Всё как всегда

      До следующего раунда оставалось восемь часов. Долгий отдых - ценная возможность подышать воздухом, перекусить, пожить жизнь, как обычно. После тяжелого раунда это было то, что нужно.       Гость поднял глаза на Ченса. Тот, как оказалось, некоторое время уже смотрел на него, явно чего-то ожидая. Вид у него был помятым, уставшим. На сложенных руках с задранными рукавами виднелись следы от рук, от которых наверняка останутся синяки, кровь, запёкшаяся на очках и воротнике его рубашки.       — Ченс. - наконец, обратился к игроку Гость. В голосе его не было открытой благодарности, на которую, скорее всего, и рассчитывал игрок.       — Да-да, офицер?       — Это было опасно. Очень опасно.       Ченс небрежно усмехнулся, вальяжно пожимая плечами. Этот жест очень сильно напряг Эллиота, сидящего напротив - он стукнул кулаком по столу. Несильно, но в той же манере, с которой цедил в раунде "ты что творишь?!" в критический момент.       — Чтоо? Мы выжили. Значит, было не так уж опасно, верно?       — Ты рисковал командой. - Гость положил ладонь на плечо доставщика, не отрывая строгого взгляда от собеседника. Его яркая улыбка дрогнула на губах. Гость медленно поднялся с места, опираясь о столешницу прижатыми вплотную к поверхности руками. — Я знаю, что ты хотел сделать, у тебя получилось, но ты ставишь на кон слишком много.       Усмешка с лица Ченса исчезла вовсе. Он прекрасно понимал и Гостя, и Эллиота. Знал, что рискнул, знал, что без необходимости, но всё равно смотрел прямо.       — Гость, - он опустил руки на стол, — это буквально моя задача. Я... знааю, ты меня не просил, но... Т-цх, скажи, тебе в кайф было получить от него? Даже машина бы сдохла от такой атаки, тем более мечом.       — Смотря как им управлять, - вставил свои пять копеек Шедлетский, негромко чавкая курицей. Он утёр рот широкой ладонью и подвигал обглоданной костью в воздухе. — Кид скорее беспорядочно машет, чем целенаправленно ранит.       — Он машет раскалённым, сука, мечом. Честно, я не думаю, что Гость бы выжил без моего риска. Тем более, я всё рассчитал.       — Я благодарен тебе за помощь, - сразу ответил солдат, выпрямляясь. Широкие плечи выдерживали напряжение, а ладони он сложил за спиной. — Но нередко твои попытки помочь заканчивались лобби.       — Пф! Я был зелен.       — Ченс, от лица всех нас. Научись играть так, чтобы не приходилось хоронить тебя каждый третий раунд. Игрок встал с места и свободно расставил руки в стороны, в жесте сдающегося и соглашающегося со всем, что ему сказали.       — Ладно, ладно. Но, если что, я был прав.       Не оставляя времени и возможности для возражений, он обошёл стол и кинул короткое "прогуляюсь". В прочем, никто не возражал ни против Ченса, ни против прогулки. За столом скорее висело немое непонимание с одной стороны и полное понимание - с другой.       — Мне кажется, он тебя не услышал, - посмеялся Шед, пихая Севена в плечо, мол, "согласись". Тот мягко отшатнулся, потёр место удара рукой.       — Услышал, - ответил Гость. — Вопрос, надолго ли.       Эллиот смотрел на свой кулак. Сжатый до белых костяшек, слегка дрожащий от напряжения. Ченс мог умереть, если бы удача не повернулась к нему лицом в этот раз. Пицца бы не помогла. Пицца бы не успела перезагрузиться, бег бы не унёс его далеко, Шедлетский мог бы не успеть, Севен... Элл поднял пустой взгляд на него. Тот не смотрел ни в глаза, ни в его сторону.       Гость убрал руку с плеча, отнимая тепло с кожи. Он громко хлопнул ладонями, соединяя их вместе.       — Восемь часов, - с тенью усталости в голосе проговорил он. — Стоит отдохнуть, раз уж дали такую возможность.       — Это верно! - охотно соглашался Шед, — Кому-то точно не помешало бы расслабиться, да, пицца-мен?       Пара прядок упала на лицо, когда Эллиота дёрнуло. Он быстро расслабил кулак, снова напряг обе руки и повторно расслабился, выдыхая.       — Да, думаю, - он медленно поднялся с места, — ты прав...       — Нервы?       — Нормально, в целом, - тут же оживился Эллиот, выпрямляясь. — И не такое переживали, ха-ха...       — Ну-ну, я бы на твоём месте уже бахнул, но у нас сухой закон. Или не закон?       Он покосился на Гостя. Тот молчал.       — Ладно, - махнул Шед рукой, — молчи, командир. Но комната отдыха свободна, если что, - Шед кивнул в сторону двери прямо за спиной Эллиота. — Отоспись, следующий раунд ждать дольше положенного не будет, зараза.       — Я позже, думаю. Пойду пока, наверное.       Шедлетский махнул рукой вслед идущему в сторону выхода.       Улица. На свободе она ассоциировалась с детскими криками и смехом на площадках, рёвом моторов машин, рычанием красного скутера, на котором раньше Эллиот доставлял пиццу по домам. До сих пор в памяти остался запах горячего теста, въедающегося в рубашку, помнились тепло своих ладоней на кухне, бензин на пальцах после заправки. "Builder Brothers Pizza" - он вспоминал это место с теплотой и любовью несмотря на действительно тяжёлый труд, которым его запрягал не столько договор, сколько сам пицца-мен по собственному желанию. Работал доставщиком, помогал на кассе, пока вовсе не устроился кассиром дополнительно. Нередко выступал в роли хостеса и лица заведения, кем, по итогу, и стал. Забегал на кухню, где подсматривал, как повара катают тесто, распределяют начинку, сколько выпекают... На одном из корпоративов он даже сам испёк пиццу на той самой кухне для всех, и сам не съел ни кусочка, но был искренне рад тому, с каким наслаждением его коллеги ели её, растягивая плавленый сыр на двадцать-тридцать сантиметров. Через время его устроили ещё и поваром. В его смены особенно были рады стажёры: Эллиот помогал правильно катать тесто, распределять начинку, класть пепперони. Всю, абсолютно всю работу он выполнял с энтузиазмом ребёнка и по искренней любви. Работа без выходных, конечно, заставляла уставать, иногда выматывала полностью, но даже с выгоранием Эллиот был слишком воодушевлён, чтобы уйти на отдых дольше двух часов в его рабочем дне. Приходилось раз в какое-то время брать себе выходные только по огромной просьбе отца, чтобы хоть в какие-то дни его организм мог отдохнуть от перегруза на работе. И почти всё свободное от работы время он уделял... Сестре? Стоя здесь, на сухой холодной траве лицом к непроходимой чаще, Эллиот понимал, что "почти всё" - громко сказано. Он работал, как одержимый, посвятил всего себя пиццерии, а Мии - лишь крохи, которые ещё оставались после смен. Прогулки по парку проходили не столько вместе, сколько в присутствии друг друга. Они ходили по одному и тому же маршруту, по которому Эллиот привык не гулять, а передвигать ногами, шаркая обувью по дороге. Он привозил ей пиццу после работы, и никогда не ел вместе с ней, хотя Мия просила поначалу, пока не перестала. Он слушал её разговоры нередко в полусонном изнемождённом состоянии, держась на волоске, чтобы не уснуть. Со временем она перестала говорить с ним: знала, что брат устал.       Эллиот моргнул. Горло сжимало комом. Перед глазами - непроходимый лес, темень. Свежий, насколько это возможно, воздух в носу. Он сделал шаг в сторону деревьев. Затем ещё один и ещё, чувствуя, как с каждым новым ноги тяжелеют, а колени подгибаются. Шаг.       Шаг. Ещё один.       Он оказался здесь по ошибке.       Шаг. К лесу.       Адрес совсем не тот. Значит, повернул не туда.       Шаг. Тяжёлый, но шаг. Косой, неровный но шаг.       