Don’t ruin my future

Жара всё такая же мерзкая, липкая, колокольчик над дверью звенит опять и Чифую выходит из заведения под чужие взгляды и повороты головы, хочется отмыть от себя их. Шаги торопливые, спешные, будто он сейчас побежит, а ведь так хочется! – К чёрту всё, – Мацуно отмахивается, бледной рукой вытирает слёзы, что потекли сразу, как тот отошёл от заведения, сдерживает в себе эти всхлипы, убогие, ненужные, противные. Плакать из-за Баджи? Выросли уже, хватит рыдать! А прекратить не получается. – На кой хуй он приехал, чё его тут держит, блять, уёбок. И буря внутри разгорается сильнее, руки дрожат и под этим палящим небом всё тело потеет, но жара сейчас не главная проблема. Людная улица реагирует на Мацуно, прохожие смотрят на плачущего парня и озадаченно провожают взглядами, отчего блондину ещё хуже и сильнее неловко, чем было. Он торопится на остановку, садится в автобус и едет домой, а сам дом через остановку, совсем рядом, в семи минутах от работы на автобусе. Дверь подъезда тяжёлая, шумно скрипит и встречает хозяина серыми стенами, лестницы плывут перед глазами от новой волны слёз, зато в подъезде чуть прохладнее, хоть что-то радует. Рука, опустившаяся на перила, отзывается болью, отчего Мацуно грузно вздыхает и поторапливается на седьмой этаж. Лифт так и не починили. Ключи звенят в руке, дверь открывается тихо и после блондин зачем-то громко ею хлопает, возможно, пытается так ослабить боль и гнев внутри от встречи. Тот бросает сумку на пол, телефон летит на диван в гостиной, совмещённой с кухней, а затем Мацуно заходит в ванную, в поисках аптечки. Рука забинтована, а что делают при ожогах? Мацуно не в курсе, душевные просто по-другому лечились. Парень садится на диван, берёт в здоровую руку телефон, затем читает наплывшие уведомления, горящие на экране. Оправдания от Такемиччи, вопросы от Казуторы, явно знал, что Баджи приехал, волнения от Хаккая и пару слов от Мицуи и Майки. И пропущенный. Один. – Блять, сейчас же это чмо заблокирую, – и действительно бросает в чёрный список, без сомнений и печали в глазах. Внутри только злость, ярость, перекрывающая воздух, раздражение, недовольство, гнев, возмущение, сколько ещё синонимов привести, чтобы описать это чувство? Первые четыре года после побега Кейске Чифую искал его в людных улицах, пробегая глазами по каждому обладателю длинных густых смоляных волос, обладателей было мало, но каждый из них заставлял сердце блондина шумно биться, а голову гудеть и звенеть. И только потом Мацуно принял, что Баджи нет, ни в толпе, ни в университете, ни в офисах или заполненных автобусах и метро. Его нет. А теперь он приехал и снова будет мерещиться, вечно казаться где-то рядом, просто не в поле зрения, а если ещё и будет попадаться на глаза, то Чифую готов уже сам уехать, однако трудно отказываться от прекрасной светлой жизни с любимой работой, надёжным другом в уютной квартире и успешно продвигающейся учёбой. Звонок от Майки напугал блондина, но Чифую всё-таки его принял. – Баджи злится, что ты его заблокировал, – насмехающийся голос по ту сторону экрана не позабавил Чифую, вот пусть и ржут над Баджи! – Передай ему, чтобы шёл нахуй, – смех раздался только сильнее. – Ты на громкой, Мацуно, – умирающий от веселья Майки. – Прекрасно, – а затем гудки. Мацуно сбросил, наверное от этого Манджиро проржётся сильнее. Как Баджи посмел позвонить? После шести лет молчания и неизвестности, просто взять и сказать привет? Приехать и мозолить глаза, заставить человека словить сердечный приступ? Урод, ублюдок, гад. В голове сплошная ярость и гнев, в мыслях оскорбления и мат, а на сердце боль, тоска и осознание, сколько времени они потеряли, сколько всего могли бы сделать, как счастливы были бы. – Пришёл испоганить мою жизнь, разрушить моё будущее! Хуесос, ненавижу, – Мацуно прикрыл глаза и откинулся на спинку дивана. – Зачем он приехал? Почему уехал изначально? Как он посмел вот так заявиться? Столько вопросов крутится на языке, но Чифую твёрдо решил, что это не его дело, и жизнь самого Чифую уже не дело Баджи. Он ждал его два года, три он просыпался в надежде увидеть от него звонок или сообщение, четыре из них искал его везде и во всех, и эти года уже прошли, значит поздно возвращаться. Поздно что-то менять, ведь Чифую уже сам этого не хочет.

