Course to Love

— Да я говорю тебе, что свернул по указателю! — Дорогой, — Джисон вздохнул, прижимая телефон плечом к уху и продолжая нарезать овощи для салата, — если бы ты свернул по указателю, ты бы не был сейчас на другом конце города. Я тебя уже час жду. — Твоё метро странное, — проворчал Минхо. — В нём нет логики. — В нём есть логика. Ты просто не привык к… суше. Джисон едва сдерживал улыбку. Голос Минхо в трубке звучал растерянно и чуть раздражённо. Таким он слышал его нечасто. Обычно капитан был воплощением спокойствия и контроля. Но только не сейчас. Не в обычном метро. Его серьёзный, умный, собранный парень, который вёл многотысячные лайнеры через шторма, сейчас потерялся в подземке Сеула. И это было одновременно смешно и умилительно. — Слушай, — Хан вытер руки о полотенце. — Стой там. Я сейчас скажу Сынмину, чтобы он заехал за тобой. Он всё равно к нам е... — Нет! — резко выпалил уже бывший капитан и прочистил горло. — То есть… Я сейчас спрошу у прохожих, какой поезд мне нужен, и доеду. Не надо никому звонить. — Мне будет спокойнее, если тебя заберёт Сынмин. Он знает город, он привезёт тебя за пятнадцать минут. — Надо было изначально брать такси. Джисон отчётливо представил, как тот нахмурился и сжал челюсть. Он мягко рассмеялся, прикрывая рот ладонью, чтобы Минхо не услышал. Его упрямство было любимой чертой этого человека. — Тебе нужно учиться приспосабливаться к жизни на суше, капитан. Прошло полгода с того дня, когда они приземлились в Корее. Вместе. Пустая квартира, которая раньше казалась просто местом для ночлега, теперь дышала теплом. Вещи Минхо заполнили пустоту, словно недостающие кусочки пазла. Здесь всегда пахло кофе, одеколоном его парня и чем-то сладко-родным. Даже тишина стала уютной, ведь в любой момент её мог нарушить смех капитана или его низкий голос, читающий вслух новости. Но если с квартирой проблем не было — они ужились сразу, словно всегда жили вместе, — то с Кореей у Минхо всё оказалось сложнее. Он покинул родину в семнадцать, когда поступил в морскую академию. С тех пор океан был его домом. Штурвал, солёный ветер, закаты, уходящие в бесконечность — вот что было его привычной реальностью. Теперь он пытался вписаться в сухопутную жизнь, и это давалось ему тяжелее, чем он хотел признавать. Он путался в улицах, не понимал местных сервисов, удивлялся тому, как быстро в Корее всё меняется. Но он пытался. И всё ради того, чтобы быть рядом с Ханом. — Хорошо, — вздохнул Минхо на той стороне линии. — Скажи Киму, что я на станции «Конгук». — секундное замешательство. — Вроде… Джисон тоже вздохнул, но с улыбкой на лице: — Только стой там, не потеряйся ещё больше. — Я в любом случае нашёл бы путь. Забыл? — его тон моментально сменился на игривый. — Стрела моего компаса всегда указывает на тебя. Джисон поперхнулся воздухом. Щёки мгновенно залило жаром. Проклятый капитан. Он знал, какой эффект произведёт на Джисона. И что тот поймёт эту фразу не только в романтическом смысле. Потому что их личный «компас» означал кое-что ещё. Кое-что, что часто указывало на Джисона по утрам, когда Минхо просыпался и прижимался к нему сзади. Кое-что, что Минхо любил дразняще проводить по бедру Хана, когда они лежали в постели. Кое-что, что однажды Минхо назвал «самым надёжным навигационным прибором». — Да-да, — выпалил он, чувствуя, как уши горят. — Стрела. Компас. Я понял. Давай, романтик, возвращайся скорее. Сынмин уже выехал. — Я люблю теб… Хан сбросил вызов, не дав