Инородное тело

Не страшно прошлое — страшнее знать, Что память может правду показать.

***

— Ich sage ihr: „Frau Müller, eine Fraktur der Speiche heilt nicht einfach durch Gebete, selbst wenn Sie dreimal am Tag beten.“ Und sie fragt mich: „Herr Doktor, glauben Sie an Gott?“ Und was glaubt sie wohl, was ich darauf antworten kann.  [  — Я говорю ей: «Фрау Мюллер, перелом лучевой кости не срастается просто от молитв, даже если вы молитесь трижды в день». А она спрашивает: «Доктор, вы верите в Бога?» И что по ее мнению я могу на это ответить. ] Ник, усмехнувшись, откинулся на спинку стула.   Никлас Нордманн – старший врач отделения травматологии. Ему было около сорока, хотя выглядел он значительно моложе. Возможно, дело было в непослушных, рыжевато-медных кудрях, или же в светлой коже, усыпанной веснушками.  Впрочем, возраст скорее скрадывал характер. Он производил впечатление человека, который относится к жизни слишком легко. Казалось, он постоянно шутит и редко воспринимает что-либо всерьез. Многие принимали это за легкомыслие.  Напрасно. За этой непринужденностью скрывался человек гораздо глубже, чем можно было предположить. Он не видел смысла переубеждать тех, кто уже сделал вывод.  В нём было спокойствие человека, который многое понимал, но не считал нужным каждый раз это доказывать. Но стоит возникнуть действительно сложной проблеме — он первым находил решение. Именно эту сторону Никласа когда-то разглядел Арсений Они познакомились в 2016-м, когда оба были ординаторами. Никлас уже заканчивал свой четвёртый год в травматологии, Арсений только начинал второй год в нейрохирургии. Их отделения часто пересекались, и именно на этой почве между ними сначала возникло рабочее общение, которое со временем переросло в дружбу.  Арсений улыбнулся, чисто ради приличия. Он сидел напротив, крутил в руках пустую чашку и смотрел в одну точку. — Arс, hörst du mir überhaupt zu? — Никлас  щёлкнул пальцами перед его носом. [ — Арс, ты меня слушаешь вообще? ] — Was? Ja, entschuldigung. Ich war gedankenverloren. [ — Что? Да, прости. Задумался. ] — Ich sehe schon. — Никлсас пододвинул к себе планшет и открыл историю болезни. — Du machst dir immer noch Gedanken über deinen neuen Patienten, oder? Den ohne Papiere? [ — Я вижу. Ты все думаешь о своем новом пациенте? Тот который без документов? ] Арсений кивнул  — Das CT hat ein Hämatom im Temporallappen gezeigt. Wir haben uns gegen eine Operation entschieden — das Risiko ist zu hoch, zumal die Schwellung bereits zurückgeht. Aber du verstehst, er erinnert sich an absolut nichts. Eine retrograde posttraumatische Amnesie ist eine häufige Folge solcher Verletzungen. — Он на секунду задумался — Nur ist es in seinem Fall deutlich  [— КТ показала гематому в височной доле. Мы решили не проводить операцию — риск слишком высокий, тем более отёк уже начал спадать. Но ты понимаешь, что он абсолютно ничего не помнит. Ретроградная посттравматическая амнезия — частое последствие травм такого характера. Только в его случае всё намного сложнее.] Никлас внимательно слушал — Ist die organische Schädigung dauerhaft? [— Органическое поражение стойкое?] — Eher eine psychogene Komponente infolge des Traumas. Aber sicher bin ich mir nicht. Doch darum geht es eigentlich gar nicht, Nik. Er bleibt hier, solange es medizinisch notwendig ist. Aber danach wird es schwierig. Wenn sein Gedächtnis nicht zurückkommt, können wir ihn nicht einfach entlassen und sich selbst überlassen. Er braucht eine langfristige Rehabilitation