Глава 2. Архиепископ культа Многоликого Короля. Смерть
9 июля 2026 г., 16:53
Смех оборвался так же резко, как и начался.
— Многоликий Король, — протянул исполин со смесью усталости и насмешки. — Какой банальный вопрос. Ты задавал его столько раз, что мне уже неловко за нас обоих. Но раз малыш так хочет услышать это снова — что ж, у меня полно свободного времени. Безумием было бы ждать другого ответа на тот же вопрос. Впрочем, драконы любят называть безумие упорством. Так что же такое Многоликий Король? Имя? Прозвище? Титул? Обвинение? Строка из пророчества? Там ведь так и сказано: «Лишь объединившись, победят злого многоликого короля». Славная строка. Удобная. Сразу говорит, кто здесь зло. Её так легко повторять тем, кто хочет верить.
— Так это ты? — тихо спросил Звездокрыл, приходя в себя.
— С какой стороны посмотреть. Сейчас ты видишь один лик. Или два, если считать металлическую половину морды отдельно. Или ни одного, если решить, что вся морда — тоже ложь. Был ли у меня прежде только один облик? Кто знает. Могу ли я принять другой? Могу. Хочу ли? Нет. Значит ли это, что я Многоликий? Да. Нет. Оба ответа одинаково скучны. Король ли я? Прямо сейчас — нет. Трон не делает королём. Корона тоже. Подданные приходят, умирают, предают, молятся, забывают. Но если я правил прежде — значит, да. Если буду править потом — значит, да. Если не правлю сейчас — значит, нет. Время — всего лишь удобная мерка для тех, кто боится смотреть на всё сразу.
— Ты снова не отвечаешь, — сдался Звездокрыл, опуская крылья.
— Я отвечаю лучше, чем ты заслужил. Имена — крючки. Прозвища — украшения на цепях. Называй меня Многоликим Королём. Называй ошибкой. Называй злом во плоти. Ни одно имя не сдвинет нас с мёртвой точки.
Пока гигант говорил, возвращённые воспоминания улеглись в разуме ночного дракончика. Страх стал меньше. Не потому, что исполин сделался менее страшен. Просто страх тоже уставал повторять одну и ту же сцену.
Звездокрыл опустился на переплетение лиан, свернул хвост кольцом и прикрыл глаза.
— О, — вздохнул исполин почти скучающе. — Опять.
Звездокрыл не ответил. Он смотрел вперёд — туда, где не было ни трона, ни лиан, ни огромной фигуры.
Будущее не приходило послушно. Оно мелькало обрывками: Ливень. Глин у каменного входа, Цунами, рассекающая тёмную реку в пещере, встреча с добродушной морской, крылья над пылающими башнями, треснувший зал, бегущие драконы, далёкая земля за морем. Он искал место, где беду ещё можно оттолкнуть в сторону.
— Самый сильный пророк из ныне живущих, — вкрадчиво произнёс исполин. — Какой редкий дар. И какая жалкая от него польза. Ты всё увидишь, всё разложишь, придумаешь план — а утром забудешь, не успев даже открыть пасть. Разве не проще сдаться?
— Нет, — Звездокрыл устал слышать одно и то же.
— Ты даже не дослушал.
— Я уже всё слышал сотню раз.
— Верно. И забыл. Очень удобный спор.
Звездокрыл открыл глаза. В них дрожал слабый, но упрямый, слегка напуганный, решительный взгляд:
— После того, что я видел, я не могу сдаться. Пока это ещё не случилось — есть путь. Мне нужно только найти его.
Исполин рассмеялся снова металлическим скрежетом:
— С чего ты взял, что видишь будущее? Может, ты смотришь назад. Может, называешь завтрашним то, что уже было. Может, прошлое просто не там, где ты привык его держать.
— Это будущее, — резко ответил Звездокрыл, сердито взглянув прямо в глаз великану. — Я видел ближайшие минуты своей жизни. Видел разговоры, которые потом случались слово в слово. Видел дальние годы Пиррии. Видел земли за морем. Видел то, чего ещё нет. Я…
— А-а, — вздохнул исполин. — Эта пауза. Самые громкие слова всегда прячутся именно в ней. Ты думаешь, это я закрываю тебе путь. Я стираю тебе память. Я виноват — потому что сижу выше, говорю неприятные вещи и не тороплюсь утешать маленьких драконов.
— Разве не ты?
— Да, — сказал исполин.
Звездокрыл прищурился, недоверчиво посмотрев.
— Нет, — тем же усталым голосом добавил тот. — Или «да» ровно настолько, насколько дождь виноват в мокром камне. Ответ есть. Пользы — нет. Ты ещё ничего не понял, маленький пророк. И это печально. В тебе всё ещё горит надежда. Вот только надежды давно нет. Всё случится так, как должно. Ты можешь метаться, кричать, строить планы, предупреждать тех, кто тебя любит. Это ничего не изменит.
— Изменит, — тихо, но твёрдо сказал Звездокрыл.
— Какое упрямство. — лианы, окружающие гиганта, зашевелились, было видно, как они извиваются под чешуёй, и это было мерзким зрелищем. — Я могу избавить тебя от этого.
— От чего? — напрягся ночной.
— От тревоги. От разочарования. От отчаяния. Скажи «да» — и больше не окажешься здесь. Сон станет просто сном. Утро — просто утром. Книги — книгами. Друзья — друзьями. Ты перестанешь таскать на спине мир, который не просил тебя быть его спасителем. Согласись, и это облегчит жизнь и тебе, и мне.
— Ты хочешь забрать мои видения? — Звездокрыл непроизвольно вцепился когтями в лианы под собой.
— Хочу? Нет. Могу? Да. Сделаю? Только если попросишь. Принуждение портит разговоры.
— Нет, — тотчас ответил Звездокрыл.
На морде исполина не появилось ни злости, ни радости — только та же каменная скука:
— Как быстро. Как скучно.
— Я не отдам единственное спасение, которое у нас есть.
— У вас его и нет. У тебя оно есть только здесь. А здесь ты бесполезен.
— Я найду способ помнить.
— Уже искал. Уже не нашёл.
Звездокрыл оскалился, но промолчал. Отвечать было незачем — исполин слышал все его ответы задолго до того, как они рождались.
Гигант смотрел на него сверху вниз, не выражая ничего. А потом заговорил снова:
— Так уж и быть. Перед уходом я дам тебе подсказку.
Звездокрыл моргнул. Этого он не ждал.
— Зачем? Очевидно, что это именно ты за всем стоишь! Какой тебе толк мне помогать?
— Чтобы позже, когда всё случится, ты понял, как мало она значила. Увидеть, как надежна превращается в отчаяние. Очень честная причина.
— Говори, — не надеялся получить подсказку ночной.
— Скоро мирная жизнь дракончиков будет нарушена. Явится один из архиепископов. Он похитит кое-кого.
— Кого?! — Звездокрыл резко вскинул голову. Ни в одном из вариантов будущего он ничего подобного не видел.
