Пламя Элдмера

Гайано проснулся оттого, что в святилище было слишком тихо. Ветер продолжал говорить за стенами Скалы, проходя сквозь три отверстия высоко над долиной, но сюда его голоса проникали ослабленными, словно принадлежали не настоящей буре, а воспоминанию о ней. Где-то в глубине капала вода. Из разрушенного бокового прохода тянуло холодом, пылью и слабым запахом Белого Железа, который невозможно было спутать ни с обычным металлом, ни с кровью. Несколько мгновений Гайано не понимал, почему лежит на каменном полу, укрытый чужим плащом. Затем память вернулась. Трещина в опоре. Чёрное пламя, впившееся в камень. Лицо Адриана сквозь пыль. Обрушившийся свод. Слова Мейры, ещё не произнесённые, но уже угадываемые по тому, как болело всё тело. Он попытался подняться. Рана под рёбрами отозвалась ледяным ударом. Шрам на груди вспыхнул жаром, будто Камень по-прежнему находился внутри, хотя теперь его сила принадлежала короне. Боль прошла вдоль плеча к спине, туда, где в истинном облике начиналось повреждённое крыло. Гайано опёрся ладонью о пол и всё же сел. В первом зале, у перекошенной двери, спал Адриан. Он устроился прямо на каменной ступени, прислонившись к стене и не выпуская из руки чужого меча. Голова была опущена на грудь, светлые волосы потемнели от дыма и пыли, на рукаве засохла кровь. Даже во сне он сидел так, чтобы видеть вход, если откроет глаза. Севар находился дальше, возле пленного наемника. Серый дракон тоже не спал. Он перебирал найденные бумаги, раскладывая их по кучкам, и время от времени поглядывал на Берна, связанного у противоположной стены. Гайано медленно поднялся. Первый шаг оказался терпимым. На втором ноги перестали слушаться. Он успел коснуться рукой стены, но ладонь скользнула по пыли. Адриан открыл глаза раньше, чем Гайано упал. Он оказался рядом почти мгновенно, подхватил его под локоть и удержал на ногах. — Я способен стоять, — произнёс Гайано упрямо, но с улыбкой. Адриан с усталым вздохом лишь сильнее прижал его к себе. — Конечно, мой принц. Я тебе почти верю. — У меня получилось вполне убедительно. — Для человека, который притворялся слугой, ты вообще удивительно высокого мнения о своих актерских способностях. Адриан говорил тихо, чтобы не разбудить тех, кто и без того не спал, но раздражение в голосе не скрывало тревоги. Он помог Гайано снова сесть и опустился перед ним на корточки. — Голова кружится? — Нет. — Лжёшь. — Боги, Адриан, ты мне не кормилица... — Рана? — Болит. — Наконец правда. Адриан осторожно приподнял край повязки. Ткань снова пропиталась кровью, хотя меньше, чем ночью. Белёсый холод вокруг раны не исчез. Даже без наконечника металл продолжал жить в теле памятью, подавляя внутренний огонь и не позволяя плоти соединиться. — Что со свитками? — спросил Гайано. Адриан не сразу ответил. — Главные уцелели. — Какие? — Клятва. Признание Риарда. Память Имарио. Большая часть списков платежей. Несколько человеческих приказов сгорели. Гайано посмотрел на него. — Ты выбрал меня вместо них. — Я выбрал живого человека вместо бумаги. — Бумага могла остановить войну. — И может ещё. Не вся погибла. — Но если бы… Адриан затянул повязку сильнее, чем требовалось. Гайано выдохнул сквозь зубы. — Не заставляй превращать это в доказательство, что между нами всё уже исправлено, — сказал Адриан. — И не делай из моего выбора новый долг. — Не стану. — Ты собирался сказать «постараюсь». Гайано поднял взгляд на своего упрямого возлюбленного и слабо улыбнулся. — Не собирался. Только после этого Адриан ослабил узел и поднялся. Севар, наблюдавший за ними издали, снова склонился над бумагами, однако в его лице появилось выражение человека, получившего подтверждение догадке, которую предпочел бы не иметь. — Сколько времени я был без сознания? — спросил Гайано. — До рассвета, — ответил Севар. — Сейчас утро. — Есть ответ из хребта? — Лаэрн передал, что королева вышла. Мейра летит впереди. Гайано закрыл глаза. — Значит, мать придёт. — Вы сами позвали её. — Я просил прийти за правдой. — Правители редко различают просьбу и вызов, когда речь идёт о собственных детях. Адриан подошел к столу с документами. — Аларик тоже в пути? — Человеческий посланник дошёл до столицы. Король выступил с небольшой свитой. Южный князь едет с ним. — А армия? — Позади. — Насколько далеко? — Достаточно, чтобы не войти в долину сразу. Недостаточно, чтобы никто не испугался её присутствия. Гайано посмотрел на карту Скалы. На западной стороне углём были отмечены старые человеческие пути. На восточной — места посадки драконов. Между ними оставалось узкое пространство, где когда-то встречались Риард и Имарио, верившие, что достаточно двух правителей, чтобы остановить войну. — Нужно подготовить долину, — сказал он. Адриан повернулся. — Тебе нужно лежать. — Могу делать и то и другое по очереди. Адриан хмыкнул. — Убедить тебя я, видимо, не могу. — Ты ждал, что я сброшу личину слуги. Теперь придётся терпеть последствия. Адриан долго смотрел на него, затем кивнул. — Тогда начни с приказа самому себе не падать. — Это скорее пожелание. — Сделай его законом. Мейра прибыла до полудня. Её золотое тело появилось над восточной грядой почти бесшумно. Она не стала кружить над долиной, не подняла рёв и не