Вечный город

Глава 2. **Системное уведомление: Текущая игровая дата и время: 15 января, Зима. Время: 03:33 Текущая локация: Восточный Готэм, заброшенный заводской комплекс. Подвальный уровень. Бывшее бомбоубежище, переоборудованное под временную базу Бэйна Голод: 5% Усталость: 15% Переохлаждение: средняя стадия (температура тела 34.8°C, сильная дрожь при пробуждении, онемение конечностей) Травмы: ожог от шокера на левом боку (лёгкая степень повреждений организма, болезненно, но без повреждения внутренних органов) Текущие Очки Эволюции (ОЭ): 45 характеристики игрока Тело 5 Разум 5 Воля 15 Состояние: Абсолютно голый. Лёжа на холодном бетонном полу. Запястья стянуты пластиковым хомутом за спиной. Следы от шокера на боку. Тело покрыто мурашками, неконтролируемая дрожь тела. Сознание плывёт после разряда. Игрок без сознания. Пассивное пробуждение. Активных действий не заявлялось. Разум: 5. Сложность осознания обстановки после шокера и переохлаждения: 50. Результат: Провал. Восприятие фрагментарно. Галлюцинаторные вспышки, шум в ушах, потеря ощущения времени.** Ты приходишь в себя как после пьяной ночи с сильной головной болью. Сначала в сознание фиксирует запахи ещё до того как ты отрываешь глаза. плесень, ржавчина, химический реагенты и бензин. Следующим в твой мозг поступают звуки, гул генератора где-то в здании, капли воды которые падают откуда то с потолка. И голоса три приглушённые которые ты улавливаешь своим не до конца ещё не до конца пробудившимся сознанием, но знакомые. Ты чувствуешь боль и жжение прямо под ребрами. Ожог от шокера на левом боку горит, как будто к об тебя тушили сигарету. Ты пытаешься пошевелиться и не можешь. Руки за спиной связаны пластиковый хомутом который врезается в запястья. Ты лежишь на голом бетоне, и холод высасывает тепло из каждой клетки тела и ты непроизвольно начинаешь дрожать. Наконец ты открываешь глаза и видишь тусклый свет лампы. Бетонные стены в плесени и ржавчине. Ты в подвале склад или убежище. На стеллажах ящики с оружием, баллоны с топливом, оборудование. В углу металлический стол, на нём голубые мерцающие сферы с маркировкой «Bank of Souls». За столом сидит за стулом Дэдшот. Его маска снята, монокуляр отключён, уставшее лицо со шрамами. Он методично пересчитывает улов от ограбления, сверяясь с планшетом в руках как налоговый агент. На тебя ноль внимания. У генератора возится Бэйн заливая его топливом. Без маски ты впервые видишь его лицо резкие черты, глубокие шрамы, плотно сжатые губы. Он подключает обогреватель. Не для тебя, для себя и своей команды. Ты на голом бетоне, и тебя это не касается. И только Харли сидит рядом с тобой на корточках. Её лицо в полуметре от твоего. Голубые глаза изучают тебя, как ученый-энтомолог изучает новый вид насекомого. Она замечает, что ты открыл глаза, и её рот растягивается в широкую, совершенно безумную улыбку с яркой красной помадой вишневого цвета. Ohhh! Look who's awake! Bane! The naked toy is online! (О-о-о! Смотрите, кто проснулся! Бейн! Голая игрушка снова в сети!) Она хлопает в ладоши. Звук эхом разносится по подвалу. Дэдшот не поднимает голову от изучения сферы с душами: Great! Now we'll figure out what the fuck this is and throw it the hell out! (Отлично. Теперь мы можем выяснить, что это за хрень, и выбросить его к чёрту!) Бэйн выпрямляется от генератора. Надевает маску, трубки встают на место с влажным шипением. Красные линзы на его маске загораются. Он подходит к тебе и встаёт над тобой точно так же, как на темной улице. Ты связан, голый и дрожишь на холодном бетоне бетоне. Он смотрит на тебя в упор прямо в твои глаза. Долго минуты 2. Затем