— Вот оно. Маленькая пасть всегда хватает не тот кусок. Главное — не похищение.
— Для того, кого похитят, главное именно оно!
— Возможно. Возможно, нет. Главное — что ты теперь знаешь. А проснёшься — и снова забудешь. Что сделаешь, Звездокрыл? Выцарапаешь предупреждение на веках?
Но Звездокрыл уже ухватился за странное слово.
Архиепископ.
Оно было чужим. Не похоже ни на имя, ни на титул королевы, стража, советника или Провидца.
— Архиепископ. Что это значит? Это имя? Титул? Их много? Из какого они племени? Кому служат? — Звездокрыл пытался из всего своего словарного запаса вычленить это слово, но безуспешно.
— О, маленький библиотекарь, — ласково протянул исполин. — Если ты не знаешь даже этого, разочарование придёт быстрее, чем я думал.
— Ответь!
— Ответ уже ходит кругами вокруг твоего незнания. Просто ты пока не умеешь его поймать.
Трон начал уходить во тьму. Или тьма двинулась к трону — Звездокрыл не мог понять. Металлические рёбра потеряли очертания, лианы превратились в чёрные полосы, огромная фигура распалась в сумраке.
— Стой! — Звездокрыл рванулся вперёд, чуть не запутавшись в собственных крыльях. — Скажи, кого он похитит! Солнышко? Глина? Цунами? Ореолу? Ласта? Бархана? Золу?
— Имена, — донеслось из темноты. — Снова имена.
— Кого?!
— Того, кого заберут.
— Это не ответ!
Голубой свет второго глаза сузился до крошечной точки, а потом погас. Звездокрыл остался один среди лиан и крутил незнакомое слово в голове: «Архиепископ».
Была ли это настоящая подсказка — или способ пустить его по ложному следу?
Звездокрыл прикрыл глаза и снова потянулся вперёд, к нитям грядущего. Он перебирал их одну за другой: варианты, ответвления, крошечные развилки, где одно неверное слово меняло судьбу целого племени. Но ни в одной нити он не увидел ничего похожего — ни похищения, ни архиепископа, ни исполина на троне. И даже теперь, вглядываясь глубже, до самого края того, что мог разглядеть, он не находил ничего, что хотя бы отдалённо напоминало обещанное.
Во всех вариантах будущего они всемером добирались до столицы, а дальше… Похищения просто не было.
Значит, Многоликий не подсказывает. Он никогда не подсказывал прежде — с чего бы вдруг сейчас? Более того: велика была вероятность, что именно исполин и стирал ему память, ночь за ночью, пытаясь измотать, заставить сдаться, вырвать согласие из сдавшихся уст.
Звездокрыл прикусил язык. Он ещё не придумал, как передать хоть одно слово себе — тому, другому, что проснётся утром и не будет помнить ничего, кроме смутной тревоги.
Но придумает. Обязательно придумает.
***
Дождь не прекращался вторые сутки со дня, как улетел король Судьбокрыл. Звездокрыл свернулся у стены своей комнаты и слушал, как вода с шумом ударяется о камень за массивной горной породой. Гром доносился глухими раскатами. Отблески молний иногда проникали сквозь узкие щели, разбрасывая по потолку дрожащие световые пятна. Он закрывал глаза — и тут же открывал их снова. Каждый раз повторялось одно и то же. Он проваливался в темноту всего на миг, а потом что-то выталкивало его обратно. И всякий раз, выныривая, он ловил в голове только два слова, повисших в пустоте: «Не забыть…» Что не забыть? Он не знал. Он пытался поймать мысль, повторял её про себя снова и снова — всё безрезультатно. К концу ночи он был так измотан, что всё-таки урвал немного тревожного сна без сновидений, но проснулся ещё более разбитым, чем лёг. Звездокрыл поднялся. Спать больше не было смысла — да и невозможно. Может, если пройтись, размять лапы, голова прояснится. Он решил дойти до окна на возвышенности — узкой щели в дальнем конце верхнего коридора, откуда можно было хотя бы взглянуть на лес и дождь. Дракончик выбрался в коридор — и тут же остановился. Пол был мокрым. Не сыроватым от сквозняка — мокрым, покрытым водой почти целиком. Звездокрыл нахмурился, вглядываясь в полумрак. Откуда здесь вода? Он поднял голову к ближайшему окну — но камень вокруг него был совершенно сухим. Дождь туда не задувал. Значит, натекло не сверху. Он осторожно опустил коготь в лужу и тут же отдёрнул. Вода была… липкой. Голубовато-прозрачной, чуть тянущейся, как загустевший сок. Она цеплялась за чешую и не хотела стекать. Может, кто-то из наставников пролил бочку? Звездокрыл пожал крыльями и пошёл дальше, стараясь ступать по сухим участкам. Но луж становилось всё больше. Они тянулись цепочкой вдоль всего коридора — там пятно, здесь потёк. Странно. Но голова у него гудела, глаза слипались, и он решил оставить загадку на потом. Утром разберётся. Спросит у Ласта. Он добрался до окна. Щель была высоко, и ему пришлось подняться на задние лапы, упершись передними в стену. Отсюда открывался лес — тёмные силуэты деревьев, гнущихся под ветром, серебристая рябь ливня, размытая пелена тумана внизу. Молния расколола небо, и на миг всё вспыхнуло резко и ярко, а потом снова утонуло в сумраке. Гром прокатился следом. Здесь, за камнем, гром не пугал. Пусть небо рушится — он был в безопасности, глубоко в горе, среди своих. Звездокрыл смотрел на дождь, и что-то в груди понемногу отпускало. Он стоял так долго, пока тяжесть, давившая на голову, не начала постепенно ослабевать. Он опустился на четыре лапы и повернул обратно к комнатам. И тогда услышал. Шорох. Будто что-то тяжёлое волокли прямо по полу. Звук доносился откуда-то из глубины коридора — из стороны, куда обычно никто не ходил в такую рань. Звездокрыл замер. Кто вообще мог проснуться в такой час? Наставники спали. Дракончики спали. Он прислушался — звук не прекращался. Скрёб, тянулся, снова скрёб. Осторожно, прижимаясь к стене, он двинулся на звук. И в этот самый миг пещеру разорвал рёв. Это была Ярость. Её голос был так мощен, что тряхнул дракончика: — НАПАДЕНИЕ! Все просыпайтесь! На нас напали! Мгновение тишины — а потом гора ожила. Отовсюду поднялся шум: голоса, топот когтей, испуганные вскрики. Сердце Звездокрыла ухнуло куда-то вниз. Забыв про осторожность, он бросился вперёд, туда, откуда шёл первый звук. И увидел. Двое песчаных драконов волокли по полу тело. Жёлтая чешуя, три лапы, разодранное крыло — Бархан. Без сознания. Песчаные, услышав рёв Ярости, подняли головы, насторожились, огляделись. И