und idealerweise eine neuropsychologische Betreuung. Die Frage ist nur: Wer bezahlt die weitere Behandlung? Wo wird er seine Reha machen? Und wer übernimmt die Verantwortung für ihn? Er hat weder Dokumente noch Angehörige, die wir ausfindig machen könnten. Solche Dinge klären sich nicht innerhalb eines Tages. Ich weiß nicht einmal, wohin er gebracht werden soll, wenn wir seine Identität nicht feststellen können. [— Скорее психогенная составляющая на фоне травмы. Но я не уверен. Но дело даже не в этом, Ник. Сейчас он здесь, пока это необходимо с медицинской точки зрения. Но дальше начнутся проблемы. Если память не вернётся, мы не можем просто выписать его и оставить одного. Ему нужна длительная реабилитация и, желательно, работа с нейропсихологом. Только вот кто будет оплачивать дальнейшее лечение, где он будет проходить реабилитацию и кто будет отвечать за него дальше? У него нет ни документов, ни родственников, которых можно было бы найти. Такие вещи не решаются за день или два. Я даже не знаю, куда его направят, если личность так и не удастся установить.] — Das ist natürlich ein Problem. [— Это, конечно, проблема.] — Sehr vorsichtig ausgedrückt. [— Мягко сказано.] Они оба замолчали. — Die Polizei weiß bereits Bescheid, oder? Denn offensichtlich sieht das nicht nach einem gewöhnlichen Unfall aus. [— Полиция уже в курсе? Потому что очевидно, что это не похоже на обычный несчастный случай.] — Ich habe die Notaufnahme informiert, sie haben den Bericht weitergeleitet. Sie sollten jemanden schicken. [— Я сообщил в приёмный покой, они передали рапорт. Должны были прислать кого-то.] — Dann werden sie kommen. Mach dich darauf gefasst, dass sie den Jungen befragen werden. [— Ну значит, пришлют. Готовься к тому, что они начнут допрашивать парня.] — Genau das ist das Problem. — Он поднялся и подошёл к окну — Er darf jetzt nicht zu sehr belastet werden. Er ist erst gestern nach dem künstlichen Koma wieder zu Bewusstsein gekommen. [— В том-то и дело. Его сейчас нельзя сильно напрягать. Он только вчера пришёл в себя после медикаментозного сна.] — Hör zu, Ars. Du weißt, ich bin auf diesem Gebiet kein Spezialist. Aber wenn du möchtest, kann ich mit meinem Bruder sprechen. Er ist Anwalt. Vielleicht weiß er, was man in solchen Fällen tun kann. [— Слушай, Арс. Ты же знаешь, я в таких делах не специалист. Но если хочешь, я могу поговорить со своим братом. Он же адвокат. Может, знает, что делать в подобных случаях.] — Danke, Nik. Ich werde darüber nachdenken. [— Спасибо, Ник. Я подумаю.] Дверь ординаторской открылась, и в проёме появилась фрау Кёлер — сотрудница регистратуры. — Herr Dr. Popov, Sie werden gesucht, — произнесла она сухим, деловым тоном. — Die Ermittler sind da. Sie möchten mit dem Patienten aus Zimmer dreizehn sprechen. [— Доктор Попов, вас ищут. Полиция пришла. Они хотят поговорить с пациентом из тринадцатой палаты.] Арсений и Никлас переглянулись. — Die sind schnell, — тихо пробормотал Никлас. [— Быстро они.] — Sie wollten sofort zu ihm. — продолжила она — Ich habe ihnen gesagt, dass das zuerst mit dem behandelnden Arzt abgestimmt werden muss. Sie warten im Flur. [— Они хотели пройти к нему прямо сейчас. Я сказала им, что сначала нужно согласовать это с лечащим врачом. Они ждут в холле.] Арсений тяжело вздохнул. — Gut. Bitten Sie sie in mein Büro. Ich komme in einer Minute. [— Хорошо. Пригласите их в мой кабинет. Я подойду через минуту.] Он повернулся к Никласу. — Jetzt geht es also los. [— Вот и началось.]

