«После последнего поклона».

Прошло несколько часов. За это время Джанет удалось немного прийти в себя. Нет, боль никуда не исчезла. В ее сердце навсегда останется рана, оставленная уходом племянника. Но сквозь эту боль постепенно начало пробиваться понимание. Она слишком хорошо знала Джафара. Если он решился на такой шаг, значит, другого выхода для себя он действительно не видел. Ей оставалось лишь надеяться, что там, где сейчас была его душа, он наконец обрел тот покой, которого так долго искал. Сейчас Джанет молча стояла в дверях гостевой комнаты. Ее взгляд был прикован к Рине. Девушка наконец уснула, но этот сон нельзя было назвать спокойным. Даже под действием успокоительного по ее щекам продолжали катиться слезы. Иногда она беспокойно вздрагивала и едва слышно звала: — Джафар... После очередного приступа истерики им пришлось вызвать врача. Осмотрев девушку, тот лишь тяжело покачал головой и сделал ей укол успокоительного. Джанет осторожно прикрыла дверь и вышла в коридор. Неподалеку молча стоял Майкл. Он тоже смотрел в сторону комнаты, словно боялся даже сделать шаг ближе. — Она справится, — тихо, но уверенно произнесла Джанет. Майкл медленно перевел на нее взгляд. — Думаешь? - В его голосе слышалось столько сомнений, что сердце женщины болезненно сжалось. Она тепло улыбнулась. — Эх, Майкл... Ты просто еще не знаешь эту мышку, -Она тихо усмехнулась, вспоминая упрямую, порой невыносимую, но такую искреннюю девушку, — В ней столько внутренней силы, что многим остается только завидовать. Майкл невесело усмехнулся. — Вряд ли мне вообще доведется узнать ее по-настоящему, -Он опустил глаза, — Я причина ее боли. - Каким был наивным мальчишкой... таким и остался, -Джанет тяжело вздохнула и беззлобно покачала головой. Майкл удивленно посмотрел на сестру. — Причина ее боли не ты, — спокойно продолжила она. — Ее боль — это потеря самого близкого человека. Женщина ненадолго замолчала. — Да, сейчас ей кажется, что жить дальше невозможно. Но однажды она научится жить с этой болью, -Ее голос стал мягче, — Не забудет. Никогда не перестанет любить его. Но научится жить. И ты ей поможешь. Майкл покачал головой. — И чем я могу ей помочь? -Он горько усмехнулся и развел руками,— Посмотри на меня. Для нее я навсегда останусь человеком с лицом Джафара. Неужели ты думаешь, ей станет легче от того, что перед глазами каждый день будет мелькать лицо того, кого она потеряла? На этот раз Джанет ответила сразу. Твердо. Без малейших сомнений. — Да. Майкл растерянно замолчал. Женщина подошла ближе и посмотрела брату прямо в глаза. — Потому что вы оба должны принять одну простую истину, -Она сделала небольшую паузу,— Это был выбор Джафара. Не твой. Не мой. Не Рины. Его. Голос Джанет дрогнул, но она продолжила: — Он пожертвовал собой не для того, чтобы мы до конца жизни винили себя, -Она осторожно положила ладонь ему на плечо.— Его жертва не должна оказаться напрасной. В коридоре снова стало тихо. Где-то за закрытой дверью Рина сквозь сон вновь тихо прошептала имя Джафара. Майкл невольно зажмурился. И именно в этот момент он окончательно понял цену того второго шанса, который получил. Еще несколько секунд Майкл стоял в дверях гостевой комнаты, не решаясь уйти. Рина спала неспокойно. Даже под действием успокоительного ее лицо оставалось заплаканным, дыхание то и дело сбивалось, а ресницы едва заметно подрагивали. Казалось, ей снилось что-то настолько тяжелое, что даже сон не мог подарить ей покой. Майкл медленно подошел ближе. Некоторое время он просто смотрел