ему договорить. Он уставился в потухший экран телефона, красный как помидор, и глупо лыбился, пытаясь справиться с колотящимся сердцем. Чёртов капитан. Чёртовы компасы. Чёрт. Любимый капитан. И любимый компас. — Кхм-кхм. Джисон дёрнулся. Он повернул голову и посмотрел на Сынмина, который сидел за кухонным столом. Ах, да. Он же слегка соврал о том, что Ким едет к ним. Тот ведь уже добрых полчаса сидит как у себя дома на их с Минхо кухне и потихоньку опустошает запас сладостей. Друг сидел с банкой колы в руке и кривил лицо в отвращении. — Во-первых, — начал он, — с чего это я должен ехать за твоим капитаном? Джисон открыл рот, чтобы ответить, но друг не дал ему вставить слово. — Во-вторых, — он деловито поднял два пальца, — какой, нахрен, компас? У него он явно сбит, если он второй раз за месяц теряется в метро. Мужик годы в океане провёл, а в подземке заблудился. Вместо компаса осваивал бы лучше навигатор. Хан неловко закашлялся, чувствуя, как жар снова приливает к лицу. Он бы с радостью объяснил другу настоящий смысл их с Минхо «компаса», но, наверное, это был не лучший момент для столь откровенных подробностей. — Джисон, почему я вообще должен ужинать вместе с вами? — друг скрестил руки на груди. — Потому что мы празднуем новую должность Минхо инструктора в морской академии. — он улыбнулся, чувствуя гордость. — И так как ты мой лучший друг, а у Минхо пока нет друзей в Корее, ты обязан разделить этот вечер с нами. Так что поднимай свой зад и езжай за моим парнем! Сынмин оскалился, но после тяжело вздохнул, поднимаясь из-за стола. Он что-то ворчал под нос про машину, про то, что они с Минхо могли бы уже купить себе собственное авто, но Хан в догонку бросил лишь: «Люблю тебя». Когда Ким покинул квартиру, Джисон вернулся к нарезке салата. Нож ритмично стучал по доске, а мысли плавно перетекли в другое русло. Он думал о Сынмине и Минхо. Они всё никак не могли поладить. Сынмин считал Минхо слишком серьёзным. Друг любил шумные компании и глупые шутки и аниме. Ему было легко и весело с теми, перед кем можно быть дураком. А Минхо? Минхо привык к дисциплине, порядку и тишине. Вместо обсуждения вымышленных персонажей он предпочитал новости, в которых пишут и говорят о настоящих событиях. Он не смотрел аниме. Он не смеялся над мемами. Но это не значило, что он был скучным. С Ханом они могли говорить часами. Сынмин же считал иначе. А ещё он умел выводить его парня из себя. Был остр на язык, любил подкалывать и порой позволял себе лишнее. По мнению Минхо, конечно. Для Джисона же это было привычным дружеским поведением. Сынмин всегда таким был. Мог сесть слишком близко, положить руку на плечо Хана, задержаться с объятием. Они много смеялись над шутками друг друга, и это было естественно. Но Минхо молчал, стискивал челюсть и сверлил Сынмина взглядом. Ревность? Возможно. Или просто собственническая натура капитана, которая проявилась в полной мере, когда они начали встречаться и жить вместе. Хан улыбнулся своим мыслям, откладывая нож в сторону. Он знал кое-что ещё. То, что они однажды уже обсуждали с Минхо. Где-то глубоко, под слоями ревности, раздражения и недопонимания, Минхо был бесконечно благодарен Сынмину. За то, что тот когда-то, пару лет назад, вытащил его из его серой офисной рутины и заставил сесть на круиз. На его круиз. Он благодарен за то, что их встреча состоялась. И Джисон тоже благодарен другу за то, что в его маленькой квартире теперь всегда пахнет теплом, морем и ванилью.