наконец заметили Звездокрыла. По спине пробежал холод. Два взгляда впились в него разом, а из-за угла показался третий дракон и не спеша двинулся прямо к нему. Звездокрыл не стал ждать. Он развернулся и кинулся прочь. Единственный путь вёл назад, к комнатам дракончиков. Он мчался по абсолютно сухому коридору — ни следа тех странных луж. Влетев в общую пещеру, он резко затормозил — и застыл. Огнежар. Глин. Стужа. Цунами. Все четверо лежали у дальней стены. Связанные — лапы стянуты, крылья прижаты, морды перевязаны верёвкой так туго, что они не могли издать ни звука. Огнежар извивался, выкручивался, пытаясь дотянуться когтями до пут, но верёвки были наложены хитро — до узлов не достать. Цунами билась рядом, глаза её горели бешенством, но всё было напрасно. Звездокрыл окинул их взглядом, и в груди похолодело ещё сильнее. Ни царапины. Ни единого следа крови — ни на друзьях, ни на камне, ни на самих песчаных. Здесь не было боя. Их взяли спящими, тихо, во сне, прежде чем кто-либо успел проснуться. Позади послышались шаги. Звездокрыл обернулся — ещё несколько песчаных перекрывали проход за его спиной. Он был в ловушке. Беспомощный. Он не мог разорвать эти верёвки, не мог отбиться. И тогда в его голове раздался голос. Стужа кричала мысленно так сильно, что смогла пробиться сквозь его защитную преграду. «Им нужна Солнышко! Они с Ореолой убежали дальше! Беги за ними, Звездокрыл! БЕГИ!» Он не думал. Ноги сами понесли его вперёд — мимо связанных друзей, к дальнему выходу из пещеры. Песчаные, стоявшие там, даже не шелохнулись. Они просто смотрели, как он пробегает мимо, и это было страшнее любой погони. Будто он им был вовсе не нужен. Будто его вычеркнули заранее. Он пронёсся по следующему коридору. У входа в комнаты наставников стояла ещё одна группа песчаных — трое, может, четверо. Они повернули к нему головы, скользнули по нему взглядом без интереса — и снова отвернулись, пропуская. Никто не двинулся. Никто не попытался остановить. Что происходит? Почему они не трогают его? Он побежал дальше — и налетел на новую схватку. Ярость сражалась. Крылья её хлестали воздух, когти рвали, из пасти вырывалось шипение и пламя — вся её ярость и весь её опыт были брошены против одного-единственного противника. Огромного жуткого песчаного, который словно не замечал её ударов. Её когти находили цель, но он не отшатывался, не вздрагивал, не отступал. Он просто наступал — тяжёлый и неумолимый, а потом одним движением сбил Ярость с лап и придавил к земле, сомкнув лапу на её горле. Ярость захрипела, закашлялась, скребя когтями по его боку, пытаясь задними лапами отбросить его. Бесполезно. Звездокрыл не думал. Он рванулся к здоровяку и толкнул его всем весом, вложив в удар всё, что имел. Тот даже не покачнулся. Как каменная стена. Песчаный не обернулся, не разжал лапы — лишь коротко хлестнул хвостом, и удар отбросил Звездокрыла в сторону с такой силой, что он покатился по полу, врезавшись в стену. Дыхание вышибло. Перед глазами поплыло. Когда он поднялся, шатаясь, Ярость уже не сопротивлялась. Силы оставили её. Песчаный неторопливо перетянул ей морду верёвкой, а потом принялся связывать лапы. И, глядя на это, Звездокрыл заметил: у здоровяка на каждой лапе было по шесть когтей вместо пяти. Он стоял, тяжело дыша, и не знал, что делать. Он не мог ничего. Совсем ничего. Затем краем глаза он увидел ещё кого-то. Дальше, в глубине тупика, находились Солнышко и Ореола. Ореола заслоняла собой маленькую песчаную, распластав крылья, шипя и оскалившись на драконессу, что медленно надвигалась на них. — Ещё шаг — и я вырву тебе глаза, — рычала Ореола, окрашиваясь в тёмно-багровый. Драконесса-нападавшая была невелика ростом. Но это ничего не значило. Её тело было изуродовано — чешуя во многих местах сожжена дочерна, а на правой передней лапе чешуи не было вовсе, только голая плоть, покрытая всевозможными уродливыми пятнами и рубцами. Шрамы вились по всему телу страшными узлами и бороздами, будто её пытали всем, чем только можно. Морду скрывал оранжевая маска без прорезей, кроме узких щелей для глаз. От одного взгляда на неё бежали мурашки. И тогда драконесса в маске повернулась к нему. — А вот и ты… Любимчик того ублюдка, — сказала она спокойно, будто узнала старого знакомого. — Не бойся нас. Мы пришли не за тобой. Мы пришли только за предателем — и за тем, что было нагло у нас украдено. Тех, кто нам не нужен, мы не тронем. Во всяком случае, убивать не станем — если только вы не будете слишком сопротивляться. — «За тем, что украдено»? — выплюнула Ореола, не опуская крыльев. Её глаза метнулись к Солнышко, дрожавшей за её спиной, и снова вернулись к драконессе. — Солнышко не твоя собственность! Солнышко вжалась в стену. Звездокрыл лихорадочно потянулся мыслями к нападавшим — попытался прочесть хоть что-то. Намерение. Настроение. Хоть отголосок. Ничего. Их разум был закрыт. Наглухо. И не просто закрыт — он натыкался на что-то склизкое, вязкое, скользкое. Оно облепляло их мысли, не пропуская ничего наружу. У драконессы в шлеме, у дракона с шестью когтями, у драконов позади него. У всех до единого — одинаковая защита. Он не мог понять ни кто они, ни чего хотят на самом деле, ни что скрывается под этим спокойствием. Но он ощущал другое: все они были как-то связаны — и, похоже, были лишь малой частью чего-то большего. — Что… что вы такое? — не выдержал Звездокрыл. — Мы представляем Многоликого Короля, — драконесса в маске отвечала спокойно. — А я — архиепископ культа Многоликого Короля. Моё имя — Смерть. — Смерть. Серьёзно? — Ореола фыркнула. — Это ты сама себе такое имечко придумала? А как звали любимого дракончика? Ужас? Кошмар? Погибель? — Раньше у меня было другое имя, — песчаная сделала паузу, будто задумавшись о чём-то. — Его больше нет. Оно осталось там, где ваш любимый наставник Судьбокрыл держал меня два года. Когда от прежнего меня почти ничего не осталось, явилась ОНА. И дала мне это. — «ОНА»? — озадаченно переспросила Ореола. — Наша спасительница. Когда-нибудь и вы с ней встретитесь. Сейчас моя задача — раскрыть вам глаза на вашего наставника Судьбокрыла. Он не такой хороший дракон, каким вы его