***

Он вошёл в свой кабинет. За столом сидел мужчина лет сорока пяти, с тяжёлым, внимательным взглядом. Рядом с ним — женщина моложе, с планшетом в руках и сосредоточенным выражением лица. Возле стола стоял молодой парень, который нервно перебирал в руках какой-то документ. — Herr Popov? — мужчина поднялся и протянул руку. — Kriminalhauptkommissar Finster. Das ist meine Kollegin, Kriminalkommissarin Hartmann. Und das ist unser Dolmetscher, Herr Hatzen. [— Господин Попов? — мужчина поднялся и протянул руку. — Комиссар уголовной полиции Финстер. Это моя коллега, комиссар Хартманн. А это наш переводчик, Хацен.] Арсений пожал ему руку. — Dolmetscher? [— Переводчик?] — Ja. Wir wissen, dass der Patient nicht aus Deutschland stammt. Herr Hatzen spricht fließend Russisch. Wir werden die Fragen über ihn stellen. [— Да. Нас предупредили, что пациент не из Германии. Хацен свободно говорит на русском. Вопросы мы будем задавать через него.] — Gut. Aber ich muss Sie warnen: Der Patient befindet sich in einem schweren Zustand. Er hat eine Amnesie. Er erinnert sich an nichts über sich selbst und erst recht nicht an das, was passiert ist. Es wäre besser, die Befragung zu verschieben, bis sich sein körperlicher Zustand stabilisiert hat. [— Хорошо. Но я должен вас предупредить: пациент в тяжёлом состоянии. У него амнезия. Он не помнит ничего о себе, тем более о произошедшем. Было бы разумнее перенести допросы на время, когда его физическое состояние стабилизируется.] — Wir verstehen den Zustand des Patienten. Aber versuchen Sie auch, unsere Situation zu verstehen: Auf der Autobahn wurde ein Mann mit deutlichen Spuren von Gewalt gefunden. Das ist eine Straftat. Je früher wir anfangen, desto schneller können wir den Verantwortlichen finden. Und desto besser können wir Ihren Patienten schützen. [— Мы понимаем состояние пациента. Но поймите и вы: на трассе найден человек со следами насилия. Это преступление. Чем быстрее мы начнём работать, тем быстрее найдём виновных. И тем безопаснее будет для вашего пациента.] Финстер говорил спокойно и ровно. — Dann bitte ich Sie, üben Sie keinen zu großen Druck auf ihn aus. [— Тогда попрошу вас не оказывать на него сильное давление.] — Wir werden ihn nicht lange befragen. Zehn Minuten. Nur die üblichen Fragen. [— Мы не будем его долго допрашивать. Десять минут. Только стандартные вопросы.]