Он просто выполнял свою работу. Он не должен был оказаться здесь, даже если однажды вместо сырной привёз заказчику пепперони. Он не должен находиться в аду, даже если иногда зарабатывался.       Шаг.       Даже если был плохим братом.       — Эллиот?       Его передёрнуло. Нога дёрнулась на месте, задела торчащий из земли корень многовекового дерева, пицца-мен покачнулся - Ченс тут же удержал его за плечо. Где-то секунды три Эллиот просто смотрел на сокомандника стеклянными глазами, и только потом обрёл опору в теле.       — Прости, - спёртым севшим голосом пытался оправдаться он. — Кажется, перенервничал.       — По тебе видно. Сядем? - Ченс кивнул на лежащие чуть в стороне бревно около костра.       Они сели. Эллиот приземлился осторожно, словно боялся прочувствовать шероховатую поверхность дерева слишком отчётливо. Секунд пять они оба молчали, будто ожидали чего-то то ли от самих себя, то ли друг от друга. Первым тишину нарушил Ченс, вступая в диалог с короткого вопроса.       — Из-за раунда? - он склонил голову вбок на собеседника. Тот молчал. — Элл, я уже сказал, это единственное, чем я мог помочь команде.       Молчание.       — Слушай, я знаю, что ты хочешь всем помочь и не хочешь, чтобы кто-то умирал, но ты слишком много берёшь на себя, тем более, в таком мире.       Ченс заметил, как кончики пальцев на руках доставщика дрогнули. Он сложил их в замок и опустил глаза в корзинку из ладоней.       — Именно. Оно губит меня уже который раз, - Эллиот тяжело вдохнул воздух через нос, крепко сомкнув губы.       — ..Да забей ты! - Ченс легко ударил его в плечо, — Подумаешь, оказались в мире, где никакие действия не имеют значения. Мы в любом случае оказываемся в лобби, в любом случае идём на раунды, в любом случае умираем рано или поздно...       Ченс замолк. Элл горько усмехнулся и поднял голову в небо.       — Спектр... - негромко проговаривал он обречённым голосом, — Спектр, Спектр, Спектр...       — Больной садист.       — И хороший зритель. Фанат наших жизней.       — О чём ты?       — Я работал в пиццерии всё это время. Впахивал, как чёрт, девять смен в неделю как минимум... как я любил это место, хах, даже сожжённым в сотый раз. Меня тоже, - он тяжело вздохнул, — Ченс, тоже любили. Я никогда не замечал, а меня любили. Ждали каждый мой выходной, как день рождения. Надеялись на мою компанию... и я был. Я слушал. Я помню, как она смеялась и говорила, что не хочет быть такой же, как я. Эллиот осторожно снял красную кепку и повертел её в руках. Конец козырька был уже потёрт и немного испачкан в грязи с пальцев: он часто поправлял убор и на работе, и здесь. Подобную кепку однажды он хотел одеть своей сестре для фотографии, та отказывалась наотрез...       Так у них и не осталось совместной фотографии.       — Я.. - на секунду воздух как будто выбило из груди. Элл выдохнул с гортанным звуком, голос дрогнул. — Я просто... даже не знаю, что это.. Что под этим подразумевается, вернее, это..-       Он хотел досказать. Горло схватило фразу и смяло в слишком толстый для вывода ком. Что-то тёплое скатилось по щеке к подбородку, и капля впиталась в козырёк. Ещё одна - следом.       — Блять. - только выдохнул он, расплываясь в улыбке. — Как же... блять. Пальцы затрясло, в какой-то момент они уронили кепку на траву. Свободные от ручной клади ладони принимали влагу на себя, часть пропускали на кепку внизу. Эллиот уронил лицо в них.       — Эй, - Ченс положил руку на часто вздрагивающее плечо. — Не давись всем этим. Сам же понимаешь, нет смысла... Эллиот почувствовал тепло у бока. Ненавязчивое, еле отличимое от того, что давал негаснущий огонь. Ченс никогда не садился слишком близко к нему, тем более в такие моменты, если он был в курсе, что у всемилюбимого пицца-мена может быть настолько подавленное состояние.       — Знаю, знаю. Хочется всё исправить, да не можется. Меня тоже беспокоит... многое, - признался игрок, и в животе у него неприятно кольнуло. — Ноо, как бы то ни было, это всё не так актуально, как наша нынешняя ситуация. Мы буквально заперты в аду, и всё, что остаётся - держаться вместе. И ты нужен нам. Особенно мне, хах, с моими... (качнув головой) сам знаешь, приколами.       Эллиот сжимал лицо руками, не пытаясь сдержать то, что уже подступило к горлу и то, что капало на кепку. Ченс сидел рядом, чувствуя, как тепло от костра мешалось с теплом бока и плеча рядом. Он слегка отвернул голову, позволяя тени скрыть его от чужих глаз.       — Ты очень помогаешь, Эл. Я не знаю, как ты это делаешь, но даже таймер в сорок секунд не задерживает пиццу. Буду честен, - он нащупал свободной рукой в кармане брюк монетку и сжал её рёбра, — ничего лучше твоей пиццы я не пробовал.  Доставщик дёрнулся. Кажется, от смешка.        — Я серьёзно! - Ченс вернулся к нему, — Ты правда хорошо готовишь.        — Опыт, полагаю, - глухо выдавил из себя пицца-мен. — Спасибо.        — Да это я должен благодарить. За две минуты спас мне жизнь четыре раза, Эл, моё почтение.        — Всего лишь выполнял свою работу.. - Эллиот приподнял лицо. Красные глаза, в которых ещё стояла влага, уже не выглядели такими стеклянными. Ченс пихнул его боком и получил то же в ответ.        — Всего лишь? Ты оттащил меня от Кулкида, дважды дал пиццу и ещё Гостя привёл.       Ченс улыбался, смотря в лесную даль, за которой не скрывалось ничего, кроме плохо проторенных троп и возвращения сюда. Между очками и глазами оставалось небольшое пространство, в котором был заметен слабый блеск. Он утих, когда игрок поднял голову в тёмное небо, чистое от облаков и звёзд, чьё присутствие здесь не играло бы никакой роли, кроме существования и глухого света наверху. Он бы даже не доходил до низа из-за тусклости: Спектр бы не дал возможности неживому светить хоть сколько-нибудь ярко.       — Ты даёшь гораздо больше, чем то, на что я рассчитываю, когда иду на раунды. Даже без оружия, мне гораздо приятнее держаться тебя.       В любом случае, отдых продолжался, и он был не только возможностью разгрузиться от накопившегося напряжения, но и пожить жизнь. Недавно в лобби появилась примитивная кухонька на одного человека: плита на две конфорки, электрический чайник, шкаф с посудой. Удивительным было то, что на кухне нередко собирались выжившие по-двое, иногда компаниями по-трое и больше, чтобы приготовить что-то простое и своими руками. Безусловно, когда речь заходила о выпечке, кулинарным процессом руководил Эллиот, но в этот раз и Эллиота не было рядом, и ситуация была... необычной.        Ту Тайм появился на кухне внезапно: секундой ранее он находился у "алтаря": в самом дальнем углу на втором этаже лобби, читая молитвы некому Спавну, символ которого он нацарапал на стене. После раундов он всегда уходил туда читать молитвы, как на обязательный ритуал, и мог пропадать часами, потому его появление у плиты было удивительным как для выживших, так и для самого Тайма. Невысокого роста культист в своей рясе смотрел на конфорки, как на что-то магическое, и, кажется, боялся подступиться к ним. Теребил бледными пальцами рукава, тихо переминаясь с ноги на ногу.        — Э-йоу, приятель!        Ту Тайм резко обернулся на оклик, по привычке опустив руку к кинжалу на поясе. К счастью, это был Шедлетский. Несмотря на реакцию, он спокойно подошёл к нему и указал ладонью на плиту.        — Плита, - проговорил так, будто представлял картину в Третьяковке. — А это конфорки. Чего припёрся?        