Мемуары — СК.

Путь до Гасниграда занял ровно шесть дней. Дэнвер не спал. Бессонница была его старым спутником. Он проводил ночи на палубе, вглядываясь в тёмную воду, или сидел в каюте, перебирая чётки и слушая, как скрипит корабль, и думал о чем-то своем. На исходе пятого дня, когда береговая линия Гасниграда начала угадываться в утренней дымке, Элиан собрал команду на палубе. — Слушайте меня, — его голос разнёсся над водой, заглушая плеск волн, — мы заходим в порт, у нас есть патент, у нас есть груз. Швартуемся у центральных причалов, как положено. Но помните: ваш капитан не будет стоять у штурвала. Команда молчала. Рыжий Нос кивнул. На флагштоке взвился официальный флаг Гасниграда. Под ним «Забвение» выглядело как любой другой корсарский бриг, вернувшийся из рейда. Никаких чёрных полотнищ. На мостик встал Рыжий Нос - он будет представляться капитаном и временно исполнять его функции, пока тот отлучается по делам. Сам Элиан спустился в каюту. Он снял свой мундир с серебряным шитьём и перевязь с саблей и аккуратно убрал их в сундук под койкой. На его место он надел старую, потёртую льняную рубаху, серый выцветший плащ и простые стоптанные сапоги. Саблю заменил на простой длинный нож. Он подошёл к маленькому медному зеркальцу на стене. Оттуда на него смотрел усталый, худой мужик с светлыми волосами. Обычный портовый работяга. "В порту на меня не будут пялиться", — подумал он. А если кто и узнает лицо, то подумает, что наверняка ошибся. Всё-таки Дэнвер давно не высовывался на местные улицы. Он вышел на палубу уже не Капитаном. Гасниград приближался. Из утренней дымки проступали серые каменные стены, высокие и мрачные. Над ними возвышались шпили соборов с потрескавшейся от времени побелкой. Город выглядел точно так же, как и двадцать лет назад. Те же запахи: рыба, дешёвое вино, мокрый камень. Те же крикливые чайки. Корабль медленно входил в акваторию порта. Рыжий Нос уверенно стоял на мостике, демонстрируя портовым чиновникам документы. — Капитан «Забвения»!, — звонко крикнул он с борта на причал. — Идём с Гвинских островов. Патент и пошлина уплачены по прибытии. Портовый сторож мельком глянул на бумаги, кивнул и махнул рукой. — Проплывайте к шестому причалу. После того как бриг пришвартовался, Элиан спустился по сходням на берег вместе с матросами. Он шёл чуть сгорбившись, глядя под ноги, сливаясь с толпой рабочих, а потом и вовсе оторвался от портовой суеты, как только за спиной стихли крики грузчиков и скрип телег. Воздух здесь был другим. Менее солёным, более пыльным. Он пах старым известняком и сыростью, которая просачивалась из подвалов. Этот запах он помнил хорошо. Он въелся в его лёгкие за те годы, что он провёл здесь - сначала в подвале, потом уже на улицах. Он вошёл на небольшую площадь, окружённую двухэтажными домами с облупившейся штукатуркой. В центре стоял старый, покосившийся колодец. Возле него сидели две женщины и чистили рыбу, сбрасывая чешую в грязную воду. Одна из них подняла голову, когда Элиан проходил мимо, посмотрела на него и опустила взгляд. Она не узнала его. Для неё он был просто прохожим, а он прекрасно помнил, как когда-то давно именно она делилась с ним хлебом, пока мальчик бедствовал... Это все навевало странное чувство ностальгии. Не самое приятное - признаться, на душе скребли кошки от нахлынувших воспоминаний, от вида знакомых поворотов, окон, лиц. Его взгляд то и дело цеплялся за вывески, новые и старые. Там за поворотом жила женатая пара. Потом, через квартал, его ожидала злая пожилая свеча. Элиан постоял секунду, глядя на окно, которое некогда было разбито. А теперь на нем не виднелось ни единой трещинки. Он обернулся. Площадь за его спиной была пуста. Женщины, которые чистили рыбу у колодца, исчезли. Ни души. Только ветер, который гнал сухой лист по мостовой. Затем мужчина повернулся к воротам собора. Тяжёлые, дубовые, с железными полосами. На них были вырезаны слова из молитв Святому Огню. На мгновение он замер, прислушиваясь. За дверями было тихо. Ни шагов, ни голосов. Только запах старого ладана, который просачивался сквозь щели. — Я вернулся, — прошептал он, обращаясь к тишине за дверями. — Я не знаю, ждали ли вы меня. Но вот он я, и я - здесь. Он толкнул ворота. Они открылись с протяжным, старым скрипом, который эхом разнёсся по пустому нефу. Элиан шагнул внутрь. За его спиной, на пустой площади, ветер стих, и в наступившей тишине кто-то тихо, едва слышно, выдохнул. Но когда он обернулся, там не было никого. Только пустая мостовая и угасающий свет. Дэнвер вошёл в собор, и двери закрылись за ним с тяжёлым, глухим стуком.