на девушку. Такую хрупкую. Такую измученную. И такую чужую. Он осторожно взял лежавший на кресле плед и бережно укрыл ее, стараясь не потревожить сон. На мгновение его рука замерла у ее плеча. — Прости... — едва слышно сорвалось с его губ. Он понимал, что эти слова ничего не изменят. Не вернут ей друга. Не сотрут боль. Не заставят сердце перестать кровоточить. Но сейчас это было единственное, что он мог сказать. Рина тихо всхлипнула во сне. Ее пальцы невольно сжали край одеяла, а губы почти беззвучно прошептали: — Джафар... Майкл зажмурился. Этого оказалось достаточно, чтобы чувство вины с новой силой обрушилось на него. Он медленно отвернулся и, больше не оглядываясь, вышел из комнаты. Тихо прикрыл за собой дверь. Коридор встретил его давящей тишиной. Он шел медленно, словно каждый шаг давался с невероятным трудом. Мимо семейных фотографий. Мимо картин. Мимо воспоминаний, которые принадлежали не ему. Наконец Майкл остановился перед дверью спальни Джафара. Несколько секунд он просто смотрел на ручку. Потом глубоко вдохнул и осторожно вошел внутрь. Комната встретила его знакомым запахом древесины, кофе и едва уловимого парфюма. Все осталось так, как будто хозяин вышел всего на несколько минут. На кровати небрежно лежала книга. На столе стояла кружка. На спинке кресла висела куртка. Каждая вещь кричала о том, что здесь жил Джафар. Майкл медленно закрыл дверь. Щелчок замка прозвучал в тишине неожиданно громко. Он прислонился к двери спиной, медленно сполз вниз и закрыл лицо ладонями. Только сейчас, оставшись один, он наконец позволил себе почувствовать всю тяжесть подаренной ему жизни. И впервые эта жизнь показалась ему самым тяжелым подарком, который он когда-либо получал. POV Майкл. Я помню, как лег спать после того, как мне дали «молоко*». Уже через несколько минут по телу разлилась необыкновенная легкость. Будто вся тяжесть, которую я нес столько лет, наконец исчезла. Не осталось ни боли, ни тревоги, ни страха. Сначала я даже не понял, что произошло. Лишь спустя какое-то время пришло спокойное осознание — мой земной путь закончился. Как ни странно, никаких ангелов я не увидел. Не было ослепительного света, золотых ворот или чего-то подобного. Только невероятно красивое место. Бескрайняя природа, чистый воздух, теплый океан и удивительное чувство покоя, которого мне так не хватало при жизни. Впервые за очень долгое время моя душа действительно отдыхала. Иногда, когда я закрывал глаза, передо мной появлялись видения.Я видел людей. Видел, как они продолжают петь мои песни, танцевать под мою музыку, улыбаться и плакать вместе с ней. Мое творчество продолжало жить, даже когда меня самого уже не было. И от этого становилось удивительно тепло. Во время своих прогулок по этому странному, но прекрасному месту я встретил многих дорогих мне людей. Старых друзей... тех, кого давно потерял. Я даже встретил отца. И, как ни странно, боль при виде него никуда не исчезла. Даже после смерти она накрыла меня с той же силой, что и в детстве. Наверное, некоторые раны остаются с человеком навсегда. А однажды я увидел своих детей. Я понимал, что время здесь течет иначе, но, увидев, какими взрослыми они стали, осознал — на Земле прошло очень много лет. Я долго смотрел на них. Мне так хотелось обнять каждого. Сказать, как сильно я их люблю.Но мог лишь наблюдать со стороны. Наверное... именно тогда я впервые по-настоящему отпустил свою прошлую жизнь.