Разбитые мгновения

— Мисс Грейнджер, вы слушаете? Гермиона взглянула на медсестру. Естественно, такое отношение к работе ей не нравилось. Мысли крутились вокруг того дня, когда ей написали: «Не лезь в левое крыло». Слова Беллатрикс: «Если выживешь» — не давали покоя. — Да, я слушаю. А могу спросить, что находится в левом крыле? — В левом — тренажёрки, зал бокса, а напротив — зал йоги. Тебе зачем это знать? Твоё место в бассейне, там свои медики есть. Грейнджер промолчала, но запомнила. Расположение залов вряд ли могло что‑то прояснить. Пару раз она сидела со старшей медсестрой на посту у бассейна, но Беллатрикс, проходя мимо, даже не смотрела в её сторону — словно они и не знакомы. Полдня стажировки ушло на рутину: медикаменты, инструкции, документы. Молли — женщина лет сорока в синем костюме, сразу видно — старшая. Строгая, но добрая. Пучок на голове неизменно растрёпанный, рыжие кудряшки будто нарочно спорили с порядком комплекса. Но тут ценили не причёски, а умение вовремя подать руку. — Обязательно спрашивай, есть ли у человека аллергии и да коллектив здесь не самый дружный. — Мистер Гувальт сказал, что все тут как единый организм. — Гермиона, организм, как правило, даёт сбои. Конфликты бывают, но в случае чего один страхует другого. — Ну да, я не совсем правильно поняла его, видимо. Молли мягко положила руку на плечо Гермионы и ободряюще улыбнулась: не всё так плохо. Теперь Гермиона сидела на посту одна. Следила, чтобы у всех были шапочки, чтобы все сходили в душ. Работа казалась идеальной — и невыносимо скучной по сравнению с прошлой, где не было ни минуты покоя. Иногда приходилось срываться и бежать к малому бассейну: где проходили тренировки для инвалидов в процессе учавствовали пять тренеров и медсестра из соседнего корпуса, либо же из основного бассейна, если та была не занята. Там требовались мгновенная реакция и строгий контроль. Здесь же всё сводилось к надзору за шапочками. «Слишком скучно, ещё немного — и усну», — подумала Гермиона и черкнула сообщение Вивиан. Ответ пришёл только через пятнадцать минут — значит, день сильно загружен. «Зато у меня успел вылететь холдер, клиент обматерил, что кофе крепкий, хотя сам заказал двойной эспрессо. Сейчас стою вся в кофейной гуще, так что, Герма, тебе ли жаловаться?» «А я тебе говорила, что утоплю в кофейной гуще». «По факту это сделала не ты, а аппарат, кстати Беллатрикс уже появилась?» «Да, но на стажировке даже не посмотрела в мою сторону». «А тебя это цепляет?» Сразу было понятно, что Вивиан стоит с салфеткой в руках и улыбается до ушей: в её голове мысли уже вовсю сводили Блэк и Грейнджер. «Вивиан, иди готовь кофе. После смены приеду — и приготовишь мне матчу». «В тебя полетит питчер с горячим молоком. Уже мысленно его готовлю». Гермиона усмехнулась: даже угрозы звучали слишком мягко. День тянулся, словно резина. Ближе к двенадцати дал о себе знать кулер: мужчина умудрился сломать клапан, и вода хлынула на пол. Техперсонал прошёл мимо, будто это не их дело. Грейнджер пришлось помогать инструктору вытаскивать бак с водой и ставить рядом с кулером. К самой воде она не притронулась — это не входило в её обязанности. Пара прядей прилипла к взмокшим щекам. Вернувшись на пост, она заметила Беллатрикс: та в тёмно‑синем купальнике — широкие плечи, папка в руках, свисток на шее — тренировала детей. Ребята держали кикборды — лёгкие плавучие доски — и внимательно слушали наставления. Гермиона хотела подойти поздороваться, но решила не мешать. Пара инструкторов всё же поздоровались, кто‑то даже дал совет. Молли, заступившая на смену, пришла быстро. — Ну что, Грейнджер, как тебе первая самостоятельная смена? — Всё хорошо, мисс Молли. Не так уж ужасно. Старшая кивнула, просмотрела тетрадь, указала на ошибки, но ругать не стала. Первый день на новом месте среди «богатых идиотов» всегда непростой. Гермиона отметила про себя: в комплексе не было подозрительных личностей. Не то что на отшибе Чикаго, где любой пьяница мог зайти в бассейн, наплевав на правила и гигиену. Здесь все знали, куда пришли и что должны делать. Она решила пройти через запасной выход и невольно оказалась рядом с Беллатрикс — у той, кажется, закончилась тренировка. — Привет, — Гермиона посмотрела на ту, которая явно не рада была её видеть. — Здравствуйте. Холодный тон ударил по нервам. Гермиона невольно вжалась, будто сделала что‑то не так — будто вообще зря родилась. — Хорошо, мы снова на «вы». У меня вопрос: почему, когда я вышла от директора в тот день, вы так настойчиво