считаете. Он использует вас, чтобы захватить Пиррию и единолично править ею. Он тиран, садист и дракон, которому плевать на чужие жизни. Ему ничего не стоит пойти по вашим головам и избавиться от вас, когда вы выполните свою задачу. — Ты правда думаешь, что мы поверим в такое? — не выдержал Звездокрыл. — Наставник — самый лучший и добрый дракон. Он собирается примирить все племена, он старается, как только может! — Верите или нет — дело ваше, — Смерть чуть повела здоровой лапой. — Мы уйдём отсюда только с теми, за кем пришли. С предателем. И с тем, что было украдено. Солнышко, вжавшись в стену за спиной Ореолы, наконец обрела голос — тонкий, дрожащий, но упрямый: — Я никуда не пойду! Я никуда с тобой не пойду! — Тебе нечего бояться, малышка, — Смерть старалась говорить как можно мягче и нежнее. — Никто здесь тебя не тронет. Я твоя мать. Я пришла за тобой. Только за тобой. Я пришла тебя спасти. Солнышко замотала головой. Её маленькие крылья дрожали. — Мы никого не убили, — продолжала Смерть, теперь обращаясь ко всем сразу. — Только обездвижили. Ваши друзья дышат. Ваши наставники дышат. Если кто-то из вас захочет пойти с нами — мы возьмём и его. Спасём и его. Место найдётся. — Какое великодушие, — брызгала сарказмом Ореола. — Прямо благодетельница ночного разлива. Мешок с шрамами и добротой в довесок. Звездокрыла мучило другое. Слово застряло у него в голове. Он не мог понять, откуда оно, но оно было чужим — и оно было важным. — Архиепископ, — вдруг сказал ночной громче, чем сам ожидал. Все посмотрели на него. — Что это значит? — Звездокрыл сглотнул. — Архиепископ. Я… я знаю это слово. Мне кажется, я его знаю. Но не помню, откуда. Что это такое? — Не знаю. — Как это — не знаешь? — Звездокрыл шагнул ближе, забыв на миг про страх. — Ты сама им назвалась. — ОНА дала мне этот титул. Слово — ЕЁ. Не моё. Я ношу его, как ношу маску. На это есть причины. — Ла-адно, — внезапно вмешалась радужная. — Раз уж мы тут все откровенничаем в этом милом кругу — расскажи-ка мне про Судьбокрыла. Раз уж он такой злодей. Что он тебе сделал, за что ты его так ненавидишь? И как именно ты собираешься «спасать» нас от того, кто нам, между прочим, не сделал ничего, кроме как научил всему, что мы знаем? Смерть коротко рассмеялась. Смех вышел разбитым, будто внутри маски что-то сломалось много лет назад и с тех пор так и лежит. — Всё, что вы видите на мне, его заслуга, — она чуть подняла обгоревшую переднюю лапу. Голая плоть показалась ещё страшнее. — Он садист. Он держал меня два года. У него были склянки, порошки, железки, которые он вставлял мне под чешую, чтобы посмотреть, как я закричу в этот раз. Он записывал. Он смотрел. Он менял снадобья, если я переставала кричать. Он был очень терпелив, ваш наставник. Он умел ждать. Он отнял у меня дочь. Он разрушил мою жизнь. И прямо сейчас он делает с вами ровно то же самое. Медленнее. Осторожнее. С улыбкой. Но то же самое. — Ты лжёшь, — выдохнул Звездокрыл. — Судьбокрыл… он же… он ведь… — Он хитрый, — сказала Смерть. — Он эгоистичный. Он манипулятор — и он очень, очень хорош в этом. Хотите правды — ходите по Пиррии сами. Смотрите. Спрашивайте. Слушайте не только сладкий шёпот. Если Солнышко исчезнет — знаете, что он сделает? Он найдёт ей замену. К вечеру. К утру самое позднее. У него в запасе всегда есть ещё драконята. Всегда есть. Он будет использовать вас, пока вы полезны, и оставит там, где вы перестанете быть полезными. — Неправда! — Солнышко вдруг выступила вперёд, из-под крыла Ореолы. Её маленькое тельце дрожало, но глаза горели. — Я тебе не верю! Ни одному слову! Ты — ты вломилась к нам ночью, ты связала наших наставников, ты сама вся… вся такая… — она запнулась, и по мордочке было видно, как отчаянно она пытается не заплакать. — Ты не моя мама! У меня нет мамы, которая… которая приходит вот так! Ты — чудовище! Смерть опустила голову. Ни звука не донеслось из-под маски — ни вздоха, ни ответа. — Это не так, — казалось, под маской песчаная почти плачет. — Ты просто пока… И тут снаружи что-то грохнуло. Не гром. Этот звук был подобен свисту, а потом — взрыву. Следом раздались ещё два. Смерть вскинула голову. Двое песчаных за спиной Звездокрыла — тоже. — Что это было? — резко спросила Смерть. Звездокрыл не видел ни Ласта, ни Золы среди связанных. И только теперь до него дошло, что это значит. Кто-то из них не спал. Кто-то из них добрался до сигнального фейерверка. Значит — тянуть время. Что угодно. Только тянуть. — Гром, — Звездокрыл сказал первое, что пришло в голову. — Гроза же. Всю ночь гремит. — Гром, — повторила Смерть без интонации. — Гроза сильная, — добавила Ореола, подхватывая. — У нас всегда так, когда с юга ветер. Камень отражает, и кажется, будто рядом. Ты бы слышала, как тут иной раз гремит — думаешь, гору пополам колет. А потом выходишь — а это дождик. Смерть не ответила. Она снова повернулась к Солнышко. — Малышка, — сказала она, и голос её опять пытался быть мягким, но теперь под мягкостью что-то торопилось. — Пойдём. Я обещаю тебе — обещаю всем, что от меня осталось. Тебе не сделают плохо. Мы желаем тебе добра. Твоим друзьям тоже. Но если ты откажешься… мне придётся забрать тебя силой. Я не хочу этого. Пожалуйста, не заставляй меня. Солнышко стояла неподвижно. Её взгляд был устремлён в прорези маски. Она не произносила ни слова — то ли от испуга, то ли сознательно. Возможно, она тоже поняла. Сигнал. Время. Смерть не торопилась. Ждала долго — дольше, чем стоило ждать. И наконец сделала шаг: — Хорошо. Тогда мне придётся… — Ещё один — и ты об этом пожалеешь, — прошипела Ореола, разводя крылья шире. — Она не хочет с тобой идти. Я атакую, если ты сделаешь еще шаг. — Так атакуй, — спокойно ответила Смерть, продолжая идти. — Без неё я не уйду. Ореола не хотела этого, но песчаная бесстрашно делала шаг за шагом, и если сейчас не напасть — будет поздно. И тогда радужная плюнула. Ядовитый чёрно-зелёный плевок попал точно в правое плечо Смерти. Чешуя зашипела. Пошёл едкий дым. Кусок пластины скрутился и почернел, и обнажилась голубая плоть под ним. Смерть на секунду остановилась. Просто остановилась. Она даже не посмотрела на плечо. Потом подняла