Выше небес, ниже травы

      Я вернулся в настоящее. Шар всё так же плыл меж облаками.       Получается, это Ревери указала мне нынешнюю дорогу. Без неё я, наверное, до сих пор присматривался бы к гильдии, но так и не зашёл внутрь. А ныне я всё чаще думаю, что моё призвание лежит именно здесь, а не на постылой академической стезе.       Я ощутил великий прилив благодарности. Захотел прямо сейчас сказать «спасибо!». Но единорожка по-прежнему дремала, а будить не хотелось.       Шар глухо стукнулся обо что-то твёрдое.       - Прибыли, - объявил водитель.       Окей, пришлось всё же её растолкать. Мы вежливо попрощались и ступили на воздушную пристань Клаудсдейла.       Быстро прошли вокзал – нам и правда обстряпали облачный шаг, не отходя от стойки – и вот уже стояли на улице небесного города. Поверхность мягко пружинила под ногами.       Всё вокруг было красиво и необычно: портики, высокие колонны, радужные мосты. Из цветов преобладали голубой и белый.       Но морозно. Пожалуй, единственное, чего я не учёл при сборах.       - Мы не жеребята и стайкой ходить не будем, - сказал я. - Все свободны, каждый смотри, что желаешь. Не беспокойтесь ни о чём, гостиницу я уже забронировал. А завтра пойдём в оперу слушать «Симфонию облачного века». Билеты тоже есть. Вольно!       Партия разбрелась. Шэйд взлетел и сгинул. Харди удалилась нетвёрдой походкой, цепляясь за все перила и парапеты.       Ревери же весьма целеустремлённо ускакала куда-то. Я проводил её взглядом: наверное, к друзьям или семье.       С высокой вероятностью, приёмной семье.       Что за близкие у неё? Принимают ли её, единорожку, в родном городе?       Она целительница, а у пегасов сильная воинская культура. Не дразнили ли её в детстве?       Я стоял, а эти дилеммы роились в моей голове. Вокруг была масса всего интересного. Радугопады низвергались с облаков, летали крылатые повозки, вверх-вниз ездили специальные лифты. В отдалении работала Фабрика погоды, ежеминутно изрыгая тучи разных видов, и пегасы шустро их растаскивали.       Но внезапно я понял, что ничего из этого меня не волнует, зато заботит Ревери. И я даже беспокоюсь за неё.              Я пришёл в городской архив – внушительное здание в ионическом стиле, похожее на древний храм. В отдел с картотекой жителей меня не пустили, но и в публичном зале хватало материала.       Единорожка была моего же года рождения. Я выкопал подборку газет за то время, продрался через ворох рекламы зубной пасты «Ривер-II» и вскоре отыскал заметку:       «Супружеская чета Семпера Фиделиса и Ляпис Лазури, что проживают на Кучевой улице 18, с радостью сообщают о рождении дочери. Новую жительницу нашего города нарекли Ревери».       То, что надо. Я отметил адрес на карте и покинул архив.              И лишь когда вышел наружу, меня пронзила мысль: Файерболт, а знаешь ли, что? Ты ведёшь себя как настоящий сталкер. Хуже того, профессиональный.       Я оторопел. Нет, я… погоди, я…       Ноги без участия головы понесли к тому адресу, а я меж тем, в великих терзаниях, вёл переговоры со своей совестью.       Я же не хочу выведать какие-то грязные секреты, верно? Кто вообще сказал, что они там живут спустя столько лет? Лидер партии имеет полное право беспокоиться о душевном здоровье соратников. Мне достаточно убедиться, что нашу целительницу не обижают.       И как ты это узнаешь? Влезешь в дом? Или будешь подсматривать в окна?       От этого удара со стороны совести я аж застыл на месте.       Помотал головой.       Ничего подобного я делать не буду, конечно. Вот что! Я, будучи приличным и нравственным пони, постучу в парадную дверь. Если откроют её родные, то любезно представлюсь, как знакомый их дочери. Познакомлюсь, ну и заодно погляжу на них.       А если там живут другие, то и ладно.       В этом же нет ничего зазорного?       Вроде не было. Совесть ещё побурчала и успокоилась.              Пока я рылся в бумагах, пропустил весь день. Уже смеркалось. Клаудсдейл, и без того необычный, ныне смотрелся особо чарующе. Радуги, которые здесь образовывали мосты и каналы, слегка искрились и мерцали.       Я быстро нашёл дом Ревери. Он был в тихом жилом квартале: небольшое здание, очень скромное, без ограды и почти без лужайки. Переднее крыльцо выходило прямо на улицу. Колокольчик со шнуром. Окна горели.       Почему-то у меня было ощущение, сходное с тем, когда предстоит заагрить очередного босса.       Я сглотнул, поднялся на ступеньку и уже занёс копыто, чтобы позвонить. Но тут моё ухо уловило что-то.       Едва слышный шорох. Никто другой не обратил бы внимания. Но мне этот звук был слишком хорошо знаком. Я поднялся на задние ноги и глянул за конёк навеса.       - Шэйд? – прошипел я.       Тёмный пегас, притаившийся на крыше, вздрогнул, потерял упор и свалился ко мне.       - Б-болт? – промямлил он, отводя глаза.       Я схватил его за плащ, пока не драпанул, чего доброго.       - Как ты сюда попал? Как узнал адрес? Тебя не было в архиве!       - Адрес? – отозвался тот. - Не знаю никакого адреса. Я проследил за Ревери из тени. Обычное рогуйское дело.       - Да ты чёртов сталкер!       Если что, перепалка шла яростным шёпотом. Мы всё так же топтались на крыльце под дверью.       - Ого! Кто бы говорил! – огрызнулся Шэйд. - А ты как сюда попал, а, Болт?       - Я…       - Архив, говоришь? Всё с тобой понятно. Ты всегда переусложняешь.       - Я честно хотел войти! В дверь, а не в окно! А ты куда полез?       - Я… я просто решил провести разведку и…       Мы могли ещё долго так пререкаться. Но тут дверь резко распахнулась, и новый голос взревел:       - Кто тут шу-шу, шу-шу, шебуршит, как крысы, на моём крыльце?!       Над нами нависал огромный пегас-отставник, покрытый шрамами. Морда как амбразура, глаза как бойницы. Мы с Шэйдом от испуга сцепились в обнимку.       - Кто такие?! – рявкнул пегас.       - Э…       «Уважаемый сэр, заверяю вас, здесь нет ровным счётом ничего предосудительного. Я всего лишь хотел навестить вас с дружеским визитом. А что до этого сомнительного пегаса, то я понятия не имею, кто он такой».       Вот что я хотел сказать, но речь застряла у меня в горле. Вояка, прищурившись, взирал на нас.       - Пап? Кто там?       Знакомый голос – о, как же счастлив я был его услышать.       Послышались шаги, и на порог вышла Ревери в домашнем фартуке. От удивления она уронила половник.       - Ребята? – молвила единорожка.       - П-привет, Ревери, - смог вымолвить я.       - Почему вы тут? Проходите! Пап, это друзья!