наклоняется и поднимает тебя за плечо одной рукой рывком, не заботясь о боли в затёкших мышцах. Прислоняет спиной к бетонной стене. Ты сидишь, но это не жест заботы. Так ему удобнее смотреть тебе в лицо. «You fell from nothing. Naked. You made noise. You attracted attention to my operation.» (Ты упал из ниоткуда. Голый. Ты шумел. Ты привлёк внимание к моей операции.) Он опускается на корточки. Его лицо точнее маска прямо напротив твоего лица. «Now I will ask few questions and you will answer. Or if you do not understand me… we find another way to communicate.» (Теперь я буду задавать несколько вопросов и ты ответишь. Или если ты меня не понимаешь… мы найдём другой способ общения.) Красные линзы не мигают. В них отражается твоё собственное лицо посиневшими от холода губами, с кровоточащей ссадиной на щеке. «What are you?» (Что ты такое?) Тишина. Генератор гудит. Вода капает. Харли хихикает и шепчет: «Say Eminem. Please say Eminem. I bet he's Eminem from another dimension.» (Скажи «Eminem». Пожалуйста, скажи «Eminem». Спорим, он Eminem из другого измерения.) Дэдшот отрывается от своего дела и бросает через плечо: «If he sings again, I'm putting a bullet in his leg. We're not on the street anymore, no one will hear him.» (Если он снова запоёт, я прострелю ему ногу. Мы больше не на улице, его никто не услышит.) Бэйн ждёт твоего ответа смотря в твоё лицо. Голос срывается с твоих губ, последний воздух из проколотых от холода лёгких. Горло сухое, каждое слово проходит по нему как наждачная бумага. Ты начинаешь петь The Real Slim Shady. «May I have your attention please?» (Можно чуточку вашего внимания?) Харли взвизгивает. Звук режет уши высокий, пронзительный, как ноготь по стеклу. Её ладоши бьются в резком хлопке, который разносится по бетонным стенам и возвращается эхом, многократно отражённым, ослабленным. Бэйн не двигается. Красные линзы смотрят на тебя ты не видишь его выражения за маской. Ты чувствуешь на себе этот взгляд он давит, тяжелее бетонной стены за спиной. «Will the real Slim Shady please stand up?» (Может ли настоящий Слима Шейди встать?) Твой голос дрожит. Связки вибрируют, горло сжимается. Холодный воздух проходит через него, царапает, сушит. Ты чувствуешь, как язык прилипает к нёбу. Дэдшот отрывается от подсчёта награбленного. Медленно так что слышно. металл его стула скрипит по бетону пронзительный, неприятный звук, от которого сводит скулы. Его голова поворачивается. А ты продолжаешь следующую строчку. «I repeat, will the real Slim Shady please stand up?» (Повторяю, я прошу настоящего Слима Шейди встать.) Он достаёт пистолет. Металл скользит по кобуре сухой, точный звук, как закрывающийся замок. Предупреждение было сделано. Протокол нарушен. Последствия наступают но строки песни звучат дальше. «We're gonna have a problem here... Y'all act like you never seen a white person before...» (Кажется у нас тут проблема… Вы ведёте себя так, словно никогда не видели белого человека.) Пальцы сжимаются. Ты чувствуешь, как хомут на запястьях натягивается, врезается в кожу. Боль от ожога на боку вспыхивает с новой силой каждое движение, каждое сокращение мышц отдаётся в нём жаром. «Jaws all on the floor like Pam, like Tommy just burst in the door...» (Ваши челюсти отвисли до пола, как у Пэм, когда Томми вломился в дверь) Дыхание сбивается. Ты чувствуешь, как лёгкие сжимаются, как холодный воздух входит в них как будто ты тонешь, смешиваясь с запахом плесени и ржавчины, и выходит обратно горячий, влажный паром в этом холодном подвале. «...and started whoopin' her ass worse than before…they first were divorce, throwin her over