстоянии. Гарпунные расчёты оставались у дальнего перевала. — Совсем без Белого Железа я не войду в долину, — сказал Аларик. — Тогда они не войдут вместе с вами, — ответил Освин. — Останутся за пределами Скалы. Сигнальные канаты снимем. Командовать будут мои люди. Элеонора сказала: — Если вы придёте на встречу с оружием, созданным для убийства их детей, драконы не услышат, что мы приехали ради мира. — А если они придут с огнём? — Тогда решение будет за ними. Но первый страх не должен исходить от нас. Аларик согласился неохотно. Перед отъездом он задержался во дворе рядом с Элеонорой. Всадники уже строились, люди Освина проверяли снаряжение, а южная свита крепила к седлу футляры с доказательствами. — Я запер его не потому, что считал предателем, — сказал Аларик. Элеонора внимательно посмотрела на короля, в ее взгляде читалось сочувствие. — Я боялся, что, если отпущу, он выберет путь, на котором мне больше не будет места. — Возможно, дело не в том, найдется ли там место для вас. — А в чём? — Впервые вам придётся идти рядом, а не ждать, что он вернётся к прежней двери. Аларик посмотрел на восток. — Я не знаю, как встретить его. — Быть может, как брата, которого любите больше, чем злитесь за неповиновение. Освин подал знак выступать. В строю гвардейцев оставалось свободное место — между молодым знаменосцем и посыльным. Освин заметил его и нахмурился. — Поставить туда человека? — спросил сержант. Освин посмотрел на пустое седло. — Нет. — Но строй… — Оставь. Он не объяснил. Горечи от потери Элая еще только предстояло научиться жить в его сердце.

