Здравствуй, горе

Прежде чем закрыть эту историю, хочу сказать несколько слов от лица чудака, который любит книги примерно так же безоглядно, как их любит Горе. Ну, во всяком случае, в моем представлении. Каждая книга, появляющаяся в этом тексте это не случайный выбор. Все семь оставили во мне определенную эмоцию, мысль и возможно идею, которую я так и не реализовал или уже сделал это и не заметил. Так или иначе мне хотелось, чтобы книги здесь были не просто «конвертами» для чужих писем, а зеркалами. Чтобы через то, что выбирает читать и цитировать Горе, вы могли увидеть её саму: чуть раньше, чем она решится сказать о себе прямо. «Норвежный лес», Харуки Мураками  Возможно банально и заезженно, но не бросайтесь тапками. Это одна из немногих книг Харуки, которую я перечитывал и понял спустя время. Мне в ней всегда был дорог не сюжет, а интонация. Та необъяснимая и печальная нежность, с которой герои разговаривают друг с другом, зная, что счастье, скорее всего не про них вообще. Захотелось, чтобы именно с этой интонации Горе начала говорить с незнакомкой из будущего. «Мосты округа Мэдисон», Роберт Джеймс Уоллер  История о том, что несколько дней настоящей близости иногда стоят больше, чем годы правильной, но пустой жизни. Меня в своё время подкупила именно эта дерзость: признать, что не жалеешь, даже зная цену. Кстати говоря, по книге снят отличный фильм. «Здравствуй, грусть», Франсуаза Саган  Наверное, эта книга может посоперничать в своей жестокости только с «Леди Макбет Мценского уезда». Юность, которая не боится быть честной даже в своей жестокости. Мне всегда казалось, что героиня Саган — не злодейка и не жертва, а просто еще не выросшая девчонка, которая однажды испугалась собственного счастья. Идеальное зеркало для Горе в момент, когда она впервые перестаёт прятаться за иронией. «Портрет Дориана Грея», Оскар Уайльд  Да-да, всем известная и вечная история про маску и лицо под ней. Меня в ней всегда завораживала мысль, что красота и уродство редко живут раздельно, просто они просто ждут своей очереди показаться. Здесь она стала историей о человеке, который снаружи — вся дерзость мира, а внутри просто трещины, которые никто не хочет замечать. «Стеклянный зверинец», Теннесси Уильямс  Наверное, это моя первая психологическая травма. Прежде чем читать книгу, мне посчастливилось попасть на спектакль в театр на Фонтанке. Это сложно объяснить, но... Это пьеса, которая, кажется, написана специально для того, чтобы однажды объяснить, что такое хрупкость без слабости. Я перечитывала её несколько раз и каждый раз ловил себя на мысли, что стекло здесь ни разу не метафора уязвимости, а наверное честности. Оно не умеет притворяться другим материалом. Так же не умеет и Горе. Именно поэтому эта книга стала сердцем этой маленькой истории. «Возвращение в Брайдсхед», Ивлин Во  Роман о доме, который нельзя вернуть и о времени, которое утекает быстрее, чем мы готовы это признать. Мне всегда нравилась в нём эта меланхоличная точность. Сложилось ощущение, как будто автор заранее знает: ничего из того, что дорого, не задерживается надолго. «Остаток дня», Кадзуо Исигуро  Пожалуй, самая тихая и самая безжалостная книга из всех, что я когда-либо читал о сожалении. Она о том, как сдержанность, которой мы гордимся всю жизнь, оказывается тем самым, что не даёт сказать главное пока не станет слишком поздно. Мне казалось важным закончить именно ею. Какой-то классической английской тишиной, в которой слышно всё. Книги, которые мы любим редко бывают случайными попутчиками. Чаще всего это черновики нас самих, написанные чужими руками чуть раньше, чем мы успели прожить то же самое на собственном опыте. Горе всю историю читала себя между строк чужих романов. Мне остаётся только надеяться, что вы, дочитав до этой строки, унесёте с собой хотя бы одну книгу из этого списка. А может быть, найдёте в ней немного себя тоже. Спасибо за ваше внимание, снова. Ваш Мистер Дёрден.