позволила сопровождавшим её двум разведчикам приближаться к святилищу первыми. Опустилась на древнюю посадочную площадку, сложила крылья и только после этого приняла человеческий облик. Лаэрн прилетел вместе с ней. Его синие крылья поймали ветер прежде, чем коснулись камня, и он несколько мгновений зависал над площадкой, осматривая склоны. Даже после приземления он не торопился обращаться. Проверил северный уступ, дальний проход и человеческую дорогу, словно ожидал, что вся Скала может оказаться ловушкой, построенной только для него. Мейра вошла в святилище первой. В человеческом облике она казалась почти хрупкой: тонкая, светловолосая, с золотистыми глазами и спокойным лицом. Но стоило ей увидеть Гайано, как спокойствие исчезло. — Ложитесь. — Я уже лежал. — Значит, знаете как. — Мейра… — Сейчас не вам мне приказывать. Гайано поднял бровь. — Это новость. — Сейчас вы раненый, которому повезло не умереть трижды за несколько дней. Ложитесь. Адриан отошёл в сторону, скрывая удовлетворение слишком плохо. — Не смотри так, — сказал ему Гайано. — Как? — Будто получил союзника. — Я получил целительницу, способную приказывать тебе убедительнее меня. Это почти подарок. Мейра указала на каменную скамью. Гайано подчинился. Она сняла повязку, провела пальцами над раной и закрыла глаза. Золотой свет появился не сразу. Сначала тонкая линия прошла вдоль её ладоней, затем медленно проникла в повреждённую плоть. Гайано выгнулся от боли. Золотое пламя не жгло. Оно вытягивало холод, а тот сопротивлялся, цепляясь за ткани и огненные жилы. — Белое Железо было внутри слишком долго, — сказала Мейра. — И вы снова использовали огонь. — Возникла необходимость. — У вас всегда возникает необходимость именно тогда, когда я запрещаю что-либо делать. — Потому что ты запрещаешь слишком многое. Она не ответила. Золотое сияние поднялось к шраму на груди. Мейра нахмурилась сильнее. — Извлечение Камня повредило внутренние жилы. Они ещё не закрылись. Чёрное пламя проходит через них, как вода через разбитый сосуд. — Это заживёт? — Если вы перестанете пытаться умереть раньше. — Конкретнее. — Не обращаетесь. Не летите. Не используете пламя. Гайано посмотрел на неё. — А если начнется бой? — Тогда выбирайте, что для вас важнее: один удар или возможность дожить до мира, ради которого собираетесь его нанести. Адриан стоял у входа, но Гайано видел: он запомнил каждое слово. — Ты можешь выйти, — сказал принц. — Могу. — Но не выйдешь. — Нет. Гайно вздохнул и посмотрел на Адриана со смесью раздражения и обожания. — Ты невыносимый человек. — Именно поэтому ты вернулся ко мне после кражи Камня. Мейра на мгновение замерла, однако не подняла глаз. Гайано почувствовал, как лицо становится горячее, несмотря на холод в ране. — Лечи, — сказал он. — Этим и занимаюсь. Золотое пламя постепенно погасло. Мейра наложила новую повязку. — Кровь остановлена. Боль станет слабее. Это всё, что могу сделать сейчас. — Этого достаточно. — Нет. Но ничего другого у нас нет. Она посмотрела на Адриана. — Если он попытается обратиться, остановите. — Каким образом? — Вы лучше меня знаете, что на него действует. Адриан ответил с горькой усмешкой: — Почти ничего. — Тогда проявите изобретательность. Лаэрн ждал в первом зале. Он уже успел осмотреть разрушенный проход, поговорить с Севаром и проверить все выходы. В человеческом облике его серебристые волосы были собраны у основания шеи, тёмно-синие глаза не задерживались ни на одном предмете дольше мгновения, но замечали всё. Когда Гайано вошёл, Лаэрн поклонился своему принцу. — Вы здесь по собственной воле? — спросил он. Вопрос был обращен к Гайано, но взгляд на мгновение скользнул к Адриану. — Этот вопрос следовало задать мне ещё в столице, — ответил Гайано. — Сейчас ответ тот же, только впервые вы готовы его услышать: да. Лаэрн повернулся к Адриану. — А вы? — Я здесь против воли собственного короля. Думаю, это достаточное доказательство самостоятельности. — Вы украли печать Риарда. — Имарио. — Она находилась в сокровищнице Элдмера. — А теперь находится там, где была дана клятва. Лаэрн протянул руку. — Покажите. Адриан не двинулся. — При свидетелях. — Вы не доверяете мне? — Нет. Ответ прозвучал так спокойно, что Лаэрн почти улыбнулся. — Что ж, это честно. Гайано вмешался: — Печать откроют при обеих коронах. — Если к тому времени у нас останется святилище. — Поэтому ты проверишь долину. Лаэрн посмотрел на него внимательнее. Гайано чувствовал, как окружающие ждут, что после возвращения представителей хребта он снова позволит матери принимать решения за него. Но королева ещё не прибыла. На Скале находился наследник, и он больше не собирался притворяться человеком без права голоса. — Севар проверит северный склон, — распорядился Гайано. — Ты — воздух и старые посадочные площадки. Все следы отмечать, ничего не трогать без свидетеля. Серые разведчики не приближаются к человеческой дороге в истинном облике. — Если увидят наёмников? — Наблюдать. Брать живыми, если возможно. — После нападения на святилище? — Особенно после этого. Нам есть, о чем у них спросить. Лаэрн не сразу ответил. — Да, милорд Гайано повернулся к Мейре. — Подготовь место для раненых. — Для наших? — Для всех. Она подняла глаза. — Даже людей, поднявших