***

Королева почувствовала сына еще до того, как Севар передал сообщение. Зов открылся далеко на западе, узкой темной полосой среди сотен огней, пробуждённых Камнем. Гайано был жив. Его пламя ослабло, временами почти исчезало, но принадлежало ему — знакомое с первого дня, когда черный детёныш впервые отозвался из скорлупы. Королева бросилась к нему всем сознанием. И натолкнулась на стену. Чёрное пламя закрылось. Не погасло и не оборвалось. Гайано сознательно удерживал её снаружи, оставляя проход для другого голоса. Севара. Боль оказалась неожиданно острой. Королева стояла в зале короны, рядом с возвращённым Камнем, от которого по стенам расходились красно-золотые жилы. Сила снова наполняла её тело. Человеческий облик удерживался легко, дыхание не сбивалось, огонь слушался так, как не слушался три десятилетия. Но сын не позволял ей войти. Раньше она могла объяснить его молчание Камнем, пленом или слабостью. Теперь знала: это выбор. — Гайано, — позвала она. Ответа не было. Она усилила Зов. Чёрная стена стала плотнее. Тогда королева отступила, потому что попытка сломать защиту могла повредить и без того слабому огню. Это разумное решение унизило её сильнее, чем прямой отказ. Сын доверился Севару. Не ей. Сообщение пришло через час. Лаэрн вошёл в зал первым, за ним Мейра и Сайлара. Их лица уже говорили, что весть касается не только наследника. — Говори, — приказала королева. Лаэрн склонил голову. — Гайано жив. Он находится у Скалы Ветров. На мгновение облегчение оказалось сильнее гнева. — Почему там? — Святилище открыто. Королева медленно поднялась. — Невозможно. Сайлара произнесла: — Печать Имарио найдена. Слова ударили сильнее приказа. Королева не слышала этого имени рядом со словом «печать» тридцать лет. — Где? — У человека. — У какого человека? Лаэрн выдержал её взгляд. — У капитана. — У того самого капитана? — Да. — Он украл её? — Риард сохранил печать в человеческой сокровищнице. Подлинник был спрятан под видом копии. Королева несколько мгновений не могла говорить. Она помнила чёрный металл на груди брата. Имарио никогда не снимал его на Вече, во время переговоров и даже в человеческом облике на семейных праздниках. В последний день войны печать исчезла. Драконы решили, что Риард сорвал её с тела или забрал как трофей. Но тело Имарио не нашли. Только след у края Скалы. — Риард сохранил её, — повторила королева. — И признание клятвы. — Какой клятвы? Сайлара ответила осторожно: — Между Риардом и Имарио. В зале стало слишком тихо. — Повтори слова Гайано, — сказала королева. Лаэрн взял дощечку, на которую записал переданный Севаром текст. — «Печать Имарио найдена. Риард сохранил его слово. Приди не за мной. Приди за правдой». Королева смотрела на него. — Ещё раз. Он повторил. — «Приди не за мной». — Да. — Он ранен? Мейра ответила: — Его огонь почти исчерпан. Через Зов чувствуется след Белого Железа и перегрузка после чёрного пламени. — Почему ты ещё здесь? — Потому что Вече должно решить, отправляемся ли мы открыто. — Тебе не нужно решение Вече, чтобы лечить наследника. — Если я полечу одна, вы отправите за мной стражу. Если полечу с ней, люди увидят отряд. Он просит не приводить все крылья. Королева резко отвернулась. Гайано снова отдавал распоряжения издалека, будто уже правил. И снова просил не спасать его. Вече собрано было почти сразу. Теперь зал горел ярче, чем прежде. Камень вернулся в корону, золотые линии на стенах ожили, а огненные чаши под сводом больше не дрожали от каждого движения воздуха. Сила делала присутствующих увереннее. Молодые драконы, выросшие при слабом Зове, впервые ощущали себя частью большого народа и потому особенно легко принимали пробуждение за знак возмездия. Рейнар стоял среди младших воинов, хотя формально оставался отстраненным. Первым заговорил он: — Это ловушка. — Ты ещё не слышал всего, — сказал Тарвен. — Наследник находится рядом с человеком, который похитил печать из своей сокровищницы. Люди зовут королеву на нейтральную землю. Что ещё нужно услышать? Сайлара поднялась. — Нужно увидеть печать. — Человеческую подделку? — Печать Верховного короля невозможно открыть обычным огнём. Если святилище открылось, её признало чёрное пламя королевского рода. Рейнар посмотрел на королеву. — Значит, принц открыл для человека тайну Имарио. — Или человек принёс ключ, который наш народ не сумел сохранить, — ответил Лаэрн. По залу прошел недовольный шум. Мейра сказала: — На святилище напали наёмники. Севар помог отбить первый штурм. Доказательства частично спасены. — Наёмники, которых наняла корона? — спросила Сайлара. Все взгляды обратились к правительнице. Королева не отвела глаз. — Посредников использовали для возвращения Камня и отвлечения человеческих войск. — Значит, они действуют по вашему приказу, — сказал один из глав родов. — Уже нет. Лаэрн раскрыл найденные условные записи, переданные Севаром через Зов. — Они получали деньги от людей, южных домов и торговцев Белым Железом. Готовят атаку против обеих сторон. Рейнар рассмеялся без радости. — Удобно. Теперь люди обвинят наёмников и забудут, кто украл у нас Камень. — Никто не предлагает забыть, — сказал Тарвен. — Предлагают сначала выслушать. — Мы уже выслушали людей тридцать лет назад. — Нет. Мы тридцать лет проклинали Имарио, не выслушав его. Имя заставило зал замолчать. Тарвен опирался на тяжёлую трость, хотя в истинном облике мог ещё стоять без помощи. Его мутный глаз смотрел прямо на королеву. — Если теперь откажемся слушать Гайано, однажды нам придётся проклинать уже самих себя. — Ты предполагаешь, что Имарио невиновен? — спросила она. — Нет. Предполагаю, что мы не знаем всей его вины. Сайлара произнесла: — Даже если записи подлинны, их обнародование может расколоть роды. Власть короны основана на памяти войны. Если окажется, что прежний король действовал иначе… — Тогда наша власть стоит на лжи, — перебил Тарвен. — А ложь уже стоила нам почти всего народа. Королева поднялась. — Не тебе решать, на чём стоит моя корона. — Поэтому решайте вы. Но сначала посмотрите. Она хотела приказать ему замолчать. Не смогла. Тарвен сражался рядом с её мужем. Потерял крыло, родичей и большую часть собственного дома. Если даже он требовал услышать Имарио, назвать это слабостью было невозможно. Королева посмотрела на Сайлару. — Могла ли печать брата открыться чужому огню? — Нет. — Даже если человек знал слова? — Слова недостаточны. Чёрная печать признаёт род или того, кому законно передали право клятвы. Если Гайано открыл её, она подлинна. — А память внутри Скалы? — Огненную запись трудно подделать. Я смогу определить след Имарио. Рейнар шагнул вперёд. — Позвольте мне лететь. Королева повернулась к нему. — Ты убил свидетеля без приказа. — Да. — Попытался сжечь помост вместе с наследником. — Я хотел не позволить людям получить Камень. — Ты хотел доказать, что твоё решение важнее всех остальных. Рейнар опустил взгляд. — Да. Признание прозвучало иначе, чем прежние оправдания. — Почему я должна взять тебя? Он поднял голову. — Потому что я должен увидеть, чем заканчивается уверенность, что только ты знаешь правильную цену. Тарвен посмотрел на молодого дракона. — Он пойдёт под мою ответственность. — Ты поручишься, что он подчинится? — Нет. Поручусь, что, если не подчинится, я сам остановлю. Рейнар не возразил. Королева медленно сказала: — У Скалы ты подчиняешься мне. Если Гайано отдаст приказ не отвечать огнём, подчинишься и ему. Красный дракон нахмурился. — Но моя королева... — Говори. После короткой паузы Рейнар склонил голову. — Подчинюсь. — Если первым принесешь туда огонь, я сама лишу тебя права носить его от имени нашего народа. — Да, госпожа. Состав делегации определили быстро. Королева летела сама. С ней — Тарвен, Сайлара, Лаэрн, Мейра, Рейнар и несколько представителей уцелевших родов. Ограниченная стража должна была держаться позади и не входить в долину без приказа. Остальные оставались в Багровом хребте. Это решение вызвало больше недовольства, чем открытый запрет войны. Молодые драконы требовали лететь следом. Камень вернулся, их огонь окреп, Зов снова связывал вершины. Многие воспринимали пробуждение как возвращение права на месть. — Они могут подняться без приказа, — предупредил Лаэрн. — Тогда закройте восточные площадки. — Они найдут другие. — Передай каждому роду: самовольный полёт будет расценен как неповиновение короне. — Наемники знают сигнальные огни, — сказал он. — Могут подать ложный призыв. Королева распорядилась изменить цвета маяков и передавать приказы только через Зов тех, чьи огни известны лично. Перед вылетом она задержала Лаэрна на верхней террасе. Над горами поднимался рассвет. Возвращённый Камень зажёг чаши на дальних вершинах, и впервые за тридцать лет Багровый хребет выглядел не умирающим, а готовым пробудиться целиком. — Он снова выбрал человека, — сказала королева. Лаэрн не стал притворяться, что не понял. — Он выбрал путь, который без человека не смог бы открыть. — Это не все… — Это пока все, что принц готов нам дать. Красное пламя мелькнуло в глазах королевы. — Он становится Имарио. Лаэрн долго смотрел на неё. — Нет, моя госпожа. Имарио ушёл на Скалу один. Гайано ждёт там тех, кому собирается сказать правду вслух. Она отвернулась к пропасти. В памяти возник брат — не проклятый предатель, а молодой чёрный дракон, который когда-то учил её читать человеческие карты. Печать лежала у него на груди. Он смеялся, когда она обвиняла людей в трусости, и отвечал, что страх не делает разум слабее, если человек способен его признать. После войны королева превратила всё это в ложь. Так было легче любить погибшего мужа. Легче смотреть на сына, похожего на брата, и верить, что сходство заканчивается цветом пламени. — Я лечу не оправдывать Имарио, — сказала она. — Конечно. — И не слушать человеческого капитана. — Разумеется. — Я лечу узнать, за что ненавидела брата тридцать лет. Лаэрн склонил голову. Они приняли истинные облики на верхней террасе. Красные крылья королевы раскрылись над замком. Камень в короне вспыхнул, усиливая её огонь, но она не позволила себе почувствовать радость силы. Позади поднялись бронзовый Тарвен, серебряная Сайлара, синий Лаэрн, золотая Мейра и красный Рейнар. Перед взлётом королева открыла Зов всему хребту.