И однажды, сидя на берегу океана и слушая шум волн, я почувствовал, как рядом кто-то сел. — Дядя... — раздался молодой, но такой живой голос. Я повернул голову. Передо мной сидел юноша. Его лицо казалось до боли знакомым, но я никак не мог вспомнить, откуда знаю его. — Не узнал? — он неловко улыбнулся. — Вспоминай... Ты учил меня танцевать. Часто оставлял у себя дома. Мы смотрели твои любимые мультфильмы, ели попкорн, а потом ты смеялся над тем, как я пытался повторять твои движения. И вдруг память вспыхнула. Перед глазами возник маленький мальчик с озорной улыбкой. — Джафар... — мой голос дрогнул. — Как... как ты здесь оказался? Ведь тебе еще слишком рано. — Рано или поздно... какая теперь разница? — с грустной улыбкой ответил он. — Я скучал по тебе, дядя. Не было ни дня, чтобы я не вспоминал тебя... и не думал о том, насколько несправедливо судьба обошлась с тобой. — Я был счастлив... по-своему, но счастлив. - Я лишь покачал головой и осторожно обнял его за плечи. Джафар ничего не ответил. Он долго молчал, будто собираясь с мыслями. — На моем письменном столе лежат два конверта, — наконец произнес он. — Отдай их Джанет и Рине. — Подожди... — перебил его я. — Я ничего не понимаю. — Дай мне договорить, — с легкой улыбкой сказал он, закатив глаза. — Используй этот шанс, дядя. Просто будь счастлив. Он неожиданно крепко обнял меня. — У меня есть к тебе просьба... Когда отдашь Рине письмо, передай ей, что она обещала. А потом... когда вы оба немного придете в себя и однажды увидите красивый закат... скажи ей, что это я его нарисовал. Я хотел спросить, что все это значит. Но не успел. Мир вокруг исчез. Я почувствовал, как мои глаза сами собой закрываются... end Майкл. Рина проснулась ранним утром. Солнце только начинало подниматься над горизонтом, окрашивая небо в нежные золотисто-розовые оттенки. Несколько секунд девушка неподвижно лежала, глядя в потолок. В голове царила непривычная пустота. Первая мысль, вспыхнувшая в сознании, была такой простой и отчаянной, что сердце невольно сжалось. «Это был сон...» Сейчас откроется дверь. В комнату, как всегда, заглянет Джафар с сонной улыбкой, назовет ее «мышонком», обязательно скажет какую-нибудь глупость, чтобы заставить ее закатить глаза. И все снова станет нормально. Все будет как прежде. Но пальцы, все еще крепко сжимавшие измятое письмо, мгновенно вернули ее в реальность. Рина медленно опустила взгляд на знакомый почерк. Горло болезненно сдавило. — Не сон... — едва слышно прошептала она. В этих двух словах было столько разочарования, что они прозвучали почти безжизненно. Она долго сидела неподвижно, не находя в себе сил даже заплакать. Слез больше не осталось. Наверное, они закончились еще ночью. Или вместе с Джафаром. Медленно откинув одеяло, Рина поднялась с кровати. Каждое движение давалось с трудом, словно собственное тело вдруг стало чужим и невероятно тяжелым. Она почти не чувствовала ног. Не замечала ничего вокруг. Лишь машинально вышла из комнаты, спустилась по лестнице и направилась к выходу из дома. Ей хотелось убежать. Как можно дальше. Как можно быстрее. Туда, где не будет этой боли. Где не будет воспоминаний. Где не будет письма, навсегда изменившего ее жизнь. Но, сделав всего несколько шагов по двору, девушка вдруг остановилась. Бежать было некуда. От потери невозможно скрыться. Она все равно будет рядом. В каждом вдохе. В каждой мысли. В каждом закате. Опустившись на траву, девушка прислонилась спиной к широкому стволу дерева и подтянула колени к груди. Ветер едва слышно шелестел листвой. Где-то совсем рядом просыпались птицы. Мир продолжал жить. Так спокойно.