Тайм некоторое время молча смотрел то на мясистую руку, то на плиту, и в какой-то момент после невыносимо неловкой паузы резко повернулся к фехтовальщику лицом, схватился за руку своими холодными и расплылся в застывшей на лице улыбке.        — Научи меня готовить.       — Ого.. Ну и просьбица.       Культист сжал ладонь так крепко и трепетно, будто пожимал руку какому-то божеству.        — Вы умеете готовить.. Я наблюдал. Это выглядит весело. Вы все готовите... Ты, Эллиот... - он закончил на дрожащем придыхании. — А я ни разу в руках поварёжки не держал. Научи меня готовить.        Между ними повисла ещё одна пауза. Ту Тайм, не моргая, смотрел Шеду в самую душу и улыбался. Тот смотрел на него и всё ещё удивлялся. Культист действительно любил понаблюдать, и об этом знали все. Он подслуштвал за остальными со второго этажа во время разговоров, подсматривал из-за крайнего стола во время общего ужина или посиделок, которые всегда проходили за пятнадцать-тридцать минут до начала раунда. Шедлетский взглянул на таймер: оставалось более семи с половиной часов. Затем опустил глаза на улыбающегося и сам пожал плечами.        — Суп сварить сможешь?        — А ты научишь? - Тайм сложил ладони вместе. — Храни тебя Спавн, Джон...       — Просто Шед.        — Я помолюсь Ему за тебя, я..        — Ага. Давай, там внизу ведро картошки.       Так и собрались бедолаги с разных метавселенных на одной кухне. Шедлетский достал из маленького холодильника курицу, которая материализовалась на полке по его желанию, там же нашёл морковь. Ту Тайм достал из нижнего ящика всё: мусорное ведро, мёртвого таракана, плесневелый кусок пиццы... в конечном счёте вытаскивать ведро пришлось Шеду, а когда все продукты и посуда была разложена на столе, процесс был запущен.        — Ты хоть что-то готовил до... Ай, неважно, - он дёрнул за пояс рясы Ту Тайма, развязывая. Бока разошлись в стороны, и ткань осталась висеть на плечах. Шед выдернул из-за открывшегося пояса кинжал - культист дёрнулся за ним, но рука Джона держала его слишком высоко, чтобы Тайм смог дотянуться.       — Отдай... - дрожащая рука замерла в воздухе, как и пустая улыбка на бледном лице.       — Да подожди ты, - он вертел кинжал в воздухе, рассматривая его с задумчивым видом. Сделав какие-то выводы, вернул его владельцу, а через пару секунд положил на стол перед ним два клубня картошки. — На, будешь начищать.        Ту Тайм смотрел на картошку, сжимая рукоять до дрожи в пальцах. "Начищать" - команда прозвучала в голове тихим голосом наставника. Наставника ослушаться нельзя. Наставник всегда знает, что говорит и что просит. Тайм, не переставая улыбаться, поднёс клубень к себе и неуверенно занёс над ним кинжал так, будто собирался проткнуть.       — Ты что делаешь?        Шедлетский тем временем поставил воду на плиту и теперь нарезал куриное филе. Ту Тайм резко перевёл внимание на него. Всё понятно: он даже этого не умеет. Вздохнув, мясник подвёл бедолагу к раковине, взял ещё один нож из ящика и начал чистить сам.        — Нож держишь под углом, большим пальцем придерживаешь... И снимаешь кожуру вот так. То же, что кожу с туши сдирать. - кожура упала с левого бока клубня.       Тайм повторил все движения рук в точности, как у Шедлетского. Лезвие под тем же углом, так же поставленный большой палец, кожура, упавшая с левого бока. Джон приподнял брови, удивляясь тому, как быстро культист понял задачу, одобрительно кивнул и вернулся к курице. Кожура же продолжала падать в раковину строго с левого бока, лишь клубень медленно проворачивался в дрожащей руке. Мандраж у него случался часто, но на фоне стресса здесь и не такое случается.       — Готовка.       