обгоревшую лапу и стряхнула с себя тлеющую крошку так, будто с чешуи упал случайный листик. — Если это все, то тебе лучше отдать Солнышко по-хорошему. Ореола замерла, шокированная. Это было первое применение её яда на живом драконе. До этого она пробовала плевок только на мишенях и на некоторых животных — и никогда ещё не видела, чтобы противник просто… не заметил. Песчаная попыталась пройти мимо, и радужной ничего не оставалось, как броситься на неё. Когти находили голую плоть на плече. Кровь была — если эту голубую субстанцию можно назвать кровью. Но Смерть не отступала. Не защищалась. Она даже не пыталась уклоняться. Она просто шла вперёд — и через два удара её лапы сомкнулись на теле Ореолы, оторвали радужную от пола и отшвырнули к дальней стене. Песчаные за спиной Звездокрыла двинулись одновременно. Раз, два, три — и Ореола лежала под ними, придавленная, шипящая, и ни одна из её лап уже не могла шевельнуться. Смерть шагнула к Солнышко. — Тебе не надо бояться, — снова попыталась песчаная. — Всё будет хорошо. Я твоя мать. Я не позволю никому тебя обидеть. Больше — никому и никогда. Солнышко попятилась, оказавшись прижатой к стенке. В этот самый момент в пещеру ворвался ещё один песчаный. — Смерть! — крикнул он с порога. — Подкрепление врага уже здесь, отряд в полной броне, ночные и небесные! Наши сдерживают их у входа! Смерть, не тратя больше ни мгновения, развернулась к Солнышко. Одно движение — Солнышко даже пискнуть не успела — Смерть подхватила её лапой, забросила себе на спину между крыльями, прижала к чешуе. И Солнышко оказалась там, беспомощно барахтающаяся. — Уходим! — рявкнула Смерть. Она побежала на трёх лапах — четвёртая придерживала Солнышко. И всё равно бежала быстро. Ореолу отпустили. Радужная вскочила, задыхаясь, посмотрела на Звездокрыла — и они, не сговариваясь, бросились следом. Песчаные не оборачивались. Они бежали организованно, прикрывая Смерть с Солнышко на спине. Коридор нырнул вниз, к подземной реке, и песчаные один за другим попрыгали в воду. Двое стояли у входа в зал с другой стороны, прикрывая своих. Смерть, не сбавляя шага, добежала до края, прижала Солнышко крепче — и прыгнула. Всплеск был короткий. Дракон с шестью когтями прыгнул следом. За ними — ещё двое, ещё один. Тут в дальнем конце зала загрохотало — уже по-настоящему. В проход ворвались ночные и небесные в чёрной броне. Щёлкнули тетивы. Болты полетели через зал. Один вошёл в бок песчаного, который в тот момент прыгал. Другой — в бедро следующего. Оба вошли глубоко — но ни один из песчаных не дёрнулся. Более того, те, кто охраняли проход, имели по пять-шесть болтов в теле — и это, по всей видимости, не причиняло им никакого урона. Только потерю небольшого количества прозрачно-голубоватой субстанции. — Они забрали Солнышко! — крикнула Ореола. — И Бархана тоже! Я видел, как они его тащили! — добавил Звездокрыл. — Вот же ахреневшие твари! — вышла вперёд ночная. Звездокрыл быстро признал в ней Тенелику. У неё был шрам на носу и на боку, а чешуя — чёрная с синеватым отливом. Она не так часто, но приходила и общалась с наставниками. — Что это за бессмертные уроды? — рыкнула Тенелика, не обращаясь ни к кому конкретно. — Стреляешь в них — как в мешок с песком. Что за дракомантия? Ночной за её спиной подался вперёд: — Командир, приказать нырять? — И что дальше? — Тенелика даже не обернулась. — Ты видел, как эффективны болты против них? Что ты с ними под водой сделаешь? Обнимешь до смерти? Когти их не берут. Болты не берут. В воде нам будет ещё хуже — мы там задохнёмся раньше, чем они устанут. Перекрывать реку снаружи. По течению и против. Три отряда. Первый — вниз по руслу. Второй — вверх к реке. Третий — здесь, никого не выпускать, никого не впускать. Пошли! Драконы задвигались быстро. Тенелика повернулась к Звездокрылу и Ореоле, и её взгляд смягчился — насколько её взгляд вообще мог смягчиться, что было немного. — Кто из вас ранен? — Никто, — быстро сказал Звездокрыл. — Мы в порядке. Наших вырубали и связывали, но не били. Они должны быть живы. Огнежар, Глин, Цунами, Стужа — там, в общей. И наставники. Ярость душил здоровый с шестью когтями. А Ласта и Золу я вообще не видел. — Значит, кто-то из них до сигнала и добрался, — коротко сказала Тенелика. — Хорошо. Развяжите всех, — бросила она через плечо. — Быстро. Драконы в чёрной броне побежали по коридорам. Первой прибежала Цунами. Она влетела в зал у реки на полном ходу. За ней ковыляла Стужа, а за Стужей — тяжело дышащий Огнежар. — Где они?! — Цунами не бежала — она врезалась. — Где эти? Где Солнышко? Кто-нибудь мне ответит — или мне что, самой всё выяснять? — В воде, — сказал Звездокрыл. — Они утащили её. И Бархана. — В эту воду? — В эту. — Они… — Цунами шагнула ближе к воде, недоверчиво заглянула в тёмную гладь. — Они что, с ума сошли? Куда они собрались? Тут же нет выхода. Я тут плавала. Я знаю. Против течения — узко, и течение такое, что песчаного унесёт обратно, как щепку. По течению не выйдет. Как они собираются выбираться? — Расскажи всё, — резко сказала Тенелика. — Ты плавала. Что ты видела? — Я под водой прожила всё детство, — сказала Цунами. — Я это дно знаю. Против течения там сначала полминуты нормально, потом сужение — там даже я протискивалась с трудом. Морская без остановок пройдёт, если очень надо. Земляная — с надрывом. Небесная — задохнётся на середине. Песчаные точно не смогут. — А по течению? — Тенелика прищурилась. — Там они намертво застрянут. — Она права, — сказал внезапно появившийся Ласт. — Когда мы выбирали, где растить дракончиков, я осматривал эту реку сам. Я плавал по обе стороны. Против течения — извилистый тупик через два поворота. Маленький дракончик не доберется, а большой не пролезет. По течению — сужение и потом снова сужение. Даже если бы они как-то сумели пробить путь — что невозможно за одну ночь, без нашего ведома — задерживать дыхание на такое расстояние умеют только морские и земляные. Ни песчаный, ни ночной, ни небесный столько под водой не проживёт. — А Солнышко и Бархан? — обеспокоенно спросил Звездокрыл. — У них в заложниках была Солнышко. И Бархан без сознания. Как они не задохнулись? Даже