Так равнодушно. Будто ничего не произошло. Рина смотрела куда-то перед собой пустым взглядом. Не плакала. Не кричала. Не звала Джафара. Внутри осталось только огромное, звенящее ничто. И апатия, которая медленно заполняла каждую клеточку ее души. Она словно перестала чувствовать собственное сердце. Будто вместе с Джафаром ушла и какая-то часть ее самой. — Ты рано проснулась, — раздался за спиной тихий женский голос. Рина даже не вздрогнула. Она медленно повернула голову. Рядом стояла Джанет.Девушка лишь безразлично пожала плечами и снова отвернулась к горизонту. Джанет молча подошла ближе и опустилась рядом с ней под дубом. Несколько секунд она просто смотрела на Рину. И сердце болезненно сжалось. За одну ночь девушка изменилась до неузнаваемости. Исчез живой блеск в глазах, исчезла привычная улыбка, исчезла та внутренняя искра, благодаря которой Рина всегда казалась сильнее, чем была на самом деле. Теперь перед ней сидела лишь тень той самой девочки, которую Джафар однажды привел в этот дом. — Ничего не хочешь сказать? — осторожно спросила Джанет, боясь спугнуть даже эту тяжелую тишину. Рина снова едва заметно пожала плечами. Она долго молчала, глядя на медленно светлеющее небо. Будто искала там ответ.Или кого-то. Наконец ее губы дрогнули. — Когда придет мое время... — хрипло произнесла она. — Когда я окажусь там, где сейчас Джафар... и когда наконец найду этого идиота… На ее лице неожиданно появилось слабое подобие улыбки. Больной. Усталой. Совсем не похожей на настоящую. — Я оторву ему уши. -Она тихо всхлипнула и покачала головой. После этих слов снова наступила тишина. Лишь ветер лениво перебирал листья над их головами. Джанет почувствовала, как к горлу подступает новый ком. Она понимала. Это были не злость и не обида. Так говорила любовь.Та любовь, которой не дали возможности попрощаться. Рина судорожно сжала в руках письмо. — Как он вообще мог так поступить?.. — почти шепотом спросила она, не ожидая ответа. — Как мог оставить нас... меня... и решить все за всех? Ее голос снова сорвался. — Дурак…, -Она закрыла глаза.— Самый настоящий, невозможный, упрямый дурак… И впервые за это утро по ее щекам вновь тихо покатились слезы. Джанет лишь тяжело покачала головой и, не говоря ни слова, крепко прижала Рину к себе. Девушка не сопротивлялась. Наоборот. Словно маленький ребенок, потерявший самое дорогое, она прижалась к женщине всем телом. Ее плечи мелко дрожали, а пальцы судорожно сжимали ткань ее одежды, будто только так она еще могла удержаться на ногах. Джанет осторожно гладила ее по волосам. — Тише, моя хорошая... — едва слышно прошептала она. — Тише... Рина лишь сильнее зажмурилась. — Это был его выбор, дорогая... — с болью продолжила Джанет. — Каким бы страшным он ни был... это был выбор Джафара. На губах Рины появилась горькая, почти болезненная усмешка. — Ненавижу его выбор... — прошептала она. — Ненавижу... Она замолчала, собираясь с силами. — А что теперь делать нам?.. - В ее голосе прозвучало не отчаяние. Надежда. Отчаянная, почти детская надежда, что Джанет сейчас скажет что-то такое, после чего станет легче. Но женщина молчала. Несколько долгих секунд они сидели, слушая лишь шелест листвы над головой. Наконец Джанет глубоко вздохнула. — Жить дальше, — тихо сказала она. Эти два слова дались ей невероятно тяжело. — Всем нам придется жить дальше, -Она перевела взгляд на небо.— Ради него.Ради нас.И... ради Майкла.Ему сейчас не легче нашего. Рина медленно опустила голову. — Помочь ему понять этот мир... помочь снова научиться жить... Именно этого хотел Джафар., - Джанет ласково коснулась щеки девушки, вытирая новую слезинку.