Любовь не разрушить временем

Милли с Кайусом спустились в тронный зал. Там все Вольтури стояли смирно и ждали, что скажет Аро — их лидер. Милли напряглась и обняла Кайуса за руку. Кайус посмотрел на Милли и поцеловал её в макушку, глазами показывая Аро, что постоит со своей любимой и не сядет на трон, как обычно. Аро кивнул, принимая это, и начал свою речь: — Итак, Ирина… Ирина стояла возле Аро, смотря на всех будто свысока, — это немного взбесило Милли. Кайус почувствовал это и едва заметно улыбнулся. Остальные Вольтури наблюдали за Кайусом: те, кто не знал его до отъезда из Лондона, никогда не видели его таким… добрым и влюблённым. Аро продолжил свою речь, отвлекая внимание клана от Кайуса и Милли: — Ирина великодушно сообщила нам, что клан Калленов, Карлайла, нарушил закон: обратил ребёнка в вампира! Все вампиры ахнули. Это было грубое нарушение вампирской морали и закона. Раньше уже был опыт с детьми‑вампирами: они морально оставались в том возрасте, в котором их обратили, и безрассудно убивали людей, не думая о том, что вампиры должны скрывать свою природу — люди никогда не должны были узнать о них. Аро продолжил: — И поэтому мы должны вмешаться, пока не стало слишком поздно. Я немедленно отправлю Калленам письмо. Мы должны будем встретиться на поле. У нас есть примерно неделя, чтобы подготовиться к битве. Милли крепче сжала руку Кайуса. Она знала, что каждая такая встреча кланов заканчивалась смертью вампиров с обеих сторон. Кайус погладил её по руке, успокаивая, но и сам напрягся. После того как Милли вернулась в его жизнь, он не хотел вступать в конфронтацию, тем более с Калленами. Какими бы самовлюблёнными и самоуверенными ни были Вольтури, они знали, что Каллены сильны. Аро распустил всех вампиров по комнатам. Милли с Кайусом пришли в его комнату — теперь их общую. Они сели на кровать, которая была скорее формальностью, ведь вампиры не спали. Милли положила голову на его плечо. — Они… мы… хотим убить ребёнка? — девушка посмотрела на Кая. Он взглянул на неё с тихой печалью в глазах. — Я знаю, милая, это ужасно. Но ты же знаешь, что бывает, когда дети становятся вампирами: они неуправляемы, — он вздохнул, хоть и не нуждался в дыхании; звук вышел скорее обречённым, чем усталым. — Она же ребёнок, — прошептала Милли, и в её голосе дрожала боль. Кайус на мгновение прикрыл глаза, словно пытаясь удержать внутри бурю противоречивых чувств. — Все это понимают, любовь моя, — тихо произнёс он, крепче прижимая её к себе. — Но мы не можем рисковать не только собой, но и теми, кто нам дорог. Один неуправляемый ребёнок может погубить всё, что мы столько веков берегли. Милли молча уткнулась ему в плечо, а Кайус, глядя в темноту комнаты, думал о том, сколько раз ему приходилось оправдывать жестокие решения необходимостью. Теперь, когда рядом была Милли, каждое такое решение давалось в тысячу раз тяжелее. Подготовка к битве в замке Вольтури шла без лишней суеты — вампиры не знали усталости, и потому время работало на них. В коридорах замка, обычно погружённых в тишину, теперь раздавался чёткий ритм шагов: отряды распределялись, отрабатывали слаженность, будто тени скользили по мрачным залам, сливаясь с полумраком. Аро лично следил за тем, чтобы каждый знал своё место. Он не доверял случайности: в центре зала развернули большую карту местности, где должна была состояться встреча с Калленами. Тонкими пальцами Аро указывал на ключевые точки, объясняя, как лучше использовать ландшафт — холмы скроют передвижение, а узкая долина заставит противника сузить строй. Рядом с ним стоял Кайус, его лицо оставалось бесстрастным, но в глазах читалось напряжение: он просчитывал варианты, стараясь предусмотреть любую угрозу, которая могла коснуться Милли. В оружейной кипела работа. Древние клинки, покрытые руническими узорами, протирали до зеркального блеска, проверяли баланс, затачивали лезвия до такой остроты, что они могли рассечь шёлковую ленту в полёте. Вампиры редко полагались на оружие — их сила и скорость сами по себе были смертоносным оружием, — но в битве кланов, где противники равны, любая деталь могла стать решающей. Некоторые выбирали короткие мечи для манёвренности, другие — длинные клинки, позволяющие держать врага на расстоянии. Тем временем Джейн и Алек проверяли свои способности, тренируясь на манекенах и старых доспехах. Джейн училась направлять свою силу так, чтобы поражать сразу нескольких противников, не теряя концентрации. Алек окутывал пространство вокруг себя холодной тьмой, оттачивая умение обездвиживать врага, лишая его возможности двигаться и видеть. Их дар был одним из главных козырей Вольтури, и Аро требовал, чтобы они были готовы использовать его без колебаний. Милли старалась держаться в стороне от основной подготовки. Она не была бойцом в привычном смысле, но понимала, что должна быть полезной. Вместе с несколькими менее заметными членами клана она занималась разведкой: изучала старые карты, искала скрытые тропы и возможные пути отхода. Её острый ум и наблюдательность помогали находить детали, которые другие могли упустить. Иногда она ловила на себе взгляды других вампиров — кто‑то смотрел с недоверием, кто‑то с сочувствием, но никто не смел открыто ставить под сомнение её право быть здесь. Кайус между делом проверял защитные чары на стенах замка — не столько ради обороны, сколько ради того, чтобы убедиться, что в случае непредвиденного развития событий у них будет запасной план. Он не любил полагаться на магию, считая её непредсказуемой, но традиции Вольтури требовали соблюдать все меры предосторожности. По ночам, когда замок затихал, Аро собирал совет. Они обсуждали возможные стратегии Калленов, пытались предугадать, какие союзники могут прийти к ним на помощь. Каждый голос был важен, даже если он противоречил мнению лидера. Аро ценил разногласия, если они были подкреплены логикой, а не эмоциями. В такие моменты Кайус молчал дольше обычного, погружённый в свои мысли, и Милли, сидя неподалёку, старалась просто быть рядом, давая ему ту тихую опору, в которой он нуждался. Сама атмосфера в замке становилась всё более напряжённой. Не из‑за страха — вампиры Вольтури давно забыли, что такое настоящий страх, — а из‑за тяжести ответственности. Каждый понимал: эта битва может изменить не только судьбу кланов, но и весь хрупкий баланс мира, который они так долго поддерживали. Оставалось пару дней до битвы: Милли сидела рядом с Кайусом в комнате,ей было очень страшно и неприятно, ведь они такие же вампиры,она никогда не вникала в жизнь вампиров и скорее была пацифисткой и хотела, чтобы все жили спокойно но в мире Вольтури это было невозможно и то как Кайус не отрицал это убивало миролюбивую Милли