furniture» (И начал расхваливать её задницу сильнее, чем обычно. Сначала они развелись: он бил её о мебель) «And Dr. Dre said... nothing you idiots! Dr. Dre's dead, he's locked in my basement! Ha-ha!» (А Доктор Дре сказал... Да ничего, вы, идиоты! Доктор Дре мёртв, он лежит у меня в подвале! Ха-ха!) Выстрел и грохот в замкнутом пространстве подвала он не просто громкий. Он оглушает. Звук бьёт по ушам, оставляет высокий свист, который не уходит, который продолжает звучать где-то внутри головы. Воздух взрывается ты чувствуешь, как он сжимается вокруг тебя, как вибрация проходит сквозь бетон, сквозь кости, сквозь зубы, которые стучат друг о друга. Запах пороха. Резкий, едкий серный запах, он перебивает плесень и ржавчину. Он забивается в нос, в горло, оставляет на языке горький, металлический привкус, как от плохой сигареты. Боль! Правая нога бедро, взрывается острой болью. Не тупой, не тянущей болью острой, ослепительной. Как будто раскалённый гвоздь вошёл в мышцу и проворачивается. Жар разливается от точки входа, сжигает ткани вокруг, пульсирует в такт сердцу. Внутри что то рвется. Ты чувствуешь, как пуля проходит сквозь мышцы на вылет, разрывая их, оставляя горячий, влажный след. Кровь тёплая, почти горячая по сравнению с ледяной кожей начинает течь и заливает бедро, стекает по ноге, оставляет липкий след на коже. Ты опрокидываешься на бок. Связанные руки за спиной не дают сгруппироваться. Плечо врезается в бетон удар, от которого перехватывает дыхание. Ключица встречается с бетоном твёрдым, холодным, шершавым. Ты чувствуешь, как бетон впивается в кожу, оставляя ссадины. Ребра непроизвольно сжимаются от холода и боли, выталкивая воздух из лёгких. Ты делаешь рывок, судорожный, непроизвольный от боли. Кровь собирается под тобой в лужицу. Тёплая, липкая, она расползается по бетону, впитывается в пористую поверхность, оставляя тёмное, влажное пятно. Харли визжит. Голос высокий, пронзительный, он заставляет уши сжиматься, как от резкого звука. Хлопки быстрые, сухие, как выстрелы. «OH SHIT! He actually did it! Floyd, you PROMISED! You NEVER keep promises! I'm so proud of you!» (ОХ БЛЯТЬ! Он реально это сделал! Флойд, ты ОБЕЩАЛ! Ты НИКОГДА не держишь обещаний! Я так тобой горжусь!) Ботинки на бетоне лёгкие, почти беззвучные шаги. Она подпрыгивает на месте, и ты слышишь ритмичные удары подошвы о бетон. Дэдшот убирает пистолет. Металл скользит в кобуру мягкий, точный звук. Шаги влажные, липкие на мгновение, когда он переступает через лужу крови. Потом сухой бетон. Боль в бедре пульсирует. Не утихает. Становится глубже, сильнее. Ты чувствуешь, как по спине пробегает дрожь не от холода. От шока. Кожа покрывается мурашками, волоски встают дыбом. Холод, который был внутри, смешивается с жаром, идущим из раны. Пот на лбу холодный, липкий, стекает по вискам, смешивается с кровью, которая всё ещё течёт по щеке из ссадины на лице. Ты лежишь на боку. Связанный. С дырой в бедре. Кровь продолжает течь. Ты чувствуешь, как она выходит из тебя, как пол под тобой становится липким. Дэдшот убирает пистолет обратно в кобуру. Ни слова. Ни взгляда. Возвращается к планшету, переступая через лужу крови на бетоне. Бэйн смотрит на тебя. Ты лежишь на боку, связанный, с дырой в бедре, и из твоего горла всё ещё вырываются слова песни теперь вместе со стоном. Красные линзы изучают тебя, как препарированную лягушку. «You do not stop. Even now.» (Ты не останавливаешься. Даже сейчас.) Он выпрямляется. Поворачивается к Харли. «Harley. His leg. Do not let him bleed out. A corpse cannot answer questions.» (Харли. Его нога. Не дай ему истечь. Труп не может отвечать на вопросы.) Харли