Белое Железо? — Сначала тех, кто ещё может его опустить. Мейра кивнула. Севар стоял у пленного. — Берн остаётся жив. Никто не разговаривает с ним без Адриана или южного свидетеля. Все найденные плащи, знаки и оружие разложить отдельно. Не смешивать. Севар спросил: — Вы уверены, что человек должен участвовать в допросе? — Он знает военные порядки Элдмера. Ты — посредников хребта. Только вместе вы увидите, где Берн лжёт. Гайано подошёл к огненным плитам. — Память Имарио не открывать до прибытия обеих сторон. Сайлары ещё не было, но он уже знал: только хранительница законов сможет подтвердить подлинность записи так, чтобы драконьи роды приняли её. — И ещё, — сказал он. — Ни один приказ через Зов не исполняется без подтверждения голосом того, кто его отдал. Наёмники знают огненные сигналы. Лаэрн склонил голову. — Будет сделано. Адриан молчал, пока остальные расходились. Потом подошёл ближе и легонько прислонился к плечу принца. — Ты изменился. — Я снял одежду оруженосца. — Не только. — И что же ты увидел? Адриан посмотрел на него с тем выражением, которое когда-то заставляло Гайано чувствовать себя одновременно разоблачённым и признанным. — Человека, который объясняет приказы. — Это должно впечатлять? — Для принца — да. — Я всегда объяснял. — Мне ты чаще лгал. Гайано не отвел взгляда. — Теперь не буду. — Посмотрим. В этих словах не было прежней жестокости. Но и доверия, восстановленного одним признанием, не было. Гайано принимал это. А тепло от плеча возлюбленного дарило еще и надежду.

***

Они готовили долину вместе. Западную сторону отвели человеческой делегации. Там сохранилась старая каменная площадка и несколько полуразрушенных стен, за которыми можно было разместить лошадей, не заставляя животных видеть драконов слишком близко. Восточный склон принадлежал крылатым. Он был широк, открыт небу и достаточно удалён, чтобы люди не чувствовали себя окружёнными. Южане должны были расположиться ближе к центру, но отдельно от Элдмера. Они не являлись союзниками ни одной стороны и не должны были выглядеть частью человеческой армии. — Основные силы останутся за грядами, — сказал Адриан, отмечая места на карте. — Если обе стороны исполнят просьбу, — ответил Гайано. — Аларик исполнит. — Ты уверен? — В этом — да. — После твоего побега? Адриан поднял глаза. — Я не доверяю его страху. Но доверяю человеку, который способен признать, что испугался. — Он признал? — Пока нет. — Тогда твоя вера несколько опережает события. — Любовь к трудным людям часто устроена именно так. Гайано понял, что речь идёт не только об Аларике. Он коснулся карты. — Ты доверяешь мне настолько, чтобы впустить мать без оружия? — У неё огонь. Формальное отсутствие меча мало изменит. — А людям оставить клинки? — Аларик не войдёт совсем без охраны. — Моя мать тоже. Они выработали условия: к святилищу допускаются только названные представители; основная человеческая армия остаётся за западной грядой; драконьи крылья — за восточными вершинами; гарпунные расчёты не входят в долину; внутри никто не обнажает оружия и не использует огонь без предупреждения; печать остаётся у Адриана и Гайано; человеческие документы проверяют люди, драконью память — Сайлара, современные записи — южный князь и Лаэрн. — Кто понесёт печать? — спросил Адриан. — Ты. — Мать потребует передать её тебе. — А Аларик — оставить у тебя. — И что делать? — Понесем вместе. Адриан усмехнулся. — Один футляр на двоих? — Видел менее удобные способы делить власть. — Я тоже. Обычно они заканчиваются войной. — Тогда потренируемся заранее. Севар вернулся с северного склона ближе к вечеру. Его одежда была покрыта красной пылью, на щеке тянулась свежая царапина. — Людей не нашли, — сказал он. — А что нашли? — спросил Гайано. — Следы. Он разложил на камне найденное: сигнальное зеркало, завёрнутое в ткань; две связки южных стрел; плащ с гербом Элдмера; металлический крюк для подъёма тяжёлого механизма; сосуд с горючей смесью; красную и чёрную ленты, связанные вместе. — На верхнем уступе подготовлено место для стрелка, — продолжил Севар. — На северной дороге двигали что-то тяжёлое. Возможно, малую баллисту. В расщелинах есть тайники, но почти пустые. — Они уже забрали всё, — сказал Адриан. — Или разошлись по прибывающим отрядам, — ответил Лаэрн. Севар кивнул. — Мы знаем, что они здесь. Но не знаем, чье лицо наденет первый убийца. Гайано посмотрел на западную дорогу. — Нужно проверять всех. — Если начнём обыскивать людей Аларика, они воспримут это как обвинение, — сказал Адриан. — А если не начнём, один из них может выстрелить. — Проверим вместе с Освином. Не раньше. Гайано почувствовал прикосновение Зова. Не слова. Присутствие. Красное пламя приближалось с востока, сильное, усиленное Камнем и узнаваемое прежде, чем стало видно в небе. Мать. Он поднялся. Мейра сразу оказалась рядом. — Вы не должны долго стоять. — Сейчас должен. — Тогда хотя бы… — Нет. Он не хотел встречать королеву, опираясь на чужую руку. Адриан встал рядом. Лаэрн посмотрел на него. — Это встреча матери и наследника. Гайано ответил прежде, чем Адриан успел отойти: — Он останется. Над вершинами вспыхнуло красное сияние. И ветер Скалы впервые за день замолчал, словно даже он уступал дорогу королеве.