если сами эти песчаные каким-то… каким-то способом могут. Солнышко-то не может. — Я пойду за ними, — Цунами резко развернулась к воде. — Цунами! — Стужа шагнула следом, успев ухватить морскую за крыло. — Стой. Куда ты? Ты только что сама сказала: там узко, там… — Я пойду за Солнышко, — отрезала Цунами. — Кто-то же должен. — Кто-то — да. Ты — не обязательно, — Стужа не отпустила крыло. — Если ты нырнёшь и не вернёшься, у нас не будет ни Солнышко, ни Бархана, ни тебя. Подумай. — Морская, — начала Тенелика, — это плохая идея. Ты не знаешь, что там дальше. Ты можешь… Цунами прыгнула. Всплеск ушёл далеко за края. Ласт прыгнул следом — и вынырнул меньше чем через минуту. — По течению — не прошли они. Точно не прошли. Я до сужения дошёл — там всё как было, так и есть. Ни Бархан, ни крупные песчаные там не пройдут. Ни живыми, ни мёртвыми. Не то место. — Значит, против, — сделала вывод Тенелика. — И всё равно не сходится… Оставить здесь троих. Остальные — со мной наружу. Против течения. Быстро. — Мы с вами, — тут же сказала Ореола. — Вам нельзя, — начала Тенелика. — Попробуй нас остановить, — внезапно вышел вперёд Огнежар и ухмыльнулся. — Я, между прочим, только что порвал зубами три верёвки, толщиной с мою шею. Клянусь. Спроси у Глина, он подтвердит. — Ты порвал одну. И только потому-что помощь подоспела. Я была там и все видела. — Стужа нахмурилась. — Детали, — отмахнулся Огнежар. — Суть в том, что я сегодня в форме. — Солнышко — одна из нас, — Глин даже не повысил голоса. — Мы не будем стоять и ждать. Или мы идём с вами, или идём сами по себе. — Хорошо, — сдалась Тенелика. — Но в бой не встревать! Они выскочили наружу. Дождь уже почти прекратился, и все вместе они добрались до реки. Прошло минут пять. Или семь. К ним подоспела Ярость. За ней плелась Зола — всё ещё пошатываясь, оглушённая. — Где они?! — Ярость едва сдержалась, чтобы не сорваться на рык. Желание убить кого-нибудь было в ней столь велико, что окружающим стало не по себе. — В процессе… — только и сказала Тенелика, глядя в воду. Звездокрыл смотрел в воду, звуки ушли на второй план. Но что-то в разуме не давало покоя. Казалось, под водой ему мерещилось что-то… что-то очень большое и жуткое. — Всё в порядке? — раздался голос Судьбокрыла, и чье-то крыло нежно легло на плечо дракончика. Звездокрыл оглянулся и увидел… Глина. Это он подошел и накрыл дракона, смотря переживающим глазами и ожидая ответа. Звездокрыл был уверен, что к нему обратился Судьбокрыл, а не Глин… И пока Звездокрыл пытался понять, что происходит, в воде на глубине повиднелся силуэт — а затем этот силуэт начал всплывать. Цунами вырвалась из воды с шумом, разбрызгав всё вокруг. — Ну?! — из ноздрей Ярости выходил дым. — Ничего, — покачала головой Цунами. — Ничего там нет. Никого. Ни песчаных. Ни Солнышко. Ни Бархана. Ни следа. — Как ничего?! — не поверила Ореола. — Они прыгнули в реку! На наших глазах! Все прыгнули! Все до одного! — Я знаю, что прыгнули. И я знаю, что их там нет. Я прошла до самого выхода. Вот сюда. Никого. Вот только… Ласт, помнишь, как выглядел туннель против течения? — Помню. — Он больше не узкий. — В смысле? — Он стал в разы шире. Я по нему прошла так, будто в пруду плавала. Туда без труда войдёт Глин. Огнежар войдёт. Мы вдвоём с Огнежаром пройдём бок о бок, и ещё место останется. Проблема только в течении, и проплыть такой туннель сможет только земляной или морской. Никто больше. — Это… это невозможно, — Ласт не мог поверить. — Такой камень. Такой объём. Даже десять морских за неделю бы не справились. И мы бы услышали. Мы бы почувствовали дрожь. Мы… — И всё-таки, — сказала Цунами. Тенелика уже отдавала приказы: — Группа — вверх по берегу, найти каждый выход из этой воды на поверхности. Один — к королю Судьбокрылу, немедленно. Все подробности. Всё, что мы видели. Пусть поднимает Крыло. Пусть ищет по всей Пиррии. У них Солнышко и Бархан. Пока драконы выполняли приказ, Стужа молча думала. Потом заговорила тихо: — Тут что-то не сходится. — Что именно? — Тенелика повернулась к ледяной. — Цунами — лучший пловец из нас всех. Она морская. И ей понадобилось много времени, чтобы выплыть, — Стужа посмотрела на Цунами. — Сколько? Восемь минут? Десять? — Больше, — сказала Цунами. — Я плыла быстро. Я не отдыхала. — Ну вот, — Стужа кивнула. — А эти песчаные. С раненым Барханом. С Солнышко на спине. Прыгнули в воду за минуту до того, как мы вбежали. Как они успели уйти так далеко, чтобы Цунами их не догнала? Как они вообще успели уйти хоть куда-нибудь? Ночные и небесные бойцы прилетели быстро, они снаружи были уже раньше. Как? — Она обвела всех взглядом. — Как песчаные оказались быстрее ночных под водой? Все озадаченно посмотрели на реку. По течению они проплыть не могли. Против течения так быстро — тоже. Цунами в воде их не обнаружила. Тогда где они?***
Небо над горой постепенно светлело. Солнце пробивалось сквозь облака слабым, рассеянным светом, из-за чего всё вокруг реки выглядело бледнее обычного. Ближе к вечеру у входа в гору стало тесно. Драконы прилетали группами: по трое, по пятеро, иногда целыми отрядами. Но не все небесные и ночные были облачены в чёрную боевую броню — многие носили лишь красно-чёрные жилеты на плечах, украшенные несколькими карманами и эмблемой Объединённого Королевства. Позже прибыли и морские — небольшой отряд из шести драконов, начав исследовать реку. Дракончики стояли отдельной кучкой у самой воды. Огнежар то и дело шипел себе под нос что-то про «этих песчаных уродов». Глин молча сидел рядом со Стужей, чуть прижавшись к ней плечом — не то поддерживая, не то ища поддержки сам. Ореола устроилась на камне. Цунами не могла усидеть на месте и снова, уже в четвёртый или пятый раз, ныряла в воду — просто чтобы проверить, не пропустила ли она чего-то в прошлый раз. Звездокрыл стоял чуть в стороне от всех. Он смотрел в воду, но воды почти не видел, вплоть до самого вечера, пока не прибыл Судьбокрыл. Судьбокрыл, увидав дракончиков, первым делом направился к ним. Он не стал говорить с Тенеликой, не стал слушать доклады. Он прошёл мимо всех и опустился перед дракончиками. — Вы целы? — он оглядел их поочерёдно, задерживаясь