Красота Зверя

      Когда ты обретаешь бессмертие, время начинает течь иначе. Вещи и ценности, похороненные в смертном прошлом, кажутся каким-то призрачным отголоском, сном или вовсе совершенно чужой жизнью, не твоей.       Всё это было не со мной.       Проходит несколько лет, одна ночь сменяет другую, сотни лиц мелькают словно калейдоскоп, заменяя воспоминания и ностальгию чем-то новым, чуждым, непривычным…       Но однажды фатум решает, что ничего в мире не происходит просто так.       Как насчёт маленького воспоминания, Майкл?       Носферату провожает взглядом группу людей – жертв, пойманных для кровавого пира. Среди них мелькает девушка с золотистыми волосами, до боли похожая на Ханну. Мёртвое сердце едва не делает кувырок.       “Нет! Только не она, только не она… умоляю…”       Не она. Эта девчонка куда младше, да и лицо более стервозное. Но Майклу стало неуютно от ощущения мимолётной слабости и волнения. От осознания: “А что, если бы?..”       Если бы это оказалась Ханна? Его любимая младшая сестра, которая до сих пор в неведении, что стало с её братом семь лет назад…       Майкл отогнал эти мысли прочь и с облегчением выдохнул. Одному Каину известно, что было бы. Наверное умолял бы Эстер помочь, как и всегда, или пытался бы объяснить Сантьяго, почему эта милая девушка не подходит для шабашитского пиршества.       “Потому что она – моя семья…”       Но семьёй стала стая Хищников последние семь лет. Семья, которую не выбирают, единство непохожих и напрочь отбитых каинитов под предводительством разгульного бывшего пирата. Все они друг другу братья и сёстры, каждый готов отдать жизнь за свою стаю, каждый из них повязан кровью крепче, чем пуповина соединяет младенца с его матерью.       Разве можно выбрать кого-то другого вместо них?       Майкл часто задавал себе этот вопрос, порой разглядывая фотографию Ханны в рамке из красного дерева – это была одна из немногих вещей из прошлого, которую вампир забрал с собой. Первый год после смерти был подобен фантомной боли – Майкл всё ещё цеплялся за старые привычки, за любимые места прогулок в Нью-Йорке, старые связи, звонки, переписки…       Он никогда не врал Ханне. Но после смерти и последующего перерождения каждый разговор с сестрой по телефону становился всё более уклончивым, дежурно-вежливым, а в одну из ночей Майкл и вовсе сказал, что уезжает в Канаду на заработки. И не нужно провожать. И он обязательно позвонит…       “Береги себя, сестрёнка…”       Береги себя от монстра, которым стал твой любимый брат, и от голодных кровожадных тварей, таящихся в ночи.       …Ну что, уберёг её, мудила?       Майкл сжимает изуродованные зубы до мерзкого скрежета и с болью в глазах отворачивается от монитора компьютера. Мёртвое сердце всё-таки сделало сальто в его гниющей груди.       В списке пропавших без вести – Ханна Дэвенпорт, в девичестве – Кэрроу. Его юная златовласая сестрёнка стала совсем взрослой, вышла замуж… может даже ждёт ребёнка? Мальчика, как она всегда хотела. Из них двоих уж точно жизнерадостная и лучезарная Ханна первой должна была обрести счастливую семью, а не циничный и обожжённый жизнью Майкл.       В итоге оба обрели смерть, в самом извращённом из смыслов. Майкл – вечно голодный не-мёртвый монстр с жаждой крови в сердце, а Ханна – в списке потенциальных жертв эксперимента, истоки которого тянутся от той злосчастной встречи с Алексиосом… Шутки сучки-судьбы становятся всё более жестокими.       Люмен Блэк смотрит на Майкла с печально участливым пониманием.       – У нас с тобой ещё больше общего, оказывается…       Девчонка-Носферату, без фракции, без клана и Сира, без семьи. Всё, что у неё осталось – брат, Ривер Блэк. Из того же списка людей, судьба которых покрыта самым гнетущим мраком. И несмотря на безуспешные поиски, у неё была надежда на лучшее.       Как же часто не-мëртвым не хватает надежды… Впрочем, она умирает последней, и у неё особая Окончательная смерть.       Но Ханна… – это всё, что оставалось у Майкла, чтобы не забывать, что среди людей у него есть семья, любящая искренне и вопреки всему. Его особая надежда, его луч солнца, который не обжигает. Не мать и отец, погрязшие в серых буднях огромного каменного муравейника, которым не было дела до своих детей, а младшая сестра, ставшая единственным оплотом человечности в этом теперь уже совсем тёмном мире.       Последние ночи болезненно и насмешливо часто напоминают Майклу о семье. О такой, в которой он никогда не был – безусловно любящей и принимающей, по-настоящему тёплой, даже если члены этой семьи давно не-мертвы и холодны.       Семья Леонарда Мейера подобна волчьей стае – преданной, с нерушимыми узами, беспрекословным уважением и с такой чуждой и в то же время естественной человеческой любовью друг к другу. Стая Шабаша, которой для взаимной преданности друг другу не нужны ни Узы крови, ни ритуал Братания. Их связывало нечто большее.       Майкл смотрел на них с восхищением и в то же время с печальным осознанием потери того, чего впрочем никогда не имел. Он заботливо и трепетно любил Ханну, как старший брат мог бы любить младшую сестрёнку, как если бы он стал отцом и мог бы так же полюбить свою дочь. Но какой-то особенной связи со своей семьёй, тёплого отношения к себе он никогда не испытывал, не знал, как бывает иначе.       Ничего подобного не дали ему и Хищники. Они просто заполнили пустоту его ночей и придали смысл нового существования.       А теперь среди монстров Шабаша появились Леонард, Долорес и Вольф. На первый взгляд, идеальное семейное трио. Не родные по крови, нашедшие друг друга далеко после смерти, но такая настоящая семья…       И Майклу было абсолютно плевать на скелеты в их шкафах. Все каиниты носят маски, как и обычные люди. Но та искренность, с которой Леонард сказал сыну: “Я люблю тебя”, прежде чем отправить его на опасное задание – это было сродни ледяному уколу в сердце Майкла.       Как это – любить?.. Уже успел забыть об этом чувстве. А может, и не знал его никогда?       Как это – получить благословение отца?       Как это – занять место в сердце вожака волчьей стаи?..       И та теплота и открытость Вольфа к своим родителям – это привлекало, навевало странную тоску и в то же время пугало своей чужеродностью в уже привычном не-мёртвом мире. Мальчик с преданным волчьим сердцем, хотя бы к тебе смерть была милостива и подарила то, что не удалось ощутить при жизни…       Майкл с печальной улыбкой смотрел на прощание отца с сыном, и где-то в глубине своей подгнивающей души желал однажды обрести собственную волчью стаю.       ...Такую же сильную, преданную, с вечным огнём в сердце зверя.