***

На второй день пути Аларик перестал смотреть назад. Армия Элдмера следовала за делегацией на расстоянии нескольких часов, но её присутствие ощущалось всё равно. Пыль над западной дорогой, редкие сигналы, гонцы, возникавшие на горизонте, напоминали: король мог привести к Скале не только собственную тревогу, но и тысячи вооружённых людей. Он несколько раз думал приказать войскам остановиться ещё дальше. И каждый раз представлял красные крылья над долиной, Белое Железо, оставленное у перевала, и Адриана, стоящего между двумя армиями с печатью под плащом. Противоречивые донесения начали приходить с первого вечера. Один разведчик утверждал, что над Багровым хребтом поднялись десятки драконов. Второй не видел ни одного. Третий сообщал о южном отряде на северной дороге, хотя старший князь ехал рядом с Алариком и не получал вестей ни о каком движении своих людей. Утром гонец привёз приказ приблизить гарпунные расчёты. Под документом стояла подпись короля. Аларик смотрел на неё несколько мгновений. — Я этого не подписывал. Освин взял бумагу. — Подпись хорошая. — Я знаю свою подпись. — Я не сомневаюсь. Он прочёл текст ещё раз. — Опаснее другое. Приказ составлен так, будто вы изменили прежнее решение тайно, не желая тревожить южан и Элеонору. Аларик нахмурился. — Значит, они хотят, чтобы командиры решили, будто исполняют мою настоящую волю вопреки публичному распоряжению. — Именно. Элеонора ехала справа от короля. Она посмотрела на бумагу. — Они не пытаются убедить всех в одной лжи. Освин кивнул. — Достаточно, чтобы каждый поверил в свою. Приказ сожгли. Гонца задержали, но он оказался обычным солдатом, получившим запечатанный свиток от человека в форме дворцового писца. Никто не знал, где тот теперь. Свободное место в строю по-прежнему никто не занимал. Сначала Аларик старался его не замечать. Затем начал видеть всякий раз, когда оборачивался к людям Освина. Между молодым знаменосцем и посыльным оставался разрыв шириной в одну лошадь. — Ты считаешь меня виновным? — спросил он, когда они остановились у ручья. Освин проверял ремень седла. — В чём именно? — В смерти мальчика. Командир не поднял головы. — Вы заперли Адриана. Элай помог ему бежать. Потом погиб. — Это я знаю. — Тогда зачем спрашиваете? — Хочу услышать твой ответ. Освин затянул пряжку. — Вина редко помещается целиком в одного человека. — Это не ответ. — Другого у меня нет, сир. Он отошёл к разведчикам. Аларик остался возле ручья, слушая воду и думая, что когда-то подобный ответ Адриана рассердил бы его не меньше. Люди, которым он доверял больше всего, обладали неприятной привычкой не давать утешения, пока оно не становилось правдой. Могилу Элая они нашли к полудню. Курган стоял под скальным выступом, чуть в стороне от дороги. Свежие красные и чёрные камни ещё не успели покрыться пылью, надпись на плите была неровной, высеченной в спешке и горе.

