Мемуары — СК.

Море пахло солью и, казалось, старой смолой. «Забвение» шло курсом на юго-запад, тяжело переваливаясь через пологие волны. Бриг был старым, купленным на чёрном рынке за бесценок, но Дэнвер выдраил его до дна. Новые доски на палубе, перетянутые такелажи, пушки - облегчённые, из закалённой стали, чтобы не перегружать корму. Корабль был его церковью. И в этой церкви служила своя паства. Элиан Дэнвер стоял на ют-палубе, опершись о фальшборт. Ветер трепал его пепельные волосы, срывая с них капли утренней влаги. Мундир его был тёмно-синим, с выцветшим от соли серебряным шитьём на вороте. Он не носил кирасы - она мешала двигаться, - только кожаный пояс с тяжёлой саблей. — Капитан, — раздался хриплый голос с боку. Элиан медленно повернул голову. К нему подошёл боцман, здоровенный детина по прозвищу Рыжий Нос. Когда-то Рыжий Нос был офицером на линейном корабле, но три года назад его списали на берег из-за пьянства и неуставной торговли оружием. Дэнвер подобрал его в портовой таверне, когда тот пытался заложить за глоток свежего эля собственный мундир. Сейчас Рыжий Нос был трезв, загорел и управлялся с командой лучше любого старпома. — Припасов осталось на восемь дней, — доложил боцман, хмуро глядя на горизонт, — воды полторы бочки. Надо заходить в порт. — В Эквадор? — спросил Дэнвер. — Нет, Гвинские острова. Там поселения, можно взять солонину и пшеницу. Дэнвер задумался. Солонина, пшеница... Он кивнул, и Рыжий Нос отправился отдавать команду рулевому. Команда работала молча, сосредоточенно. На «Забвении» не было ни пьяных криков, ни богохульства. Причем матросы были разными: беглые каторжники, разжалованные офицеры, двое бывших рабов с южных плантаций. Они боялись Дэнвера и при этом уважали его. Он платил без обмана, кормил сытно и никогда не оставлял раненых за спиной. Были и другие. Дэнвер остановился у грот-мачты, где на корточках сидел худой мужчина в серой рясе. Лысый, с обгоревшим шрамом на пол-лица. Когда-то он был священником. Сейчас он был сгоревшим - одно из церковных определений для тех, чей внутренний огонь потух навсегда. Звали его брат Ульрих. Дэнвер взял его на борт из жалости, и сейчас жалел об этом. Ульрих почти не говорил, постоянно трясся и боялся огня. — Ну как? — спросил Дэнвер. — Сегодня спокойно, — прошептал Ульрих, не глядя на капитана. — Море тихое. Ничего. — Хорошо. Элиан проследовал в каюту. Маленькая, обитая тёмным деревом, она была скорее кельей, чем капитанской каютой: стол, накрытый картой с многочисленными отметками, койка с жёстким матрасом, медный подсвечник в самом центре комнаты и несколько книг. Только старые церковные тексты, «Устав Морской гильдии» и рукописный экземпляр «Тактики колониальных боёв». Читать Дэнвер умел только по-церковному, так что и книги были соответствующие. Он сел за стол, положил руку на подсвечник. В этот момент в дверь постучали. — Войдите. Вошел юнга. Им был мальчишка лет двенадцати, сын одного из канониров. Он принёс почтовый мешок, который привязали к борту во время вчерашней перегрузки. — Капитан, письма. — Оставь. Юнга положил мешок на край стола и поспешно вышел. Дэнвер развязал шнурки и высыпал содержимое на стол: счета за провизию, короткая записка от старого знакомого, уведомление о портовых сборах. Всё предсказуемое... Но в самом низу лежал конверт. Серый, плотный, без марок. Адрес был написан аккуратным, твёрдым почерком. Дэнвер не узнал его. На месте отправителя значилось только одно слово: «Брат». Элиан нахмурился. Он никогда не брал конверты с таким обращением. Да и брата у него никогда и не было. Он сломал сургуч. Внутри оказался лист бумаги, на котором коротко, без приветствий, было написано: «Элиан Дэнвер. Ты меня не знаешь, но я знаю тебя. Я служу в Гвардии Гасниграда. Я видел приказы Алворадо. Именно я, по долгу службы, обнаружил, что твой рапорт о дезертирстве был подделкой Гильдии. Алворадо хотел забрать тебя живым, но Совет перехватил приказ. Не ищи Алворадо. Ищи правду в том подвале, где ты вырос. Там лежит дневник нашей матери. Приезжай. Я хочу увидеть тебя. Твой брат, Эдвард». Дэнвер перечитал письмо дважды. Третьего раза не потребовалось. Он положил письмо обратно на стол и сцепил руки в замок. "Если это ловушка, – рассуждал он, – то отправитель хочет, чтобы я пришёл в Гасниград именно в тот подвал. Там может быть засада. Но если это не ловушка... Если это действительно брат, который всю жизнь искал меня и наконец нашёл...". Элиан посмотрел на медный подсвечник. Свеча догорала, пламя лениво лизало металлический край. Он уже много раз бывал в ловушках. И если этот Эдвард хочет его смерти, он узнает, что у его брата очень крепкая шея. Дэнвер спрятал письмо во внутренний карман мундира, рядом с медным крестом, и вышел на палубу. — Боцман! — сказал он громко. — Меняем курс. Мы возвращаемся в Гасниград... И без флага!