Баллистика чувств. Сквозь прицел — в сердце.

Башня Мстителей, Нью-Йорк.

Пятница, семь часов вечера.

Дождь барабанил по стеклянным стенам башни — тот самый нью-йоркский дождь, который превращает город в акварельный набросок, размывая огни и превращая улицы в реки света. В такую погоду хотелось завернуться в плед, пить что-то горячее и никуда не выходить. Именно этим и занималась половина команды, собравшаяся в общей гостиной на сорок втором этаже. Тони Старк сидел на полу перед гигантским телевизором и в пятый раз пересматривал «Звёздные войны» — на этот раз, по его утверждению, «в хронологическом порядке, потому что только так можно понять замысел Лукаса, хотя Лукас сам его не понимал». Рядом с ним на диване лежал Тор, занимая три четверти пространства и периодически задавая вопросы, которые выводили Тони из себя. — Почему этот маленький зелёный человек говорит загадками? Он болен? — Это Йода, Тор. Он не болен, он мудрый. — Мудрые не говорят загадками. Мудрые говорят прямо. Мой отец, Один, никогда не... — Тор, заткнись и смотри кино. На другом конце дивана сидела Джейн и безуспешно пыталась читать научный журнал. Каждые три минуты она отвлекалась на происходящее на экране и на комментарии мужа, после чего вздыхала и возвращалась к статье. Наташа устроилась в кресле у окна с чашкой чая и ноутбуком. Она просматривала сводки, но без особого энтузиазма — сегодня был редкий вечер, когда ни у кого не было миссий, тренировок или экстренных вызовов. В башне царило то особенное, почти забытое ощущение, которое нормальные люди называют «выходным». Брюс Бэннер стоял на кухне, пытаясь приготовить что-то, что в его представлении было ужином, а в реальности напоминало смесь омлета с чем-то зелёным, что он нашёл в холодильнике. Готовил он плохо, но старательно, и команда давно приняла это как данность — Брюса нельзя подпускать к плите, но и прогнать его оттуда невозможно, потому что он обижается. В этом мирном хаосе не хватало двух человек. Стива и Астрид. Стив пришёл первым. Он вошёл в гостиную с альбомом для рисования под мышкой и с тем особенным выражением лица, которое бывает у человека, проведшего весь день в одиночестве и ещё не успевшего переключиться на социальный режим. Он молча кивнул всем присутствующим, налил себе кофе — пятую чашку за день, если считать с утра, — и сел в углу дивана, подальше от Тора, который всё ещё комментировал «Звёздные войны» с точки зрения асгардской военной тактики. — Роджерс, ты как раз вовремя, — заявил Тони, не отрываясь от экрана. — Сейчас будет сцена, где Хан Соло спорит с Леей. Это вы с Бартон в старости. Стив поднял бровь: — Ты сравниваешь нас с персонажами космической саги? — Конечно. Ты — Хан Соло: упрямый, обаятельный, вечно лезешь не в своё дело. Она — Лея: холодная, командует всеми и смотрит так, словно ты грязь на её ботинке. Идеальное совпадение. — Лея и Хан в конце концов поженились, — заметила Наташа, не поднимая глаз от ноутбука. — Я знаю! — Тони драматично развёл руками. — Поэтому я и говорю: это вы в старости! Стив хотел возразить, но в этот момент дверь гостиной открылась, и вошла Астрид. Она была не в тактическом костюме, а в обычной одежде — тёмные джинсы, простая белая футболка, волосы распущены. Стив впервые видел её не на тренировке и не на миссии, и от этого зрелища у него на секунду перехватило дыхание. Без брони, без лука, без привычной боевой стойки она выглядела... иначе. Не мягче, нет. Но более реальной. Как будто она сняла не просто костюм, а целый слой защиты. — О, Снежная Королева почтила нас своим присутствием! — провозгласил Тони. — Я думал, ты по вечерам растворяешься в воздухе и возрождаешься только на рассвете, как вампир. Или как очень злой единорог. — Я не растворяюсь, Старк. Я работаю. — Астрид прошла на кухню и налила себе воды. — Но сегодня Фьюри сказал, что если я появлюсь в штабе после семи, он лично выключит мой допуск на сутки. — Фьюри? Сказал? — Тони даже обернулся. — Наш Ник Фьюри, который общается исключительно загадками и многозначительным молчанием, сказал тебе взять выходной? — Он сказал: «Бартон, если я увижу тебя здесь до завтрашнего утра, я аннулирую твой контракт и отправлю работать в бухгалтерию». Я сочла это достаточно прямой угрозой. По комнате прокатился смех. Даже Брюс, который подгоревший омлет уже начинал напоминать уголь, улыбнулся. Астрид села в кресло у окна, напротив Наташи, и взяла