Роботизированный голос раздался сзади. Ту Тайм замер с недочищенной картошкой в руке, не оборачиваясь.        — Ага, - Шедлетский сбросил мясо в кастрюлю, перемешал поварёжкой и занёс плечо для крепкого рукопожатия. Раздался стук кожи о металл. — Уже отошла после раунда?        — Билдермен помог. Спасибо ему большое.        На объёмном экране Вероники высветился камодзи: улыбающаяся рожица с цветочком сбоку - затем глюком сменилось на более спокойный смайл. Сама по себе Ви была неисправным роботом, из-за чего некоторые её движения, жесты и даже фразы обры-обрывались на полуслове и начинались сначала. Робот с механическим звуком убрала железную руку к себе и сделала пару тяжёлых шагов к Ту Тайму. Тот не шевелился ещё пару секунд, прежде чем продолжить медленно чистить картошку дальше. Шедлетский же принялся очищать морковь, и за обоими действиями Вероника наблюдала поочерёдно, вертя экраном то в одну сторону, то в другую, пока в конце концов не сосредоточилась монотонными движениями рук Ту Тайма.        — Похоже на алгоритм, - проконстатировала она, показывая ещё один довольный смайл.        — Я не знаю, - дрожащим на гласных голосом отвечал культист. Он закончил с клубнем, принялся за второй.        — Ты чистишь это так, как это делала бы я!       Ответа не последовало. Ту Тайм закончил со вторым клубнем гораздо быстрее, протянул свою работу Шедлетскому. Тот посмотрел на идеально очищенную от кожуры картошку, дочистил морковь и медленно разрезал её на мелкие квадратики. Тайм подошёл к шефу поближе, заставив Веронику подступиться с другого бока. Мясник осторожно поднял доску над кастрюлей и ссыпал квадратики в воду.        — То же самое сделай с картошкой, - попросил он, коснулся ручки залежавшейся в кастрюле поварёжки и быстро отдёрнул руку, прошипев от боли.        — Что-то случилось? - Вероника с обеспокоенным видом завертела экраном, быстро анализируя происходящее. — Горячо? Я могла бы достать это для тебя.        — Точно, ты ж боли не чувствуешь.        Она показала ещё один довольный смайл, подошла к кастрюле и уверенно ухватилась механической рукой за поварёшку. Стоило только слишком резко дёрнуть ею вверх, как кипяток брызнул во все стороны. Пара капель попала на экран, большая часть - под металлические сочленения локтя. Из корпуса раздался тонкий, но слышимый треск. Робот замерла, а потом затряслась, как в припадке. Пальцы намертво зажали поварёжку в ладони, конечности бесконтрольно двигались, не слушаясь команд. Из-под шарниров посыпались искры.       — Етить!        Шедлетский оттащил Тайма от аварии, и через секунду металл ударил по кастрюле. Посудина перевернулась с грохотом, кипяток окатил всю плиту и саму Веронику. Раздался сухой хлопок. Из-под панели конфорки вырвался язык пламени.       — Что у вас там происходит?! - раздалось из-за стены.        — Етить, Билдер! - крикнул в ответ Шедлетский, оттаскивая застывшего культиста ещё дальше. — Горим!        — Огонь... - только прошептал Ту Тайм с гримасой немого восторга на лице.        Он видел огонь до попадания сюда. Чувствовал, как вонь горящей плоти распространяется на огромной площади, и даже слышал истошный крик жертвы. Ту Тайм всегда приходил посмотреть один и издалека - ближе его тогда не подпускали, тем более не позволяли участвовать в организации и проведении такого священного ритуала.       Билдермен - широкоплечий мужчина в строительной форме и с щетиной на бороде - спустился со второго этажа. Перед глазами предстало то, что предстало: Вероника бесконтрольно дёргалась на полу, издавая звуки сигнализации, пламя тянулось из-под конфорки к деревянным шкафам с посудой. Джон держал заворожённого Ту Тайма обеими руками, а последний с восторгом наблюдал.       — Вашу ж мать... - Билдер развернулся и быстрым шагом ушёл куда-то, не дав ни единого комментария после. Секунд через десять в комнату забежал Гость с огнетушителем в руках.       — Назад! - скомандовал он, снимая пломбу.        Белый порошок в руках Гостя заполнял кухонное пространство, включая робота, шкафы и пол. Тем временем Билдермен спокойно подошёл к месту проишествия в резиновых перчатках и сапогах. Выражение лица не выражало ни капли страха и беспокойства, лишь недовольно скривлённые губы и тяжёлый взгляд выказывал немую претензию. Несколько секунд он стоял так, а когда Гость прекратил пожароубийство, подошёл к Веронике. На экране вместо смайлов был треугольный знак предупреждения, динамики всё ещё сигнализировали о замыкании. Билдермен осторожно придержал потряхивающуюся голову робота и перевёл её в неактивный режим, нажав на переключатель. Ви обмякла на руках строителя, испустив нейтральное "фильтры загрязнены. Поставьте устройство на станцию для зарядки, чтобы выполнить самоочистку."       — Не поможет тут самоочистка... Гость, подсобишь?       Солдат кивнул. Они встали с боков и взвалили робота на плечи, чтобы унести с места аварии на починку.

***

      — ...Как-то так! - развёл руками Шед, подводя итог рассказу.       Ченс и Эллиот, пришедшие на запах гари с лобби, молча пялили то на Шедлетского, то на Гостя, молча стоящего в стороне то на Веронику, лежащую в ногах Билдермена. В выключенном и полуразобранном состоянии она напоминала не робота, а сильно навороченный мобильный телевизор. Билдер тоже пялил на рассказчика, только не с шоком, а с каким-то смирением. Со вздохом он разъединил части и подставил баллончик сжатого воздуха к отверстию для крепления. Порошок разлетался в разные стороны.        — Почему я не удивлён...       — Откуда мне было знать, что всё получится именно так?       — Ну-ну, почти сто лет - ума всё нет, - Билдермен сухо усмехался в ответ. — Сколько раз я тебе говорил, что технику нельзя держать у воды?        — Не учи мамку какать в ямку! - Шедлетский важно скрестил руки на груди, кивая в сторону робота. — Сам, вон, старик, в тетрис гоняешь.       — В тетрис мне гонять приходится после твоих неразумных действий, чучело.        — Ооо, это я чучело?       — Тряпку подай лучше.       Шед буркнул что-то напоследок, подобрал сухую тряпку с дальнего угла, в котором пыль последний раз протирали лет сто назад, и кинул её строителю.        — Боже мой, - проронил слово Эллиот под усмешку Ченса, — ни на секунду кухню не оставишь.        — Некоторым просто противопоказаны такое благо человечества, как готовка.       — Заткнись, Ченс.        Со стороны послышался совсем глухой выдох. Выжившие переглянулись. Билдермен продолжал сдувать порошок, разбрасывая его по полу, параллельно отдавая команды из разряда "принеси-подай" для Шедлетского. Они перекидывались короткими фразочками ещё некоторое время, пока Джона не заменил Гость, сев рядом с механиком на пол протирать уже чистые от порошка детали. Работа шла без спешки и суеты, времени хватало и на чистку, и на последующий отдых, пускай не такой долгий, как планировалось до этого.       С кухни ещё доносился запах гари, веяло чьим-то присутствием - тихим и холодным. Ту Тайм всё ещё был там, стоял на месте, как в плену, пока не рухнул на колени, но жаловаться на боль в ногах не стал. Как и всё это время, он смотрел в точку, где горел огонь. Разговоры всех остальных у дивана оставались где-то за кадром - здесь был след от огня, от священного пожара, очищающего души. Веронике выпала большая честь организации ритуала над собой, и она его прошла. Губы дрогнули в непроизнесённой молитве. Слава Спавну.