взглядом на каждом. — Все целы? — Мы да, — сказал Глин. — Солнышко и Бархан — нет. — Знаю. Мне уже доложили. Я так виноват перед вами. Я должен был предвидеть. Должен был поставить больше охраны. Должен был… — Ты ничего не мог предвидеть, — пыталась успокоить Стужа. — Никто не мог. Судьбокрыл покачал головой. Он не спорил, но и не соглашался: — Мы найдём их. Мы найдём Солнышко. И Бархана. Каждый дракон Объединённого Королевства сейчас поднят на лапы. Огнежар первым не выдержал: — А что, если не найдут? А если найдут, то как остановить их? — Мы остановим их! — заявил Судьбокрыл решительно. — И я обещаю вам, мы разберёмся, что это за драконы и почему они такие. У нас есть учёные. У нас есть Академия. У нас есть время. — У Солнышко и Бархана нет времени, — сказала Цунами. — У них есть, — Судьбокрыл посмотрел на неё прямо. — Смерть — если под этим прозвищем скрывается действительно она — не тронет Солнышко. Никогда. Что бы она ни говорила, что бы она ни сделала с другими — свою собственную дочь она не причинит вреда. Это единственное, в чём я уверен. Глин поднял голову: — Значит, всё это правда? То, что она говорила? Что она мать Солнышко? — Я думал, она мертва, — сделал долгую паузу Судьбокрыл и, видя, что от него ждут ответа, решил продолжить. — Её звали иначе тогда. Она правила городком в пустыне, продвигая идеи Единства. Бархан был одним из верных драконов «Смерти». Но ему не понравилось, что Единство всё больше поглощало её и драконов в его окружении. У него не осталось выбора, и перед нападением Огонь он забрал яйцо Солнышко и покинул её группировку. Через несколько дней прибыла Огонь со своей армией и всех убила. Я считал, что она умерла, но, похоже, Единство нашло ещё один способ преодолеть смерть… — Она сказала, что её держал ты. Что ты пытал её два года! — жёстко сказал Огнежар. — Она сказала это Ореоле, Звездокрылу и Солнышко в морду. Сама же Ореола, казалось, совершенно не обращала внимания на разговор, лежа в сторонке, слушая вполуха. — И это ложь, — спокойно ответил Судьбокрыл. — Я никогда не держал её. Я никогда её не пытал. Я даже не знал, что она жива, до сегодняшнего вечера. Но, Огнежар, если ты в этом сомневаешься, я не буду тебе запрещать сомневаться. Спрашивай. Ищи. Проверяй. Единственное, о чём прошу — не решай ничего сразу. Тот, кто внушил ей эту веру, знал, что делал. Возможно, сам Многоликий Король постарался, и теперь она сама верит, что я был тем злодеем, который сделал с ней ужасные вещи. — Ладно, — буркнул Огнежар и отвел взгляд. — Ладно. Судьбокрыл коротко кивнул и обвёл взглядом остальных: — Я хочу услышать всё от вас самих. С самого начала. С того момента, как вы проснулись. Ничего не упускайте. Даже то, что кажется мелочью. И они начали рассказывать. Звездокрыл во время всего рассказа молчал. Он стоял позади остальных и слушал вполуха, а Ореола вовсе спала. В голове дракончика по-прежнему крутилось только одно слово, и он никак не мог заставить его отпустить. Он тихо отошёл к самой воде и сел у края. Река была тёмная. Звездокрыл смотрел в неё и почему-то никак не мог избавиться от чувства, что там, внизу, глубоко под тем, что видно, есть что-то. Что-то большое. Что-то, что не должно там быть. Он моргнул. Ощущение не ушло. Ему было холодно. Не от дождя — изнутри. — Всё в порядке? — раздался мягкий голос, и большое, тёплое крыло легло ему на плечо. Звездокрыл поднял голову. Судьбокрыл смотрел на него сверху — не с той усталой обеспокоенностью, с какой смотрел на всех остальных, а мягче. Внимательнее. Так, как умел смотреть только он один. — Ты весь вечер молчишь, — тихо сказал наставник. — Даже для тебя это много. — Я… — Звездокрыл сглотнул. — Я думаю. — О чём? — О слове, — Звездокрыл посмотрел вниз, на свои когти. — Она назвала себя архиепископом. И я… я знаю это слово. Точно знаю. Но не помню откуда. И это меня… это меня… — Пугает? — Да. Судьбокрыл опустился рядом. Его крыло осталось на плечах Звездокрыла. — Мы разберёмся с этим тоже. Я обещаю. Если это слово где-то есть в наших свитках — мы его найдём. Если его нет — значит, узнаем его значение. — сам же Судьбокрыл нахмурился, явно думая о чем-то своем. — А если оно из моих снов? — вырвалось у Звездокрыла прежде, чем он успел подумать. — Ты что-то вспомнил? — спросил король мягко, посмотрев взволнованно прямо на дракончика. — Я… — Звездокрыл сжался. — Я не помню. Каждое утро просыпаюсь и не помню. Но что-то остаётся. Такое… тревожное. Будто я всю ночь пытался что-то запомнить и не смог. И сегодня я проснулся с двумя словами в голове. «Не забыть». И всё. Больше ничего. Что-то на воде дрогнуло. Сначала Звездокрыл подумал, что это ветка. Или лист. Что-то жёлтое медленно всплывало со дна, покачиваясь, разворачиваясь на течении. Оно вышло на поверхность в паре крыльев от берега, и на мокром жёлтом металле блеснул отсвет закатного неба. Судьбокрыл застыл, казалось, он сильно испугался, увидев эту маску: — Это… — Это маска той песчаной, что похитила Солнышко! — внезапно проснулась Ореола, если она вообще спала. Тенелика уже была рядом, коротко махнув крылом двум своим бойцам. — Достать, — бросила она. Один из ночных шагнул к воде, наклонился, вытянул лапу. Вода поднялась ему навстречу. Именно поднялась — единым мягким, тягучим движением, будто у неё вдруг появился объём и намерение. Ночной отдёрнул лапу, но было уже поздно. Голубоватая, полупрозрачное щупальце обвила его лапу и потянула вниз. — Назад! — рявкнула Тенелика. — Но было слишком поздно, ведь земля у реки превращалась то ли в грязь, то ли в зыбучий песок. Судьбокрыл поднялся во весь рост, стараясь отступить, но лапа его не пошла. Земля под ним стала грязью, подобно трясине, и из этой грязи выползло голубоватое щупальце из слизи и обвилось вокруг его щиколотки. — Судьбокрыл! — закричала Ярость. Из реки поднималось нечто. Оно росло перед ними, но вода эта была вязкой и густой, а внутри неё шевелились две тени, но их было не различить. Оно росло стремительно, и вскоре его высота сравнялась с шестью взрослыми драконами. Стало видно, что у него есть тело — огромная, колышущаяся масса, от которой отходили десятки отростков, каждый толщиной с