Я тебе завидую, Лайм

До того, как в его жизни появилась Лайм, Брокен Спавн был вполне доволен своей затворнической жизнью, уединяясь в комнате и не думая ни о чем. Отрешенность от реальности стала его второй натурой, а одиночество служило неким подобием самоуспокоения. Но это было до нее. Он не осознавал, когда именно стал таким отчаянным, таким одержимым. Он жаждал ее внимания, ее привязанности, ее времени. Каждый миг без нее был мучительной болью. Его прежняя натура, привыкшая к уединению, предала его. Все попытки игнорировать реальность и оставаться в одиночестве провалились — внезапно ему стало мало. Он был поглощен ею. Это было несправедливо. Никогда не было справедливо. Часы, проведенные вдали от нее, казались издевательским наказанием. Почему он страдал? Почему именно Спавна терзало это острое лезвие? Это было несправедливо. Каждый миг, проведенный им в одиночестве, омрачался Лайм. Мыслями о том, что она должна быть только его. Ибо было несправедливо, что кто-то другой владел ею. Брокен нуждался в ней. Грубая ткань одежды, сжатая в его кулаке, свидетельствовала о его острой потребности обладать девушкой. Ревность, охватившая его из-за ее внимания к другим, пронзала до самой души. Из его рта непроизвольно вырвалось шипение, губы раздраженно сжались, лаймовый аромат заполнил все его мысли. Он сжал одежду сильнее, высунув язык, чувствуя, как нарастающая ревность разгорается все сильнее. Было несправедливо, что она преследовала его в каждой мысли. Было несправедливо, что он так сильно нуждался в ней. Было несправедливо, что именно ее голос звучал ночью, когда он предавался утехам. Рука скользнула вниз по его телу, одежда в кулаке оказалась на его промежности. Мысли бушевали, все его чувства взывали к Лайм. Он завидовал ей. Ее настойчивости и постоянному присутствию в его сознании — даже когда ее не было рядом. Брокен Спавн сжал свой член, из его рта вырвалось очередное шипение. Ткань одежды разжигала в нем бездну желания. Желания ее внимания, ее любви. Ему это было необходимо. Подавленный стон вырвался из горла, пальцы обхватили его член, и движения ускорились. Он мог думать только о ней. Ее губы вокруг него, ее тело, прижатое к его. Его руки, скользящие по ней. Чувствовать ее кожу, ее жар. О, иметь эту прекрасную девушку. Прекратить эти игры, в которых она мучает его, и просто иметь ее — по-настоящему иметь ее. Он хотел, чтобы Лайм жаждала его так же сильно, как он жаждал ее. Чтобы она испытывала ту же ревность и зависть, которые он чувствовал каждый раз, когда девушки не было рядом. Его глаза были крепко зажмурены, кулак двигался с нечеловеческой скоростью. Зубы белобрысого стиснуты, челюсть напряжена, когда он позволял ей поглотить себя. Брокен Спавн перешел точку невозврата. Его потребность в девушке была слишком сильна. Испытывать такие мысли о ней… Брокен Спавн не мог до конца этого постичь. Но ничто не приносило такого удовлетворения и наполнения, как она. Его грудь тяжело вздымалась от прерывистого дыхания, сердце колотилось так быстро, что он мог умереть в любую секунду, он был уверен, что у него случился бы сердечный приступ. Ее имя внезапно стало единственным, что вырывалось из его уст, и он начал повторять его, словно заклинание. Белобрысого охватило желание, каждая секунда напоминала ему, что он делает это из-за Лайм Гёрл. Как несправедливо. Как жестоко с ее стороны так поступать с ним. Резкий вдох перехватил ему дыхание, оргазм обрушился на него волнами. Дыхание было прерывистым, дрожащая рука снимала одежду с его члена. Разбрызганная сперма вызвала прилив адреналина. Он снова почувствовал, как его глаза закрылись, и одна-единственная мысль вырвалась наружу. Как несправедливо.