♡₊‧⁺˖ ⚓︎ ˖⁺‧₊♡

Ужин прошёл даже лучше, чем ожидал Джисон. Сынмин вёл себя… сносно. А Минхо — более заинтересованно в его персоне. Они выпили по бокалу вина (кроме Кима, который был за рулём), съели заказанные блюда и приготовленный Ханом салат, обсудили новую должность Минхо в морской академии. Джисон остался доволен их первым совместным ужином втроём. Но стоило входной двери закрыться за Сынмином, как Джисона уже прижали спиной к стене в прихожей. Минхо навис сверху, тяжело дыша, и его руки уже скользили по бокам Хана, сминая ткань футболки. Джисон тихо рассмеялся в поцелуй, чувствуя, как капитан нетерпеливо стягивает с него вещь. — Ненасытный, — выдохнул он, запрокидывая голову, чтобы дать Минхо доступ к своей шее. Капитан ничего не ответил, лишь подхватил его под бёдра, и Джисон обхватил его ногами, чувствуя, как сильные руки уверенно держат его на весу. Они двигались к спальне, и Хан краем глаза заметил, что стол так и остался неубранным. Но какая разница? Кого вообще волнуют грязные тарелки и бокалы, когда губы любимого человека уже касаются ключиц, а пальцы сжимаются на талии, словно обещая, что ночь будет долгой. В спальне Минхо опустил его на кровать и улёгся сверху. Свет уличных фонарей пробивался сквозь неплотно задёрнутые шторы, оставляя на теле Джисона мягкие полосы света. Хан смотрел на нависающего над ним мужчину, который стал его всем. Домом. Океаном. Берегом. И во взгляде напротив было всё то же самое. И порой казалось — даже больше. Минхо раздевал его теперь медленно, словно смакуя каждый момент. Дарил каждое касание сначала сквозь ткань, а потом пробирался под неё, к голой коже, заставляя Джисона выгибаться и тянуться навстречу. Капитан целовал его везде, где только можно. А можно было везде. — Ты так красив, — прошептал Минхо, скользя пальцами по его бедру и встречаясь с ним взглядом. — Безумно красив, Джисон. И хотелось возразить. Сказать в ответ, что это Минхо — самый невероятный и красивый человек из всех, кого он когда-либо встречал. Но Джисон не успел. Дыхание перехватило от того, как капитан двинулся вперёд и медленно вошёл в него. Они двигались в унисон. Джисон впивался пальцами в спину Минхо, шептал что-то бессвязное, терялся в его глазах, тяжёлом дыхании и сильных руках. Капитан не торопился. Дразнил и оттягивал разрядку, заставляя Хана извиваться под собой. Из губ непроизвольно вырвалось имя — звучащее как молитва. Мольба о большем. И Минхо, конечно же, дал ему всё. — Я люблю тебя, — шептал меж поцелуями капитан в его губы и шею. — Моё море. Мой океан. Джисон сжимался вокруг него, отдаваясь целиком, и когда волна одновременно накрыла обоих — они прижались друг к другу, выдыхая стоны в губы. Они долго лежали в тишине. Переплетённые, мокрые от пота, но уже с восстановленным дыханием. За окном зажигались звёзды и выглядывала луна. Джисон смотрел на неё через не до конца зашторенное окно и покрывался мурашками от пальцев Минхо, которые невесомо гладили его плечо. Он вспомнил, как они стояли на смотровой площадке «Aurora Dream», когда океан казался бесконечным, а время — украденным. Как капитан обнимал его со спины, а луна отражалась в чёрной воде. Тогда они могли смотреть на неё только с палубы корабля, зная, что завтра их разлучат. Теперь луна была с ними везде. Они видели её из окна своей квартиры. С кухни, когда ужинали. В парке, когда прогуливались вдвоём, держась за руки. Из символа их расставаний она стала свидетелем их новой жизни. И в эту ночь луна станет свидетелем чего-то большего. Нового шага. Минхо прижался к нему сзади, уткнулся носом в его затылок и спрятал улыбку в чужую кожу. Но колотящееся сердце скрыть не удавалось — оно билось о спину Джисона так громко, что Хан чувствовал каждый удар. Капитан пережил десятки штормов. Он вёл судно сквозь девятибалльные волны. И ни разу не дрогнул. Но сейчас, лежа в этой кровати с самым дорогим человеком, он волновался. Шторм никогда не пугал его. И сейчас он возьмёт себя в руки и обуздает дрожь. Потому что в это мгновение он отвечает не за корабль. А за их будущее. И он готов на следующий шаг. Не зря же капитан объездил полгорода и потерялся в метро, пока искал кольцо с камнем, который сияет как лунная дорожка на ночной глади океана. Но даже этот свет никогда не затмит сияние глаз его будущего мужа.