***

Входная дверь открывается и Хаккай, сонно снимая с себя обувь, спешит на кухню попить воды. Он очень устал, хоть и ресторан был закрыт и кроме парней там никого больше не было, убирать весь этот хлам, что они оставили, пришлось ему и братьям Кавата. Возвращению Баджи тот был удивлён не меньше Чифую, когда брюнет сел за стол рядом с Мицуей, влюблённо хлопая глазками, то услышал знакомый голос, от которого бросило в дрожь. – Ты так изменился, Хаккай, – Баджи, с такими же длинными волосами и заразительной улыбкой, сидел рядом с Дракеном. После удивлённых глаз и минутного молчания вперемешку с шоком, Шиба громко вздохнул и посмотрел на стойку в другом конце зала, где Чифую вышел в форме официанта и ставил чашки с лапшой на поднос. – А ты совсем не изменился, Баджи, – сказал брюнет, нервно поглядывая на Мацуно, что с улыбкой и тяжёлым подносом идёт к ним. – Но боюсь, ты не вовремя. Эту фразу он так и не подкрепил какой-нибудь ещё, ведь блондин уже встал рядом и поставил рамен перед Майки. Глаза метнулись к Кейске, Баджи завороженно смотрел на бывшего друга, а может и просто бывшего? Они недалеко ушли от этого. Карие глаза не сводили с лица Мацуно взгляда, прожигая дыру, кадык Баджи дёрнулся и он расплылся в улыбке, любуясь настолько открыто, что Хаккай даже вздрогнул. Такой грубый и дерзкий человек настолько разнежился? Ну и жуть. Прошло шесть лет, неужели он на что-то надеется? Чифую роняет рамен, горячий бульон растекается по столу, Хаккай подскакивает и идёт за тряпкой. Ну и натворят они делов, он чует! В квартире было по приятному прохладно, после питья воды сухость в горле сошла на нет и Хаккай направился в спальню, где он с Чифую делил одну большую кровать, ну а что им оставалось делать? Они же друзья, в этом нет ничего такого. Не на полу же спать? Или на этом неудобном твёрдом диване? В квартире больше комнат нет. – Чифую? – в спальне было темно, окно открыто нараспашку, отчего вечерний тёплый ветер окутывает комнату вплоть до каждого угла. – Ты спишь? Тело на кровати поднялось, чужое сонное лицо и блондинистые растрёпанные волосы попали под оранжевый свет уличных фонарей, а голубые глаза медленно открылись, непонимающее осматривая пришедшего. – Уже вернулся? Я тут храпу дал хорошенько, – Мацуно растёкся в улыбке, совсем слабой, но от нее внутри разливается тепло и горячим воском капает на пол. – Ты, наверное, сильно расстроился? – Шиба садится рядом на кровать, поглаживая друга по спине. – Разозлился, но знаешь, я подумал хорошенько и решил, что нельзя снова уходить из жизни куда-то в себя и забивать этим голову, ну вернулся и что? У меня всё отлично, и я не позволю спустя шесть лет незнакомцу испортить моё «хорошо», будем жить каждый своими жизнями, – слова Чифую обрадовали брюнета, он обнял друга и заулыбался, будто избежал новых долгих лет уныния Мацуно. – Ну и пиздато, всё у нас будет хорошо, – Хаккай потрепал светлую голову. – Ложись спать, нам завтра на работу, я щас тоже лягу. Чифую сонно кивнул и лёг обратно, прикрывая свои поразительно красивые глаза, что особенно выделяются на фоне его лица. В душе у Хаккая что-то воскликнуло, он нещадно рад, что его друг в порядке и не вернулся в прошлое. Мицуя тоже обрадуется, если это услышит, ну и прекрасно!