— А потом... когда придет наше время... На ее губах появилась едва заметная улыбка, в которой смешались любовь, боль и светлая тоска. — Мы с тобой обязательно найдем этого несносного мальчишку. Рина вопросительно подняла на нее глаза. — И вместе оторвем ему уши, -Джанет тихо хмыкнула. Несколько секунд Рина смотрела на женщину, а потом впервые за эти страшные сутки тихо рассмеялась сквозь слезы. Совсем недолго. Всего одно мгновение. Но этого оказалось достаточно, чтобы Джанет поняла — где-то глубоко внутри ее мышонок все еще жив. И однажды обязательно найдет в себе силы жить дальше. Они еще долго сидели под старым дубом. Такие разные. Совсем чужие друг другу еще совсем недавно. Но теперь связанные одним горем, которое словно навсегда переплело их судьбы. Никто из них не говорил. Слова сейчас были бессильны. Рина сидела, прислонившись к плечу Джанет, бездумно глядя куда-то вдаль. Джанет осторожно перебирала ее волосы. Каждая из них молча переживала собственную утрату, но впервые эта боль уже не казалась такой одинокой. А из окна второго этажа за ними наблюдал мужчина. Он стоял неподвижно, едва касаясь ладонью оконной рамы. Его взгляд был прикован к двум хрупким фигурам под деревом.К женщине, которая потеряла племянника. И к девушке, потерявшей человека, ставшего частью ее души. В груди болезненно сжалось. Все это… Все эти слезы. Все это отчаяние.Все произошло из-за него. Из-за того, что он снова жил. Майкл медленно прикрыл глаза. Ему хотелось выйти. Подойти. Сказать хоть что-нибудь. Но он не имел на это права. Он не был Джафаром. Не мог обнять Рину так, как это сделал бы он. Не мог назвать Джанет сестрой так, как прежде. Не мог занять место человека, который добровольно подарил ему свою жизнь. Поэтому он лишь молча стоял у окна. Такой же потерянный, как и они. Наверное, даже больше. Комната вдруг стала казаться тесной. Но выйти из нее он тоже не мог. Страх снова увидеть в глазах Рины боль оказался сильнее любого желания сделать шаг вперед. Он тихо опустил голову. — Прости... — почти беззвучно прошептал он, сам не понимая, к кому обращается. К Джафару. К Джанет. К Рине. Или к самому себе. За окном ветер лениво качнул ветви старого дуба. Словно кто-то невидимый молча наблюдал за ними всеми. И где-то высоко над домом медленно разгоралось утреннее солнце. — Как там... мистер Майкл? — тихо спросила Рина, нарушая затянувшуюся тишину. Джанет удивленно посмотрела на девушку, а затем неожиданно рассмеялась. Искренне. Впервые за последние дни. — Мистер Майкл? — переспросила она, едва сдерживая улыбку. — Серьезно? Рина нахмурилась и недовольно сложила руки на груди. — А как я, по-твоему, должна была сказать? — она вопросительно выгнула бровь. — «Эй, Майкл Джексон»? Или просто «Майкл»? Это же... странно. Она смущенно отвела взгляд. — Я всю жизнь знала его только как легенду. Человека, которого слушал весь мир. А теперь он... живой. Сидит в этом доме. И мне почему-то кажется ужасно неправильным обращаться к нему просто по имени. — Поверь мне, если ты назовешь его «мистер Майкл», он решит, что успел состариться лет на двадцать, — с улыбкой покачала головой Джанет. Рина тихонько фыркнула и, склонив голову набок, с самым серьезным видом произнесла: — Ну... вообще-то... технически... Она многозначительно замолчала. Их взгляды встретились. Несколько секунд обе молча смотрели друг на друга, а потом одновременно не выдержали и рассмеялись. Смех получился тихим, немного