со стола какую-то книгу — кажется, это был футуристический роман, который Джейн оставила накануне. Она открыла её и сделала вид, что читает, но Стив заметил, что она не переворачивает страницы. Просто сидит и слушает, как другие разговаривают. Это было странно. Он привык видеть её в действии — быстрой, точной, отдающей приказы. А здесь, в тишине гостиной, под шум дождя и бормотание телевизора, она казалась почти... потерянной. Как человек, который забыл, как быть человеком. — Кстати, — подала голос Наташа, откладывая ноутбук, — я тут подумала. Мы никогда не играли в карты. — В карты? — переспросил Тони. — Ну да. В покер, например. Или в бридж. Или во что-нибудь, где можно выиграть деньги Старка. — О! — Тони оживился. — Это я поддерживаю. Давно хотел доказать вам всем, что я не только гений-миллиардер-филантроп, но и гений-миллиардер-филантроп-игрок. У меня, между прочим, есть покерный стол. В соседней комнате. Я купил его три года назад и ни разу не использовал. — Потому что никто не хочет с тобой играть, — заметила Джейн, не отрываясь от журнала. — Ты считаешь карты. — Я не считаю карты! Я просто очень умный! — Это одно и то же, — сказала Наташа. — Но я всё равно сыграю. Мне нужны новые туфли. Через десять минут в соседней комнате, которая действительно оказалась оборудована покерным столом с зелёным сукном и мягкими кожаными стульями, собралась почти вся команда. Тони, Наташа, Брюс (который согласился играть только при условии, что никто не будет его злить), Джейн (которая отложила журнал, потому что «выиграть деньги Старка — это важнее науки») и даже Тор, который заявил, что в Асгарде тоже играют в карты, только карты там — руны, и проигравший отправляется в изгнание. — Сурово, — заметил Брюс. — Зато честно, — ответил Тор. Стив сидел в углу стола с чашкой кофе и наблюдал. Он не играл в покер с сороковых годов, и правила помнил смутно, но отказаться было неудобно. К тому же ему было любопытно посмотреть, как команда ведёт себя в неформальной обстановке. Он видел их в бою, на брифингах, на тренировках — но никогда просто так, за игрой в карты. — Астрид, ты с нами? — спросила Наташа. Все посмотрели на Астрид, которая так и сидела в кресле с книгой. Она подняла глаза и оглядела собравшихся. — Я не играю в азартные игры. — Это не азартные игры, — возразил Тони. — Это психологическая война. А ты у нас, как я слышал, тактический гений. Должна быть в своей стихии. — Это манипуляция, Старк. — Конечно, манипуляция. Садись за стол. Она помедлила. Потом закрыла книгу — резко, с тем же звуком, с каким защёлкивала колчан, — и пересела за стол. — Хорошо. Но я играю только до тех пор, пока Старк не начнёт жульничать. — Я никогда не жульничаю! — Вы жульничаете, даже когда дышите. Это ваша натура. Я буду за вами следить. Тони изобразил оскорблённое выражение лица, но в глазах у него плясали весёлые искры. Игра началась. Первые несколько кругов прошли относительно спокойно. Тони блефовал с таким энтузиазмом, что было непонятно, то ли у него действительно хорошие карты, то ли он просто развлекается. Наташа играла холодно и расчётливо — сбрасывала карты, когда не была уверена, и повышала ставки только с сильной рукой. Брюс нервничал и каждый раз, когда кто-то повышал голос, напоминал всем, что ему нельзя волноваться. Джейн играла вдумчиво, как учёный, просчитывающий вероятности, и иногда задавала вопросы, которые ставили Тони в тупик. — Подожди, если у меня на руках две пары, а у тебя три карты одной масти, какова вероятность, что ты соберёшь флеш? — Джейн, это покер, а не квантовая физика! — В покере тоже есть квантовая неопределённость. Ты не знаешь, какие карты у противника, пока он их не откроет. Это принцип суперпозиции. — Господи, — простонал Тони. — Тор, твоя жена — гений, но она портит мне игру. — Моя жена — гений, — согласился Тор с гордостью. Астрид играла так, как делала всё остальное: методично, точно, без эмоций. Она не блефовала — или блефовала так хорошо, что никто не мог понять. Её лицо оставалось неподвижным, независимо от того, какие карты приходили. Она сбрасывала чаще, чем играла, но когда оставалась в игре, то почти всегда выигрывала. — Как ты это делаешь? — спросил Тони после того, как она в третий раз подряд собрала выигрышную комбинацию. — Я считаю карты. — Что?! Ты говорила, что это я считаю карты! — Я говорила, что вы жульничаете. Я не жульничаю. Я просто запоминаю, какие