ЭЛАЙ ГВАРДЕЕЦ ЭЛДМЕРА ВЕРНЫЙ ДО КОНЦА

Освин спешился первым. Остальные остановились позади. Он снял перчатку и провёл пальцами по имени, словно проверял, достаточно ли глубоко оно вошло в камень. — Он всё-таки стал настоящим гвардейцем, — сказал Освин. Аларик смотрел на могилу. — Адриан всегда говорил, что он достоин. Даже когда бранил. У основания плиты находился небольшой знак, вырезанный иначе, чем человеческие буквы. Несколько плавных линий образовывали фигуру, похожую на раскрытую ладонь и крыло одновременно. Серый разведчик, сопровождавший письмо, объяснил: — У драконов это означает того, кто защитил другого по собственной воле. Элеонора опустила голову. Южный князь тоже спешился и встал рядом с Освином. Герцог оставался неподвижен, но снял шляпу. Освин достал из сумки запасную ленту Королевской гвардии и положил возле камня. Никто не произнёс молитвы. У каждого народа были свои слова для мёртвых, а Элай теперь принадлежал памяти нескольких. Когда они снова двинулись в путь, Аларик долго молчал. — Адриан попросит меня поверить дракону, ради которого погиб Элай, — сказал он наконец. Элеонора ехала рядом. — Нет. — Ты не знаешь, о чём он попросит. — Знаю достаточно. — Тогда скажи. — Он попросит вас не использовать смерть Элая как оправдание того, против чего тот сам умер. Аларик посмотрел на неё. — Откуда ты знаешь, чего хотел Элай? — Он закрыл Гайано собой. Иногда последний поступок говорит яснее долгих объяснений. — Возможно, он защищал его по приказу Адриана. — Тогда всё равно выбрал исполнить. Король отвернулся к дороге. — Я не знаю, обвинит ли Адриан меня. — Возможно. — Не знаю, вернётся ли в Элдмер. — Может, и не вернется. Аларик резко сказал: — Ты могла бы хоть раз ответить так, чтобы стало легче. — Сейчас рядом с вами достаточно людей, которые считают своей обязанностью делать вашу жизнь удобнее. Он хотел рассердиться, но усталость оказалась сильнее. — Что я должен сказать ему? — Сначала ничего. — Прекрасный совет. — Убедитесь, что он жив. Выслушайте. И не запирай снова, когда услышанное причинит боль. Дальше дорога шла между низкими скалами. Южный князь и герцог ехали чуть позади. Аларик не слышал начала их разговора, но вскоре голоса стали отчётливее. — Вы осматриваете каждый склон так, будто уже решили, где поставите лучников, — сказал князь. — Я отвечаю за безопасность короля. — Нет. Вы всё ещё думаете, как победить, если переговоры провалятся. — Это и есть безопасность. — Это привычка человека, который заранее считает войну единственным понятным исходом. Герцог повернул к нему лицо. — Ваши земли не знали драконьего огня так, как наши. — Мои земли уже едва не стали вашим врагом, потому что возле тел оставили нужные стрелы. Поверьте, мне достаточно знать человеческий страх. Герцог ничего не ответил. Передовой отряд обнаружил погибших разведчиков за несколько часов до долины. Два человека лежали у дороги, одежда была обожжена, на камне рядом чернели следы огня. Возле одного тела нашли знак драконьего посредника. Чуть дальше — южную стрелу. Гвардейцы сразу положили руки на оружие. Освин спешился и присел возле первого тела. — Не трогать, — приказал он. Аларик наблюдал, как командир осматривает раны. — Их убил дракон? — спросил герцог. — Нет. Освин раздвинул обгоревшую ткань. Под ней виднелась глубокая рана от клинка. — Оба умерли раньше огня. Южный князь поднял стрелу. — Обмотка похожа на нашу, но медь дешёвая. И древко северное. Элеонора подошла к пятну на земле. — Ожог слишком поверхностный. Серый разведчик подтвердил: — Драконий огонь вошел бы в камень глубже. — Они оставили слишком много доказательств, — сказала Элеонора. Освин выпрямился. — Потому что не рассчитывают, что кто-то станет смотреть после первого трупа. У погибшего нашли записку. Она якобы исходила от одного из людей Освина:

При появлении красных крыльев открыть огонь без ожидания сигнала.