усталым, со слезами в уголках глаз, но таким искренним, что на мгновение боль словно отступила. — Ох, мышонок... — сквозь смех выдохнула Джанет, качая головой. — Вот умеешь же ты найти повод пошутить даже тогда, когда, казалось бы, совсем не до смеха. — Это профессиональная деформация. Если не шутить, можно окончательно сойти с ума. -Рина лишь пожала плечами, все еще улыбаясь. И впервые за долгое время они почувствовали, что вместе им немного легче. — Зови его просто Майкл, — ласково сказала Джанет. — Поверь, ему будет приятно. Он никогда не любил, когда между ним и людьми появлялись лишние формальности. Рина задумчиво опустила взгляд. — Майкл... — тихо повторила она, будто пробуя это имя на вкус, привыкая к его звучанию. Оно казалось одновременно таким простым и таким невозможным.— Да... Это будет сложно. Она невесело улыбнулась и покачала головой. — Знаю. Для миллионов он был Майклом Джексоном. Легендой. Королем поп-музыки. Но сейчас он прежде всего человек. Очень растерянный, уставший и напуганный человек. -Джанет понимающе кивнула. Рина медленно перевела взгляд на окна дома. — Тогда... мне, наверное, придется научиться видеть именно человека. — Именно этого Джафар и хотел, — тихо ответила Джанет. Рина прикрыла глаза и едва слышно выдохнула: — Хорошо... Я постараюсь. Спустя пару часов все трое уже сидели в гостиной, ожидая, когда можно будет наконец позавтракать. За большими окнами ярко светило утреннее солнце, но в доме по-прежнему царила непривычная тишина. Неожиданно в гостиную вошла домработница. — Мисс Джексон, мистер Джексон просил передать, что он не голоден. Джанет медленно прикрыла глаза.Глубоко вдохнула.И тяжело выдохнула. — Боже... Ничего не меняется, — простонала она, поднимаясь с дивана. Она решительным шагом направилась к лестнице. Рина проводила ее взглядом и тихо прошептала: — Кажется, сейчас кому-то очень не повезет... Наверху почти сразу послышался голос Джанет.Потом еще громче.Затем еще.Разобрать слова было невозможно, но по интонации становилось ясно — спорить с ней сейчас не рискнул бы никто.Рина невольно поежилась. — Бедняга... — пробормотала она себе под нос. Спустя несколько минут на лестнице вновь послышались шаги.Первой появилась довольная Джанет.Следом, заметно менее довольный, шел Джафар...точнее Майкл .Он выглядел так, словно только что проиграл очень важный спор.Молча сел за стол и опустил взгляд. Рина переводила глаза с него на Джанет и обратно.Несколько секунд она честно пыталась сохранить серьезное лицо.Не получилось.Тихий смешок сорвался сам собой. Майкл вопросительно поднял голову. — Что такое? — осторожно спросил он. Рина улыбнулась чуть шире. — Кажется... я только что нашла еще кое-что, что объединяет Джафара и... мистера Майкла, -Она сделала многозначительную паузу.— Они оба до ужаса боятся Джанет. На несколько секунд за столом повисла тишина. А потом Джанет громко рассмеялась. Так искренне, что даже вытерла выступившие на глазах слезы. Майкл же лишь удивленно посмотрел сначала на сестру, потом на Рину. — Мистер Майкл? — с легкой улыбкой переспросил он. Рина тут же смущенно отвела взгляд. — Я... пока не привыкла называть вас просто Майклом, -Она неловко пожала плечами.— Для меня это все еще звучит... очень непривычно. Майкл неожиданно тепло улыбнулся. Впервые с того момента, как оказался здесь. — Тогда договоримся так, — мягко сказал он. — Никаких «мистеров». Просто Майкл. Он слегка наклонил голову и с едва заметной улыбкой добавил: — Иначе я действительно начну чувствовать себя очень старым.