карты вышли, и вычисляю вероятность оставшихся. Это не жульничество, это математика. — Это жульничество! — возмутился Тони. — Математика — это жульничество, когда она работает против меня! — Математика работает против всех одинаково, Старк. Просто у одних она работает лучше, чем у других. Стив невольно усмехнулся. Он смотрел на Астрид, которая сидела за столом с таким же выражением лица, как на брифинге перед операцией, и чувствовал странную смесь восхищения и раздражения. Она даже в покер не могла играть просто так, ради удовольствия. Для неё всё было соревнованием, всё было задачей, которую нужно решить оптимальным способом. Но в то же время — она сидела здесь. С ними. Играла в карты, слушала болтовню Тони, наблюдала за Тором, который пытался понять земные правила и каждый раз удивлялся, что «флеш» — это не магическое заклинание. Она могла уйти к себе, запереться в квартире и провести вечер в одиночестве, как делала всегда. Но она осталась. Может быть, из-за угрозы Фьюри. Может быть, из-за того, что Наташа попросила. А может быть — просто может быть, — ей тоже хотелось побыть среди людей. Даже если она сама себе в этом не признавалась. — Роджерс, твоя очередь, — голос Наташи вывел его из задумчивости. Он посмотрел на свои карты. Ничего особенного — пара валетов и три разномастные карты. Можно было сбросить, но он решил остаться. Не из-за карт — просто чтобы продлить момент. — Повышаю, — сказал он. — Ого, Кэп рискует! — Тони подался вперёд. — Это интересно. У тебя хорошие карты или ты просто пытаешься произвести впечатление на Белоснежку? — Я пытаюсь играть в покер, Тони. Тони усмехнулся и бросил в банк несколько фишек. — Поддерживаю. Астрид посмотрела на Стива. В её карих глазах мелькнуло что-то — что-то похожее на интерес. — Вы блефуете, Капитан, — сказала она. — Почему вы так думаете? — У вас левое веко дрогнуло. Это происходит каждый раз, когда вы пытаетесь скрыть правду. На тренировках я заметила. — Вы наблюдали за моими глазами на тренировках? — Я наблюдаю за всем. Это часть работы. Она сбросила карты и вышла из игры. Стив выиграл банк — небольшой, честно говоря, — но чувствовал себя так, словно проиграл. Потому что она была права: он блефовал. А она считала его с той же лёгкостью, с какой читала тактические карты. Через час игра закончилась. Победила, вопреки ожиданиям, Джейн — она собрала стрит на последнем круге и с очаровательной улыбкой сгребла к себе гору фишек. — Я же говорила: квантовая неопределённость, — сказала она Тони, который смотрел на неё с выражением человека, только что проигравшего учёному-астрофизику. — Я больше никогда не буду играть с тобой в карты, — заявил он. — Никогда. Ты опасна. — Я знаю, — ответила Джейн и поцеловала Тора в щёку. После игры все разбрелись по своим углам. Тони остался за столом — пересчитывал фишки и бормотал что-то о реванше. Тор и Джейн ушли к себе, захватив остатки ужина Брюса (который к тому моменту превратился в нечто, что можно было есть только асгардскому желудку). Наташа села у окна с чаем и ноутбуком, вернувшись к сводкам. Брюс ушёл в лабораторию — сказал, что ему нужно «проветрить голову», но все знали, что он просто хочет поработать в тишине. Астрид вышла на балкон. Стив заметил это не сразу. Он складывал карты в коробку, когда увидел краем глаза белое пятно за стеклянной дверью. Она стояла спиной к комнате, опираясь на перила, и смотрела на город. Дождь кончился, тучи рассеялись, и над Манхэттеном загорались первые звёзды. Он помедлил. Потом взял две чашки — одну с кофе, другую с чаем, который она так и не допила за игрой, — и вышел на балкон. — Вы замёрзнете, — сказал он, протягивая ей чашку. Она обернулась. Ветер трепал её волосы, белые на фоне чёрного неба, и в этом свете — звёздном, холодном — она выглядела почти нереально. Как персонаж из тех фантастических романов, которые читала Джейн. — Я не мёрзну, — ответила она, но чашку взяла. — У меня хорошая терморегуляция. — Как у рептилии? — Как у тренированного оперативника. Но аналогия с рептилией мне нравится больше. Он встал рядом, опираясь на перила. Между ними было расстояние вытянутой руки — не близко, но и не далеко. Достаточно, чтобы чувствовать присутствие друг друга, но недостаточно, чтобы это можно было назвать вторжением в личное пространство. — Вы хорошо играете, — сказал он. — Я не играю. Я вычисляю. — Это одно и то же. — Нет. Игра — это