Мы идём за правдой. Тот, кто первым принесёт к Скале огонь, станет врагом собственного народа.

После этого она шагнула в небо.

***

Человеческая делегация покидала столицу в то же утро. Южные всадники присоединились к ней у старой дороги. Армия Элдмера двигалась позади, сохраняя расстояние, а гарпунные расчеты оставались еще дальше, под надзором людей Освина. На востоке над Багровым хребтом поднялись драконы. Ни одна сторона еще не видела другую. Все шли к Скале Ветров, надеясь успеть остановить войну прежде, чем кто-нибудь совершит первый удар. Предводитель наёмников получил оба донесения до полудня. Он сидел в заброшенной караванной башне, пока лекарь стягивал порез на плече. Рядом лежали снятые с убитых знаки Элдмера, южные ленты и плащи драконьих посредников. — Король вышел из столицы, — сообщил разведчик. — Охрана? — Небольшая. Главные силы позади. — Красная Корона? — Покинула хребет. С ней несколько старших. — А южане? — Князь едет рядом с Алариком. Предводитель улыбнулся. Поражение у Скалы оказалось не поражением. Оно заставило всех двигаться именно туда, куда требовалось. — Людей распределить по отрядам, — приказал он. — Наши у человеческих башен ждут сигнала. Южные знаки — тем, кто займёт северный склон. Торговые метки — тем, кто приблизится к драконам. — А если они обнаружат нас раньше? — Всех не обнаружат. Он посмотрел на разложенные знамёна. Собственного среди них не было. — Народам не нужна правда, — произнес он. — Им нужен первый труп, на который можно указать. К Скале Ветров шли три стороны, и каждая верила, что успеет остановить войну. Четвёртая уже ждала их там без собственного знамени, потому что собиралась поднять сразу все чужие.