отдаёт честь: «Yes sir! One patched-up naked singing toy, coming up!» (Так точно! Одна заштопанная голая поющая игрушка, прямо на подходе!) Она хватает аптечку и направляется к тебе, напевая под нос что-то из «Lose Yourself» или . Боль в бедре пульсирует в такт сердцебиению. Кровь не останавливается. Ты голый, связанный, раненый, на холодном бетоне. Вторая попытка пения обошлась дороже первой. Бэйн отходит к столу, где Дэдшот пересчитывает души. Бросает через плечо: «When he is stable... we begin again. And this time... he will answer.» (Когда он будет стабилен... мы начнём снова. И в этот раз... он ответит.) Харли приседает рядом, открывая аптечку. Металлические застёжки щёлкают и её руки в пятнах крови ловко достают бинты и тампоны. Пальцы двигаются быстро, привычно они делали это сотни раз когда она была врачом и после. Она бросает взгляд на твоё лицо и замечает, что ты смотришь на неё. Ты подмигиваешь ей улыбаясь. Один глаз закрывается на секунду, потом открывается. Она замирает. Её голубые глаза расширяются, зрачки увеличиваются. Рот приоткрывается ты видишь, как воздух входит в него, как губы размыкаются, обнажая зубы. На секунду она выглядит не как преступница, а как ребёнок, которому подарили пони или игрушку на новый год. Затем ты начинаешь читать дальше. «2 trailer park girls go round the outside...» (Две привокзальные шкуры трутся у входа) Твой голос сломанный хрип, сбитый от боли в бедре. Горло сухое, каждое слово проходит по нему с трением, как наждачная бумага. Голосовые связки вибрируют от боли. Но ритм держится и ты показываешь головой на Бейна и Дедшота. Харли взрывается смехом, чистым безумным смехом. Этот звук вырывается из её груди звонкий, резкий, он разносится по подвалу, ударяется о бетонные стены и возвращается эхом, многократно отражённым, ослабленным, но всё ещё узнаваемым. «He WINKED at me! BANE! DID YOU SEE THAT?! He WINKED! And he's STILL SINGING!» (Он мне ПОДМИГНУЛ! БЕЙН! ТЫ ЭТО ВИДЕЛ?! Он ПОДМИГНУЛ! И он ВСЁ ЕЩЁ ПОЁТ!) Её голос — высокий, пронзительный. Ты чувствуешь, как он режет слух, как звук отдаётся в ушах звоном. «Shadys back, tell a friend. Guess who's back, guess who's back. Guess who's back, back again...» (Угадай, кто вернулся. Это Shady, расскажи всем об этом) Она больше не перевязывает рану. Её руки замирают над твоим бедром бинт наполовину размотан, свисает, касаясь твоей кожи. Ты чувствуешь, как ткань касается раны лёгкое прикосновение, от которого боль вспыхивает с новой силой. Она забыла про аптечку. Она сидит на корточках перед тобой и раскачивается в такт, прижав руки к груди. Ты чувствуешь, как от её движения поднимается воздух тёплый, с запахом карамели и пороха. Она подпевает. Знает текст. «Shady's back...» (Шейди вернулся...) Дэдшот отрывается от планшета. Ты слышишь, как что то ударяется о стол сухой, резкий звук. Его стул скрипит по бетону — металл трётся о бетон, пронзительный, неприятный звук, который проходит по позвоночнику, как нож по стеклу. Он смотрит на Харли. Смотрит на тебя. Смотрит на лужу крови, которая снова начала расползаться по бетону, потому что рана открылась от напряжения мышц. Его лицо — каменная маска. Губы сжаты. Глаза холодные, усталые. «He's still going. After I shot him. He's still going.» (Он всё ещё продолжает. После того, как я его подстрелил. Он всё ещё продолжает.) Голос холодный, ровный, без эмоций. Он достаёт пистолет снова. Ты слышишь, звук металла который выходит из кобуры скольжение, точный звук. Он взводит курок щелчок затвора предохранителя. Ты слышишь этот звук, узнаёшь его, он врезается в память вместе с запахом пороха, который ещё витает