Командир прочитал и сразу покачал головой. — Подделка. — Печать верна, — сказал Аларик. — Сокращение старое. Так писали до моего назначения. — Значит, у них есть человек, знающий прежние порядки. — Или документы из старого архива. Аларик отдал новые распоряжения: — Всех, кто присоединился к обозам в последние недели, проверить. К баллистам никого без личного знака Освина. Тетивы снять. Болты пересчитать. На сигнальные огни не отвечать без подтверждения гонцом. Освин посмотрел на дорогу. — Мы можем закрыть ворота. Но не можем быть уверены, что враг уже не внутри. Серый посланник вышел к ним у начала западной тропы. Он двигался один, в человеческом облике, без оружия, руки держал открытыми. Гвардейцы окружили его прежде, чем он успел приблизиться, но Аларик узнал условную фразу из письма Адриана и приказал опустить копья. — Скала устояла, — сообщил разведчик. — Первый штурм отбит. Адриан ранен, но может ходить. Гайано тяжелее. Севар с ними. Лаэрн и Мейра уже прибыли. Королева близко. — Доказательства? — спросил Аларик. — Главные сохранены. — А армия драконов? — Основные крылья остались за хребтом. — Наёмники? — Среди обеих сторон могут быть их люди. Первый выстрел нельзя считать приказом противника. Аларик почувствовал, как всё вокруг становится слишком хрупким. — Адриан передал ещё что-нибудь? Посланник посмотрел на него. — Он сказал, что вы должны войти как король. Но прежде увидеть его как человека. — Это его слова? — Не дословно. — Тогда чьи? — Мои. Аларик нахмурился. — Ты плохо знаешь человеческие границы дозволенного. — Я долго служил существам, которые считают границы временным явлением. Элеонора отвернулась, скрывая улыбку. У западной гряды Аларик остановил основную часть отряда. С собой он взял Освина, Элеонору, герцога, южного князя, двух его людей, лекаря и восемь гвардейцев. Остальные остались за склоном. Ближайшая баллиста находилась еще дальше. Освин лично снял сигнальный шнур, намотал его на руку и положил в седельную сумку. — Теперь без вас не выстрелят? — спросила Элеонора. — Теперь по крайней мере придётся объяснить, почему пытались. Они поднялись на последний склон. Долина открылась сразу. Скала Ветров возвышалась в центре, тёмная, исполосованная свежими трещинами. У входа стояли несколько человеческих фигур. На восточной площадке виднелись драконы, пока ещё в человеческих обликах или скрытые за камнями. Аларик сразу увидел Адриана. Тот стоял возле высокого темноволосого мужчины в простом тёмном плаще. На груди Гайано был небольшой знак королевского рода, а в осанке больше не осталось ни одного движения человека, привыкшего ждать чужого приказа. Адриан находился рядом. Не впереди и не позади. Между ними не было расстояния господина и слуги. — Он выбрал его, — тихо сказал Аларик. Элеонора проследила за его взглядом. — Возможно, Адриан впервые выбрал не против тебя. Со стороны восточных вершин раздался рёв. Лошади шарахнулись. Небо над долиной вспыхнуло красным. Королева прибыла к Скале.

***

Красные крылья заслонили солнце. Королева вошла в долину высоко, не скрывая силы, но и не приближаясь к людям. Камень Жидкого Огня сиял в короне, и древние жилы внутри Скалы ответили ему слабым золотистым светом. За ней летели бронзовый Тарвен, серебряная Сайлара, синий Лаэрн, золотая Мейра и красный Рейнар. Остальные драконы остались на дальних уступах, как было приказано. Королева увидела следы боя прежде, чем опустилась. Разрушенный проход. Белёсые трещины от Белого Железа. Обугленный камень. Человеческие тела уже убрали, но кровь оставалась в швах между плитами. Затем она увидела сына. Гайано вышел ей навстречу в человеческом облике. Он был слишком бледен. Под плащом скрывались повязки, движения выдавали боль, а внутренний огонь ощущался в Зове слабой тенью того, чем был прежде. Рядом шёл Адриан. Королева приземлилась на восточной площадке и приняла человеческий облик. Несколько мгновений смотрела только на Гайано. Ей хотелось коснуться его лица, самой проверить рану, потребовать у Мейры немедленного отчёта, забрать сына домой и не позволить ни человеку, ни древней клятве снова приблизиться. Вместо этого она сказала: — Ты закрыл от меня Зов. — Да. — Нарушил прямой приказ. — Да. — Покинул хребет после извлечения Камня, не способный лететь. — Да. — И привёл человека к тайне нашего короля. Гайано не опустил глаз. — Он принёс печать, без которой тайна осталась бы закрытой. Королева перевела взгляд на Адриана. — Вы украли её у своего короля. — Да. — И считаете себя вправе распоряжаться наследием Имарио? — Нет. Ответ был слишком простым, чтобы сразу его отвергнуть. — Тогда почему печать у вас? — Потому что ни один из ваших людей не смог бы забрать её из сокровищницы Элдмера. И потому что она не должна принадлежать только одной стороне. — Вы решаете, кому принадлежит драконья реликвия? — Она была частью клятвы двух королей. И останется там, где эта клятва была заключена. Королева почувствовала раздражение. Но вместе с ним — неприятное узнавание логики, которую когда-то услышала бы от Имарио. Она повернулась к сыну. — Мы поговорим без человека. — Нет. — Это разговор королевы с наследником. — Тогда вы будете говорить с наследником, который выбрал, кто останется рядом. Зов вокруг королевы вспыхнул. Рейнар за её спиной едва заметно напрягся. Тарвен