развлечение. Вычисление — это работа. Я не развлекалась, Капитан. Я анализировала вас всех. — И что показал анализ? Она помолчала. Сделала глоток чая. — Что Старк невыносим, но полезен. Что Романофф скрывает больше, чем показывает. Что Бэннер опасен не своей второй личностью, а своей добротой — он слишком хочет всем угодить, и это делает его уязвимым. Что Тор — самый честный из всех, и поэтому самый предсказуемый. Что Джейн Фостер умнее всех нас вместе взятых, но не осознаёт этого в полной мере. — А я? — спросил Стив. Она посмотрела на него. Долгим, изучающим взглядом — тем самым, от которого ему всегда становилось не по себе. — А вы, Капитан, — загадка. Вы действуете иррационально, руководствуетесь эмоциями и постоянно рискуете жизнью ради людей, которых едва знаете. По всем моим расчётам, вы должны были погибнуть ещё в сорок пятом. Но вы живы. Значит, мои расчёты неверны. И это... раздражает. — Спасибо, — сказал он. — Это не комплимент. — Я знаю. Но всё равно спасибо. Она отвернулась к городу. Ветер усилился, и она чуть поёжилась — почти незаметно, но он заметил. — Вы всё-таки замёрзли. — Я сказала: у меня хорошая терморегуляция. — Хорошая — не значит идеальная. Он снял свою кофту — старую, растянутую, с эмблемой бейсбольной команды «Бруклин Доджерс», — и протянул ей. Она посмотрела на кофту так, словно это была граната с выдернутой чекой. — Мне не нужна ваша одежда, Капитан. — Это не просто одежда. Это кофта. И она тёплая. Берите. Она колебалась. Две, три секунды — а потом взяла. Надела, не сказав ни слова, и вернулась к созерцанию города. Кофта была ей велика — рукава свисали ниже пальцев, плечи утопали в ткани, — но она не стала её поправлять. Стив стоял рядом в одной футболке и не чувствовал холода. Ему было тепло — непонятно отчего. Может быть, от кофе. Может быть, от того, что она надела его кофту и не швырнула её обратно. — Знаете, — сказал он, глядя на огни города, — когда я был маленьким, мы с Баки иногда забирались на крышу нашего дома и смотрели на звёзды. В Бруклине их было плохо видно — слишком много фонарей, — но мы всё равно смотрели. Баки говорил, что когда-нибудь мы полетим к этим звёздам. Что там, наверху, есть что-то лучшее. Что-то, ради чего стоит жить. — Он был прав? — спросила Астрид тихо. — Не знаю. Я ещё не долетел. Но я всё ещё смотрю на звёзды. Может быть, этого достаточно. Она ничего не ответила. Но он заметил, как она подняла голову и посмотрела на небо. Туда, где над Манхэттеном, несмотря на весь его свет, всё ещё были видны несколько самых ярких звёзд. Они стояли так довольно долго. Молча. Рядом. И это было странно, потому что они никогда не молчали вместе — всегда был шум боя, или звук тренировки, или резкие слова приказов. А здесь, на балконе, под звёздами, в тишине, они просто были. Первой ушла она. Поставила пустую чашку на перила и, не прощаясь, направилась к двери. Но у самого входа остановилась. — Капитан. — Да? — Кофту я верну завтра. И ушла в тепло башни. Стив остался на балконе ещё на несколько минут. Он смотрел на звёзды и улыбался — сам не зная почему. Может быть, потому что «завтра» означало, что она планирует с ним встретиться. Может быть, потому что она не сказала «спасибо», но сказала «верну», а это, на её языке, было почти тем же самым. А может быть, просто потому что вечер был хорошим. Простым. Лёгким. Вечером без войны, без миссий, без тренировок. Вечером, в котором они все — даже ледяная королева с луком и взглядом снайпера — были просто людьми. Когда он наконец вернулся в гостиную, Наташа посмотрела на него поверх ноутбука и усмехнулась: — Ты без кофты. — Отдал. — Астрид? — Ей было холодно. — Стив, — сказала Наташа с той особенной интонацией, которая означала «ты безнадёжен», — у неё в квартире есть отопление. — Я знаю. — И ты всё равно отдал ей кофту. — Да. Наташа покачала головой, но ничего больше не сказала. Только улыбнулась — загадочно, как умела только она, — и вернулась к своим сводкам. А Стив сел в кресло, взял альбом и начал рисовать. В этот раз — не Бруклинский мост, не старый Нью-Йорк, не лица из прошлого. Он рисовал балкон, звёзды над Манхэттеном и тонкую женскую фигуру в слишком большой кофте, стоящую у перил. Он не был уверен, что рисунок получится хорошим. Но он был уверен, что хочет запомнить этот вечер. Потому что такие вечера — простые, тихие, без войны — случались редко. И он не знал, когда будет следующий.