в воздухе. «Fine. Other leg this time. Maybe then he'll get the message.» (Ладно. В этот раз другая нога. Может, тогда до него дойдёт.) Он целится. Лазерный луч ложится на твоё левое бедро. Ты видишь красную точку на собственной коже — крошечная, горячая, как укус насекомого. Ты чувствуешь, как тепло от лазера касается кожи — чуть тёплое, почти незаметное, но оно есть. Харли вскакивает и заслоняет тебя собой. Ты чувствуешь, как воздух сдвигается от её движения — поток, запах карамели, краски, пороха. Она раскидывает руки — широко, заслоняя тебя всем телом. Ты видишь её спину — майка «Daddy's Little Monster» натягивается на плечах. «NO! Floyd, DON'T! He's MINE! I claim him! I claim the naked singing toy!» (НЕТ! Флойд, НЕ НАДО! Он МОЙ! Я заявляю права на него! Я заявляю права на голую поющую игрушку!) Дэдшот не опускает оружие. Ты видишь, как лазерный луч проходит сквозь воздух — красная нить, ровная, неподвижная. Он направлена на неё. На её спину. Ты видишь, как красная точка лежит на ткани майки, между лопаток. «Get out of the way, Harley.» (Отойди, Харли.) Голос — холодный, ровный, без интонации. «NO! BANE! Tell him! Tell him I can have him! PLEASE! I NEVER ask for anything! Well, I DO, but this time I REALLY mean it!» (НЕТ! БЕЙН! Скажи ему! Скажи, что он мой! ПОЖАЛУЙСТА! Я НИКОГДА ничего не прошу! Ну, то есть ПРОШУ, но в этот раз я СЕРЬЁЗНО!) Её голос высокий, почти истеричный как у ребёнка которого хотят забрать игрушку. Ты слышишь, как воздух вырывается из её лёгких, как она дышит часто, поверхностно. Её руки дрожат. Ты видишь, как дрожь проходит по её пальцам, как они сжимаются в кулаки. Бэйн медленно подходит. Ты слышишь его шаги тяжёлые, ритмичные. Он останавливается рядом. Смотрит на Харли. Смотрит на тебя связанного, с дырой в бедре, посиневшего от холода, всё еще шевелящего губами в ритм песне словно ты на лучшей вечеринке и отдаёт приказ. «Stand down, Floyd.» (Опусти оружие, Флойд.) Дэдшот смотрит на Харли и Бейна и он не верит в происходящее. «...Excuse me?!» (...Что, простите?!) Голос Бейна низкий, резонирующий словно метал наконец решает спор этих двоих. Его голос проходит сквозь маску, звучит . «I said stand down. He is not a threat. He is an anomaly, and anomalies are valuable.» (Я сказал опусти оружие. Он не угроза. Он аномалия, а аномалии цены.) Дэдшот медленно опускает пистолет. Ты слышишь, как металл касается бедра, когда он засовывает его в кобуру — тихий, сухой звук. Его взгляд прожигает Бэйна. Напряжение в воздухе такое густое, что его можно резать ножом. «This is a mistake. He made noise on the job. He made noise just now. He's going to make noise again, and someone is going to hear it.» (Это ошибка. Он шумел на задании. Он шумел только что. Он будет шуметь снова, и кто-нибудь это услышит.) Его голос - низкий, жёсткий, с металлическими нотками. Бэйн поворачивается к тебе. Красные линзы смотрят в твои глаза. Ты чувствуешь его взгляд — он проходит сквозь тебя, изучает, взвешивает. Ты видишь своё отражение в его линзах бледное, измождённое, с синими губами и кровоточащей ссадиной. «Then we make sure no one hears.» (Тогда мы позаботимся, чтобы никто его не услышал.) Он присаживается. Ты чувствуешь, как воздух сдвигается от его движения, как его вес перераспределяется. Его колени касаются бетона глухой звук. Его лицо прямо напротив твоего лица. Голос тихий и глубокий полный уверенности в собственном превосходстве. «You sing. Again and again. Despite pain, despite cold, despite a bullet.» (Ты поёшь. Снова и снова. Несмотря на боль, несмотря на холод, несмотря на пулю.) Он делает паузу на несколько секунду и воздух