Мемуары — СК.

Элиан поднялся по каменным ступеням из подвала. Дневник матери лежал у него под рубахой, прижимаясь все больше к груди с каждым шагом. Он толкнул дверь в неф плечом. В нос снова ударил запах ладана, но теперь он казался ему удушающим... старым, застоявшимся, словно воздух в гробнице. Сделав ещё один шаг вперёд, он неожиданно услышал свист. Сталь рассекла воздух там, где мгновение назад находилась его голова. Клинок прошёл в дюйме от его виска и с глухим стуком вонзился в деревянную скамью, расколов её пополам. Элиан отступил на шаг, уходя с линии атаки. Перед ним возник незнакомый мужчина. Он был высоким, широкоплечим, в гвардейской кирасе с золотым шитьём. Светло-русые волнистые волосы падали на плечи, короткая бородка придавала лицу жёсткое, волевое выражение. В правой руке он сжимал тяжёлый гвардейский палаш. Но он не поднимал его для второго удара, он просто стоял, глядя на Элиана, и в его глазах горела настоящая человеческая ярость. — Ты... — сказал он. Голос его был низким, напряжённым. — Ты всё-таки пришёл. — Эдвард, — тихо ответил Элиан. — Не смей называть меня по имени, Дэнвер, — Эдвард усмехнулся, но усмешка вышла кривой. — Ты пришёл в мой город, чтобы осквернить его собой. Ты пришёл в мой собор, чтобы копаться в моём прошлом. И теперь ты стоишь передо мной, как будто имеешь на это право. Он сделал шаг вперёд. Палаш в его руке оставался опущенным, но мышцы плеча были напряжены. — Я всего лишь пришёл за правдой, — спокойно сказал Элиан. — И я нашёл её. — Да что ты? — Эдвард усмехнулся громче. — Настоящая правда - это то, что я должен был убить тебя ещё тогда, когда ты появился в порту. Правда - это то, что ты - позор нашего рода, который я ношу на своих плечах уже двадцать... нет, тридцать лет. — Как много ты знаешь о позоре? — спросил Элиан, медленно вытаскивая длинный нож из-за пояса. — Ты знаешь, что такое жить в подвале десяток лет, питаясь объедками, потому что твой отец изнасиловал твою мать? Эдвард на миг замер. Его дыхание сбилось, и в глазах мелькнула тень сомнения, но затем он снова сжал рукоять палаша. — Не смей лгать о нём! — рявкнул он и рванул вперёд. Палаш описал широкую дугу, целясь Элиану в плечо. Элиан ушёл в сторону, и клинок просвистел в дюйме от его рубахи. Но Эдвард не остановился. Он крутанулся на месте, нанося второй удар снизу вверх. Элиан отбил его ножом. От удара у него зазвенело в зубах. Эдвард был тяжелее, сильнее, и его атаки были мощными, словно удары кузнечного молота. Но он, в свою очередь, был быстрее. Он нырнул под руку Эдварда, пропуская клинок мимо себя, и врезался плечом ему в грудь. Эдвард охнул и отступил на шаг. Он не упал, но его дыхание сбилось, и в глазах мелькнуло удивление. — Ты быстрее, чем я думал, — прохрипел он. Элиан не ответил. Он нанёс короткий, резкий удар ножом, целясь в открытое плечо Эдварда. Лезвие скользнуло по кольчужному рукаву, разрезая его, и кровь брызнула на каменный пол. Эдвард взревел; не от боли, а от ярости. Он бросился вперёд, нанося удар за ударом, без разбора, рубя воздух перед собой. Элиан уклонялся, отступал, и каждый раз, когда клинок проходил мимо, он оставлял зарубки на скамьях и колоннах. Несколько ударов пришлись на руки, оставляя после себя кровавые подтёки. — Ты трус! — крикнул Эдвард. — Ты всегда бежал! Ты сбежал из подвала! Ты сбежал из флота! Элиан ушёл от очередного удара и, воспользовавшись открытым пространством, нанёс ответный удар. Нож полоснул по руке Эдварда, оставляя глубокий порез. Брат отшатнулся. Кровь закапала с его пальцев. Он посмотрел на свою рану, затем на Элиана. — Ты режешь меня, — сказал он, и в его голосе послышалась странная, горькая усмешка. — Ты режешь меня, Дэнвер. Как будто мы враги! Вот тебе и правда! — ...Мы не враги, — сказал Элиан, опуская нож. Эдвард смотрел на него. Его дыхание было тяжёлым, и рука его дрожала. Он не поднимал палаш... просто напросто не было сил. — Опусти оружие, — сказал Элиан. — Я не хочу убивать тебя. — А я хочу... — сказал Эдвард. — Я хотел убить тебя. Я готовился к этому три дня. Но когда я увидел тебя... когда я увидел, как ты выходишь из подвала... я не смог. Прождав пару секунд, Дэнвер вытащил из-за пазухи дневник и протянул его Эдварду. — Прочитай. Это дневник нашей матери. Её почерк. Её последние слова. Алдрик был насильником, а не отцом. Он запер её в этом подвале, и она умерла здесь, пока ты учился маршировать в казармах. Эдвард взял дневник. Он открыл его, пробежал глазами по первым строкам, и его лицо побледнело. Он перелистывал страницу за страницей, читая молча, не поднимая глаз. Когда он дошёл до рисунка двух свечей, он захлопнул книгу и швырнул её обратно Элиану. Затем он посмотрел на свои руки, на две раны, из которых всё ещё капала кровь. — Я знаю, что ты не лжёшь, — сказал он. — Но это не меняет того факта, что я ненавижу тебя. — Я не прошу тебя любить меня, — сказал Элиан. — Я прошу тебя только об одном: скажи мне, где Алворадо. Он медленно, тяжело поднялся на ноги. Рука его висела плетью, кровь всё ещё сочилась из-под кирасы. Но он выпрямился во весь рост, расправил плечи, и посмотрел на Элиана сверху вниз. — Я тебе ничего не скажу. Даже если бы знал, не сказал. Убирайся из Гасниграда, Дэнвер, — сказал он. — Убирайся сегодня же. Если я увижу тебя завтра, я приду с арбалетом и просто застрелю. Он развернулся и пошёл к выходу. Эдвард шёл медленно, хромая, потому что раненое предплечье не давало ему держать равновесие, - даже не оглянулся. Он вышел из собора, и двери с глухим стуком захлопнулись за ним. Элиан остался один. Он держал в руках дневник, на обложке которого всё ещё расстекалась свежая кровь.