***

Палата номер тринадцать Антон лежал на кровати. Сначала в палату вошёл Арсений, следом — трое незнакомцев. Полиция. Он понял это сразу. По взглядам. По тому, как они держались. — Антон, — Арсений подошёл к кровати. — Это полиция. Они ведут расследование, и им нужны твои показания. Тебе нечего бояться. Просто отвечай так, как сможешь. Парень перевёл взгляд на полицейских. — Зачем? Я же всё равно ничего не помню. — Wir werden die Fragen stellen, und Herr Hatzen wird sie übersetzen. Bitte, — сказал Финстер, посмотрев на переводчика. Хацен шагнул вперёд и сел на стул рядом с кроватью. Несколько секунд он молча смотрел Антону в глаза. — Привет, — сказал он уже по-русски. — Меня зовут Давид. Я переводчик. Полицейские хотят задать тебе несколько вопросов. Я буду всё переводить. Ты можешь отвечать по-русски. Хорошо? Антон посмотрел на него. Голос был спокойным, с едва уловимым немецким акцентом. Это почему-то успокаивало. — Хорошо. Давид кивнул комиссару. — Sie können beginnen. В палате щёлкнул диктофон. — Bitte nennen Sie uns Ihren Namen. — Как тебя зовут? — перевёл Давид. — Я не знаю, — тихо ответил Антон. — Я назвал себя Антоном... Но не уверен, что это моё настоящее имя. Просто... оно пришло мне в голову. — Er sagt, dass er es nicht weiß. Er nennt sich Anton, ist sich aber nicht sicher, ob das sein richtiger Name ist. Финстер сделал запись в блокноте. — Hatte er irgendwelche Ausweispapiere bei sich? — У тебя были документы? — Не знаю... Наверное, нет. — Nein. Er hatte keine Dokumente bei sich. Финстер нахмурился. — Woher kommt er? Ist er Russe? — Ты из России? — Не знаю. Я говорю по-русски... Но не знаю, откуда я. Я вообще ничего не помню. — Er spricht Russisch, weiß aber nicht, woher er kommt. Er erinnert sich an nichts. Хартманн быстро заносила всё в планшет. — Erinnert er sich an die Nacht? Oder an die Autobahn? — Ты помнишь, что произошло той ночью? Антон закрыл глаза. Пустота. Он попытался ухватиться хотя бы за один обрывок воспоминаний. Безрезультатно. Арсений видел, с каким трудом давалась ему каждая такая попытка. — Не спеши, — сказал он. — Если не получается, не заставляй себя. Вспышка. — Подвал... — едва слышно прошептал Антон. — Что? — Давид чуть подался вперёд. — Или... гараж. Не знаю... Там было холодно. И запах... Антон поморщился, будто вновь почувствовал его — Какой запах? — Химии... Финстер посмотрел на переводчика. — Was sagt er? — Er erinnert sich an einen Keller oder eine Garage. Er ist sich nicht sicher. Und an einen chemischen Geruch. Финстер снова сделал пометку. — War er allein? — Ты был один? — Кажется... нет. Но я не уверен. — War da noch etwas? Ein Geräusch? Eine Farbe? Ein Ziffer ? — Что-нибудь ещё? Может быть, какой-то звук... символ... цифра? Антон замер. Семь. — Седьмой... Они называли меня Седьмой. — Eine Zahl... Sieben. Sie haben ihn „Nummer Sieben“ genannt. Финстер и Майер переглянулись. — Eine Nummer? Wie Sklaven? [ — Номер? Как у рабов? ] Финстер перевёл взгляд на Давида. — Fragen Sie ihn, ob er sich an Gesichter erinnert. — Ты помнишь хоть чьи-нибудь лица? Антон медленно покачал головой. Казалось, он хотел сказать что-то ещё, но слова так и не сорвались с губ. Пальцы сами собой вцепились в край одеяла. Монитор запищал чаще. Арсений коротко взглянул на экран и тут же снова посмотрел на Антона. — Genug. Er braucht eine Pause. Финстер не хотел оставливаться. — Noch eine Frage. — Nein. Das reicht für heute. Er ist noch nicht stabil, — твёрдо сказал врач. Он уже собирался возразить, но Хартманн слегка коснулась его плеча. — Herr Kommissar, wir haben fürs Erste genug. Wir können später weitermachen. Несколько секунд он молчал, затем коротко кивнул. — Gut. Aber wir kommen wieder. Он поднялся, убрал блокнот в карман и направился к выходу. — Wir ermitteln weiter. Wenn ihm noch etwas einfällt, informieren Sie uns bitte. Хартманн выключила диктофон и тоже поднялась. — Danke, Herr Popov. Она перевела взгляд на Антона. — Und Ihnen... wünsche ich gute Besserung. Она вышла вслед за Финстером. Давид задержался у двери и ещё раз посмотрел на парня. — Не вини себя. После таких травм память редко возвращается сразу. Торопиться тут совсем не нужно. Он слегка улыбнулся и тихо вышел из палаты. Антон и Арсений остались одни. Монитор постепенно успокаивался, возвращаясь к ровному ритму. — Как ты? — Нормально. Ответ прозвучал слишком быстро. Арсений сразу это заметил, — У тебя начали появляться воспоминания, это большой прогресс. — Я боюсь вспомнить что-то такое, что предпочел бы забыть  Арсений на несколько секунд замолчал. Он не стал сразу отвечать, чтобы не говорить привычное «всё будет хорошо». Иногда эти слова не работают.  — Это нормально, Антон. — Разве?  — Да , страх перед неизвестностью – обычная реакция  — А если я узнаю то, чего не смогу принять? Арсений задумался. — Сложно сказать. Но жить, постоянно убегая от прошлого, тоже тяжело. Парень ничего не ответил. — Антон, прошлое не всегда определяет человека, но без него невозможно построить будущее  Он лишь коротко кивнул. — Давай я ещё раз посмотрю твою голову. Он надел перчатки, осторожно приподнял повязку на затылке и внимательно осмотрел рану. — Заживает хорошо. Через несколько дней можно будет снять швы. — А если я был плохим человеком? Парень посмотрел на него. — И что мешает тебе стать другим ? Он сделал несколько записей в карте. — У тебя катетер трое суток стоит. Я попрошу медсестру зайти к тебе завтра утром и заменить его. Антон кивнул. — Рёбра болят? — Терпимо. Арсений перевёл взгляд на монитор. Пульс — восемьдесят. Давление немного ниже нормы. Сатурация — девяносто шесть. Он подошёл к столу и продолжил заполнять карту. — Ну что? — спросил он, не отрываясь от записей. — У тебя есть вопросы? Антон молчал. — Арсений Сергеевич… — Да? — У Вас есть сигареты?