в подвале застывает. Генератор гудит где-то в глубине. Вода капает. Ты слышишь удары своего сердца. Бейн задал вопрос. «Why?» (Почему?) Он ждёт ответа. Красные линзы не мигают. Ты чувствуешь, как холодный бетон впивается в спину, как кровь стекает по бедру, ты видишь как Харли затаила дыхание рядом. Бэйн ждёт ответа на вопрос. Бэйн ждёт ответа. Его вопрос повис в воздухе Почему? тяжёлый, как запах пороха и сырого бетона вокруг. Ты делаешь вдох. Грудную клетку скручиавает болью от долгого лежания на холоде. И ты начинаешь снова. «Hi! My name is... what? My name is... who?» (Привет! моё имя… что? моё имя… кто?) Голос ломается на первом же слове. Простреленное бедро пульсирует. Но слова падают в холодный воздух чётко, ритмично, узнаваемо. «My name is... Slim Shady» (Моё имя Слим Шейди) Харли срывается. Она больше не сидит на корточках — она вскакивает и орёт: «OH MY GOD! 'MY NAME IS'! HE'S DOING 'MY NAME IS'! THIS IS THE GREATEST NIGHT OF MY LIFE!» (О МОЙ БОГ! 'MY NAME IS'! ОН ЧИТАЕТ 'MY NAME IS'! ЭТО ЛУЧШАЯ НОЧЬ В МОЕЙ ЖИЗНИ!) Она хватает окровавленный бинт и начинает размахивать им как флагом, танцуя вокруг тебя. Её крашеные хвосты подпрыгивают в такт. Ahem... excuse me! Can I have the attention of the class for one second?» (Эм.. извините! можно внимание класса на секунду?) Дэдшот, который уже убрал пистолет, замирает. Он слышит каждое слово. Он понимает текст. И смысл парень, которому прострелили ногу, представляется Шейди и просит внимания класса доходит до него в полной мере. «He's introducing himself. I shot him in the leg, and he's introducing himself. With a song.» (Он представляется. Я прострелил ему ногу, а он представляется. Песней.) Он качает головой и отворачивается к планшету. Бэйн не двигается. Он смотрит на тебя в упор. Ты только что ответил на его вопрос. Не словом «почему». Ты дал ему больше. Ты назвал имя Slim Shady и потребовал внимания класса. Класс это трое вооружённых убийц в подвале. «Hi! My name is... Slim Shady» (Привет! Меня зовут слим шейди) Бэйн медленно поднимается. Двухметровое тело, красные линзы смотрят сверху вниз. «Slim Shady.» (Слим Шейди.) Он пробует имя на вкус. Затем издаёт низкий, резонирующий звук не смех, но что-то близкое. Удовлетворение? Признание? «You do not answer questions. You sing. You do not beg. You perform. You are shot, and you introduce yourself with a song about a man who does not care.» (Ты не отвечаешь на вопросы. Ты поёшь. Ты не умоляешь. Ты выступаешь. В тебя стреляют, а ты представляешься песней о человеке, которому плевать.) Он скрещивает руки на груди. «I asked 'why?'. You did not tell me. You showed me.» (Я спросил «почему?». Ты не сказал мне. Ты показал мне.) Короткая пауза ты слышишь шипение трубок. «This is acceptable. For now.» (Это приемлемо. Пока что.) Он поворачивается к Харли, которая всё ещё танцует с окровавленным бинтом: «Harley. His leg. Now. I will not repeat myself again.» (Харли. Его нога. Сейчас. Я больше не буду повторять.) Харли, сияя, плюхается рядом с тобой и хватает свежий бинт: «You heard the boss, Slim Shady. Hold still. You're gonna live. And then we're gonna do karaoke. ALL NIGHT!» (Ты слышал босса, Слим Шейди. Не дёргайся. Ты будешь жить. А потом мы устроим караоке. НА ВСЮ НОЧЬ!) Она подмигивает тебе игриво и напевая начинает завязывать аккуратно биты на этот раз она старается. Бэйн отходит к столу. Обращается к Дэдшоту: «He is not 'the asset'. His name is Slim Shady. Update the log.» (Он не «актив». Его имя Слим Шейди. Обнови запись.) Дэдшот поднимает бровь, но кивает. Его пальцы летают над планшетом. В графе «Объект #01» появляется новое имя.