остался неподвижен. — Он говорит за тебя? — спросила она. — Нет. Именно поэтому он и остаётся. Адриан не вмешался. Не попытался смягчить и не воспользовался поддержкой Гайано. Это раздражало ещё больше, потому что делало его присутствие не похожим на влияние, от которого можно было бы избавить сына. Королева заметила маленькую металлическую застёжку у пояса Адриана. — Элай, — сказала она. — Это имя ты передал хребту. Гайано побледнел сильнее. — Да. — Он погиб, защищая тебя. Королева посмотрела на человека. — Ваш гвардеец отдал жизнь за дракона. Адриан ответил: — За собственный выбор. — Разве это меняет итог? — Меняет всё. Не превращайте его в символ удобнее, чем он был. — Его имя будет записано в Багровом хребте. — Запишите и причину. Он защищал не врага и не союзника. Человека, которого счёл достойным спасения. Королева слышала подобные слова раньше. Имарио говорил, что мертвые слишком часто становятся удобнее живых, потому что им уже нельзя возразить против того, во что превращают их память. Она отогнала воспоминание. — Ты открываешь людям тайны, — сказала она Гайано. — Ставишь личную привязанность выше приказа. Ведешь переговоры без Вече. Решил, что видишь истину лучше всех остальных. — Я не решил этого. — Ты становишься похож на него. Гайано замолчал. Ветер шевельнул его длинные волосы. — Я всегда был на него похож, — произнес он. — Только раньше вы этим гордились. Слова вошли глубже, чем обвинение. Королева увидела чёрного детёныша, ещё неловкого, с непропорционально большими крыльями, который шагал за Имарио по королевской террасе и пытался повторять его движения. Вспомнила, как смеялась вместе с братом и говорила, что у их рода появился второй носитель редкого огня. Как радовалась одинаковому взгляду, одинаковой сдержанности, одинаковой способности слушать тишину между голосами. После войны те же черты стали казаться угрозой. — Я гордилась, пока он не отдал наши крылья Риарду, — сказала она. — Вы ещё не знаете, что именно он отдал. И почему. — Ты собираешься оправдать его? — Нет. Собираюсь наконец дать ему слово. Королева шагнула ближе. — После осмотра Мейры ты возвращаешься в хребет. — Нет. — Это не просьба. — Я останусь до конца переговоров. — Ты едва стоишь. — Поэтому говорю сейчас, пока ещё могу. — Корона не требует, чтобы наследник умер ради человеческой правды. — Это не человеческая правда. И не драконья. Именно поэтому она опасна для всех нас. Королева посмотрела на Адриана и в глазах ее вспыхнула ярость. — Вы удерживаете его здесь? —Никто не способен его удержать, — ответил тот. — Поверьте, пытались многие. На губах Гайано появилась почти незаметная улыбка. Королева увидела её. Не страсть и не мимолётное ослепление. Близость двух существ, достаточно хорошо знающих характер друг друга, чтобы шутить даже на границе войны. Над западной дорогой поднялась пыль. Люди вошли в долину. Драконы на восточных уступах напряглись. Рейнар раскрыл плечи, словно готовился принять истинный облик. Человеческие гвардейцы положили руки на мечи. Южане держались чуть в стороне, не поднимая знамён. Освин первым заставил своих людей опустить копья. Аларик въехал без гарпунных машин. Королева заметила это сразу. Не доверие, еще пока нет.. Но знак того, что человеческий король хотя бы понимает, каким оружием нельзя начинать разговор. Аларик спешился. Несколько мгновений он и Адриан просто смотрели друг на друга. Король видел кровь на рукаве друга, чужой меч, следы дыма, Гайано рядом и отсутствие молодого гвардейца, чьё пустое место ехало с ними от столицы. — Ты жив, — сказал Аларик. — Пока. — Элай? Адриан покачал головой. Аларик сжал челюсти. Не спросил, кто виноват. Не посмотрел на Гайано с обвинением. Только спустя несколько секунд произнёс: — Я видел могилу. — Хорошо. — Нет, не хорошо. — Нет, — согласился Адриан. — Но теперь знаешь, где она. Аларик посмотрел на Гайано. — Ты выбрал его. — Я выбрал прийти к правде. Он оказался единственным, кто мог открыть дверь. Король понял, что это не весь ответ. Но впервые не потребовал немедленно услышать остальное. Люди и драконы заняли места напротив друг друга. Между ними остались Адриан и Гайано. Каждый мог бы отойти к своим. Ни один не сделал этого. Южный князь вышел вперёд первым. — Прежде чем вы начнете перечислять преступления друг друга, — сказал он, — напомню, что мои земли уже использовали для вашей войны. Его взгляд сначала остановился на королеве. — Ваши посредники покупали людей и припасы на наших дорогах. Затем на Аларике. — Элдмер объявил нас возможными врагами без доказательств и подвел войска к границе. Он показал на ящики с найденными знаками. — Человеческие торговцы продавали Белое Железо тем, кто обещал войну. Южные вельможи нанимали тех же людей для собственных распрей. Драконья корона платила за отвлекающие нападения. Все вы позволили посредникам говорить от вашего имени. Королева холодно спросила: — И чего вы хотите? — Чтобы мои земли перестали быть полем, где две короны изображают чужую войну. Я здесь не как союзник Элдмера и не как обвинитель драконов. Я свидетель того, как легко чужой страх надевает наше знамя. Герцог шагнул ближе. — Прежде чем войти в святилище, нам нужны гарантии. Рейнар усмехнулся. — Люди всегда требуют гарантий после того, как приходят с армией. Освин повернулся к нему. — Армия