пытались заговорить, а теперь делаете вид, что мы незнакомы? — Потому что, мисс Грейнджер, есть рамки бассейна, в которых вы никто, а есть другие корпуса, где вы — клиенты, с которыми можно поговорить. — А здесь мы коллеги. Можем обсудить хотя бы банальное: как дела, как прошёл день. Блэк закатила глаза, встала со скамейки и молча толкнула Гермиону плечом — так, что та отшатнулась. И ушла в малый бассейн, не оборачиваясь. — Что за… — Она сегодня психованная. Через неделю заплыв, вот и ходит на иголках. Голос донёсся сбоку. Гермиона обернулась: на краю бассейна, свесив ноги в воду, сидела улыбчивая девушка. Наполовину белоснежные, наполовину чёрные волосы, тёмные глаза. — Можно сразу на «ты». Я Нарцисса Малфой, сестра этой вакханалии. — Гермиона Грейнджер. А как… У вас же фамилии разные. Или ты замужем? — Да, замужем. Есть сын, тот ещё самовлюблённый пацан, хотя чем‑то они с Беллой похожи. Слышала о заездах на юге города? — Слышу каждый вечер. Невольно Гермиона улыбнулась: Нарцисса не казалась той, кто съест при первой же возможности. — Ну вот, можешь этих двоих в этом винить. Яблоко от яблони: куда Блэк — туда и Драко, бегает как хвостик. — А ты разве не против того, что он с ней гоняет? — Знаешь, Грейнджер, хоть Беллатрикс порой и кажется высокомерной, но мозги у неё есть. Не будет тащить ребёнка туда, где его могут размазать по асфальту. — Она сама кого хочешь размажет, и не только по асфальту. Гермиона посмотрела в сторону двери малого бассейна: оттуда был виден край воды и Беллатрикс, на которую тренер что‑то резко выговаривал — это читалось по жестам. Нарцисса тоже поднялась, тяжело вздохнула, улыбнулась Гермионе и ушла к раздевалкам. Та глянула на часы: два часа дня. Она уже могла спокойно собраться и уйти. Что и сделала. Лодыжка почти не беспокоила. Зато в голове крутился разговор с Беллатрикс. Было ли это сказано всерьёз? А слова Нарциссы про гонки… Зачем Блэк, и так богатой, эти заезды — тем более на мотоцикле? Думать долго не пришлось. Стоило Грейнджер завести мотор «Приуса», как из здания вылетела Беллатрикс. За ней бежала Нарцисса, пыталась остановить, что‑то кричала, но Блэк не слышала — и чуть ли не падала от собственных резких движений. Гермиона открыла дверь, вышла и подошла к ним. — Беллатрикс, пожалуйста, не надо. Ты сейчас не в состоянии. Тебя копы могут тормознуть. — Мне похуй! Цисси, ты его слышала! — Блэк, остановись. Я сейчас наберу Сигнусу! — Цис, тебе ли не знать: ему абсолютно плевать. Отправит деньги — и всё. Они обе оглянулись на Грейнджер. Она оцепенела от их взглядов: у Нарциссы — страх и тревога, у Беллатрикс — чистая злость. — Грейнджер, уши греем? Свалила отсюда. — Блэк, успокойся, пожалуйста, — Нарцисса держала Блэк за локоть мягко, но крепко. — Отвалите обе. Задолбала со своей опекой. Никто тебя не просил следить за мной. Беги к Люциусу, может, он ранки твои залижет. Папочка же развалил к чертям всё. От этих слов Нарцисса медленно отпустила руку сестры. Опустила глаза. В них стояли слёзы: ещё немного — и она заплачет. Гермиона стояла в стороне и боялась вмешаться. Блэк сказала то, чего не стоило произносить при посторонних. — Грейнджер, уйди. Завтра увидимся… — тихо шепнула Нарцисса и ушла в здание, оставив их наедине. — Блэк, это было грубо. Она же твоя сестра… Беллатрикс резко обернулась и в два шага оказалась рядом. Схватила Гермиону пальцами за подбородок, заставила посмотреть в глаза. — Слушай, Гермиона, тебя не должно волновать, кто мы и как общаемся. Какого хрена ты тут забыла? — Если ты не забыла, мы тут работаем, и у меня закончилась смена, — сказала Гермиона, пытаясь убрать пальцы Блэк. — Убери руку, мне больно. — О нет, Грейнджер. Ты лезешь, куда не просят. Ещё раз окажешься не в том месте — это место тебя уничтожит, я тебе гарантирую. В последний раз скользнув взглядом по испуганным глазам Гермионы, Беллатрикс грубо отпустила её, оттолкнув назад. Та отшатнулась. Блэк быстро подошла к мотоциклу, завела мотор — и с диким рёвом уехала с парковки. Но недалеко. Потому что Гермиона, быстро дойдя до машины, села за руль и поехала следом, мысленно понимала, что не стоит этого делать, её пугало все что связано с Блэк, но не могла просто уехать забыв эту сцену у комплекса. Внутреннее любопытство иногда усложняло жизнь, но унять его Гермиона была не в силах. Мысли держали, так же крепко, как интересная книга от которой невозможно оторватся. Она маячила в боковых зеркалах, держала дистанцию, но не упускала Блэк из вида. Её было уже не остановить.