осталась за грядой. — Но пришла. — Как и ваши крылья. — Где Камень? — спросил герцог, обращаясь к королеве. — Сколько драконов восстановили силу? Сколько ждёт за горами? Почему король должен входить в место, которое контролируете вы? Гайано ответил: — Камень там, где находился до вашей кражи. — Он был трофеем войны. — Трофеем называют оружие. Не сердце народа. — Для Элдмера он был символом победы. — Для нас — причиной угасания детей. Рейнар сделал шаг вперёд. — Вы ещё смеете спрашивать, где он? Герцог повернулся к нему. — Мы смеем спрашивать всё, что касается безопасности короля. — Белое Железо тоже касается нашей безопасности. Освин сказал: — Гарпуны остались за долиной. — Но не уничтожены. — Как и ваше пламя. Рейнар напрягся. Красный огонь мелькнул в его глазах. Тарвен положил тяжёлую руку ему на плечо. Гайано произнёс только: — Рейнар. Молодой дракон медленно отступил. Это заметили все. Королева — с раздражением и гордостью одновременно. Аларик — с пониманием, что перед ним действительно наследник, а не беглый шпион. Две короны впервые повернулись друг к другу. — Ваш народ украл Камень, — сказала королева. — Преследовал отступающих после войны. Уничтожал гнёзда. Судил моего сына за то, что он вернул принадлежащее нам. Ваши люди до сих пор держат у границы оружие Великой Охоты. Аларик ответил: — Ваш сын проник в мой дворец обманом. Использовал доверие моего капитана. Украл реликвию из королевской сокровищницы. Вы заплатили за убийство Адриана и устроили нападения на юге. Не изображайте себя единственной пострадавшей стороной. — Я не изображаю. — Тогда признайте. Королева вспыхнула: — Сначала вы признаете, что сделали с нашим народом. — Сначала я увижу доказательства. — Риард для вас свят даже после собственной лжи? — Имарио для вас предатель даже до того, как вы услышали его слова? Сайлара вмешалась: — Печать должна быть проверена. Герцог сказал: — Огненные записи могут быть иллюзией. Лаэрн ответил: — Человеческие документы можно подделать. Южный князь поднял голос: — Именно поэтому здесь три стороны. Но уже никто не слушал. Рейнар говорил об Охоте. Герцог — о безопасности. Сайлара требовала закона. Освин — порядка. Королева и Аларик отвечали друг другу, не слыша остального. Даже ветер Скалы казался частью спора, разрывая слова и возвращая их искажённым эхом. Элеонора вышла вперёд. Одновременно с ней со стороны драконов выступил Тарвен. — Дайте им говорить, — произнесли они почти вместе. Голоса смолкли не сразу. Элеонора указала на Адриана и Гайано. — Мы уже однажды вынесли решение, не дослушав их. Тарвен добавил: — И тридцать лет жили с последствиями решения, которого не слышали вовсе. Королева посмотрела на старого бронзового дракона. Аларик — на Элеонору. Никто из них не требовал согласиться. Только выслушать. Адриан подошёл к двери святилища. — Внутрь войдут названные представители. Остальные останутся снаружи. Он перечислил людей и драконов. Аларик, королева, Гайано, Адриан, Освин, Элеонора, герцог, южный князь, Тарвен, Сайлара, Лаэрн, Мейра, Рейнар и Севар. — Оружие не обнажать, — продолжил он. — Огонь не использовать без предупреждения. Документы читаются вслух. Оригиналы не покидают Скалу. Сайлара проверяет память Имарио. Аларик и герцог — печати Риарда. Южный князь подтверждает современные записи. — Печать понесёт Гайано, — сказала королева. — Она останется у Адриана, — ответил Аларик. Снова возникла тишина. Гайано подошёл к человеку. — Мы понесём её вместе. Адриан достал футляр. На нём было две застёжки. Одну он открыл сам, вторую передал Гайано. Королева не одобрила. Аларик тоже. Именно поэтому решение оказалось единственно возможным.

***

Пока делегации готовились войти, долина продолжала жить собственной тревожной жизнью. Один из гвардейцев Элдмера затянул ремень узлом, который чаще использовали на юге. Человек в одежде драконьего посредника не ответил на старое приветствие Лаэрна и быстро отвернулся. На северном склоне вспыхнуло сигнальное зеркало и погасло. Возле далёкой баллисты неизвестный заменил один из болтов, пока остальные смотрели в сторону Скалы. Среди южных лошадей появился мужчина, которого княжеский писец не узнавал, но не успел спросить, откуда тот пришёл. Берн, связанный у входа, увидел одного из человеческих стражников и резко подался вперёд. — Этот… Севар повернулся. Но двое разведчиков уже уводили пленного внутрь, и слово утонуло в голосах. Высоко на северном склоне предводитель наёмников лежал между камнями и наблюдал за долиной. Он видел, как две короны приближаются к двери. Как Адриан и Гайано держат один футляр. Как охрана разделяется. Как оружие опускается, но остаётся в руках. Он поднял ладонь, предупреждая стрелков не торопиться. Пока — нет. Адриан вложил печать в углубление. Гайано коснулся её слабым чёрным огнём. Знаки Риарда и Имарио вспыхнули одновременно. Каменные двери разошлись. Внутри показались две дороги: человеческая кладка и оплавленный путь драконов, сходившиеся в одном зале. Адриан и Гайано вошли первыми. За ними последовали король Элдмера и Красная Корона. Снаружи ветер снова заговорил. Предводитель наёмников опустил руку. Ему не нужен был выстрел до того, как прозвучит правда. Он хотел дождаться момента, когда обе стороны поймут, сколько придётся потерять, если они решат ей поверить.