хвост дракона. А в центре торчала жёлтая маска, будто именно эта часть была головой. И смотрели эта маска на Судьбокрыла. — НЕНАВИЖУ. Голос был не голосом. Он шёл откуда-то изнутри слизи — низкий, булькающий, дробящийся на отзвуки, как если бы говорили сразу десять глоток, каждая захлёбываясь собственной болью. — ТЫ. УБИЛ НАС! ТЫ ЗАБРАЛ. ЕЁ. У. МЕНЯ. — Стреляйте! — рявкнула Тенелика. Молнестрелы щёлкнули почти одновременно. Болты вошли в тело чудовища и застряли в нём. Пламя небесных ударило волной — жижа зашипела, чёрные пузыри пошли по её поверхности, кое-где вспучилось и лопнуло. Но тело просто затягивало пробоины обратно, всасывая обугленную корку в себя. Из грязи вылезла ещё одно щупальце — толще прежней — и обвила вторую лапу Судьбокрыла. — УБЬЮ. ТЕБЯ. — Тяните его! — заорала Ярость, уже рвущаяся к королю. — Тяните! Пятеро ухватили Судьбокрыла, среди которых была и Ярость. Судьбокрыл сам рвался назад, но безуспешно. Слизь ползла по его лапе, обволакивала, поднималась к боку. — ЕЙ НИКТО БОЛЬШЕ НЕ ПРИЧИНИТ ВРЕДА! МЫ ЗАЩИТИМ ЕЁ! — Солнышко? — невольно произнес Звездокрыл, видя, что в этой слизи было два силуэта, а это значило… — Стойте! Они внутри! Солнышко внутри! Один из отростков в центре тела начал стягиваться. Уплотняться. Заостряться, принимая форму копья размером с дракона, готовясь нанести им удар. — ТЫ. БОЛЬШЕ. НИКОМУ. Копьё под мощным давлением выстрелило из тела существа. Оно было нацелено прямо в грудь Судьбокрыла — и не только в него. Оно точно убило бы всех драконов, которые в тот момент пытались вытащить. Звездокрыл видел это со стороны, успев отойти до того, как земля под ногами превратилась в подобие трясины. В момент, когда копьё было в нескольких метрах от группы драконов, мир начал замедляться, будто время потеряло опору. Копьё двигалось всё медленнее и медленнее. Он видел каждую каплю слизи, срывающуюся с его острия. Он видел, насколько сильно расширен зрачок Судьбокрыла. Он видел желтую маску, смотрящую с ненавистью. И вокруг маски пошли трещины. Они разбегались от прорезей глаз, как если бы всё это чудовище было стеклом, а под ним — что-то другое. Трещины ширились. Чернели. Расползались по всему телу слизи, по каждому отростку, по каждой волне поднимающейся воды. А затем трески распространили от монстра и перешли по пространству. И раздался треск. Звездокрыл затрясся всем телом. Он замотал головой, зажмурившись. — Всё в порядке? — раздался голос Судьбокрыла, и чьё-то крыло нежно легло на плечо дракончика. Звездокрыл поднял голову — и увидел Глина. Это Глин стоял рядом. Это его крыло легло ему на плечи. Это его карие глаза смотрели переживающе. Голос Судьбокрыла ещё звучал в голове, но Судьбокрыла рядом не было. — Ты бледный какой-то, — тихо сказал Глин. — Ты меня слышишь? — Слышу, — вяло ответил Звездокрыл и тут же начал оглядываться. Сейчас явно был не вечер, и свет не тот. Дождь только-только утих. У воды не было ни отряда ночных в жилетах Королевства, ни морских, снующих туда-сюда, ни Судьбокрыла, беседующего с Тенеликой. Было утро. Не вечер. По спине ночного пробежала волна дрожи, когда он увидел в глубине воды тёмный силуэт, скользнувший под самой поверхностью. — Отойдите! — Звездокрыл вскочил, взметнув крылья, и крикнул так пронзительно, что все обернулись. — Отойдите от воды! Это оно! Ярость крутанулась к реке. Тенелика оскалилась и махнула бойцам. Ласт и Зола уже отгоняли дракончиков в сторону, Стужа отпрыгнула, потянув за собой Огнежара, который, впрочем, и сам умел прыгать быстро, когда действительно надо. Река вспенилась — и из-под поверхности, разбрызгав воду, вырвалась Цунами. Она вынырнула с шумом, отфыркиваясь и мотая головой так, что капли полетели во все стороны. — Э?! — рявкнула Ярость. — Ничего, — покачала мокрой головой Цунами, не заметив, что все были напряженными. — Ничего там нет. Никого. Ни песчаных. Ни Солнышко. Ни Бархана. Ни следа. Вот только… Ласт, помнишь, каким был туннель против течения? Звездокрыл замер. Кровь стучала в висках. Все смотрели на него — кто с недоумением, кто с раздражением, кто просто с усталой жалостью. — Ты чего, — Огнежар выдохнул и хмыкнул. — Ты решил, что наша Цунами — это чудовище из глубин? Обидно за неё, если честно. Хотя, справедливости ради, по утрам она и правда… — Заткнись, — крикнула Цунами, вылезая на берег. — Я подумал… — Звездокрыл сглотнул. — Мне показалось. Прости, Цунами. Тенелика окинула ночного долгим взглядом и отвернулась: — Продолжаем. Звездокрыл опустился на камень. Оно было. Всё было. Маска, всплывающая из воды. Слизь, поднимающаяся щупальцами из мокрой грязи. Копьё, летящее в грудь Судьбокрыла. Трещины по маске, трещины по воздуху, треск — и он снова здесь, у воды, утром, и Глин спрашивает, всё ли в порядке. Голова гудела, будто внутри неё что-то очень медленно оседало на место после сильного удара. Каждый раз, когда он пытался додумать мысль до конца, она разъезжалась под ним. Видение. Это было видение. Он видел вечер, которого ещё не было. Дальше день пошёл так, как ему полагалось идти. Прилетали драконы. Группами, по трое, по пятеро. В чёрной броне и в красно-чёрных жилетах Королевства. Морские спустились в воду шестёркой. Огнежар шипел про «этих песчаных уродов» — не совсем теми же словами, но близко. Глин прижался плечом к Стуже. Ореола устроилась на камне и прикрыла глаза, и Звездокрылу очень хотелось спросить её, спит она или нет, но он не спросил. Голова гудела слишком сильно, чтобы затевать разговор. Он молчал. С самого утра, с того самого мгновения, когда он по ошибке спутал Цунами с монстром. К нему подходили. Стужа один раз тронула крылом плечо. Глин присаживался рядом. Ласт спросил, не хочет ли он воды. Звездокрыл только качал головой и смотрел в реку. Голова гудела, словно потрескалась изнутри вместе с той маской. Он не знал, как это ещё назвать. Каждый раз, когда он пытался вспомнить всё видение сразу, целиком, часть его рассыпалась. К вечеру стало тесно. Небо чуть посветлело перед тем, как темнеть окончательно; рассеянный, бледный свет ложился на мокрый камень. Прибыл Судьбокрыл. Он пришёл, как и в видении. Не к Тенелике, не к докладам. Прямо к дракончикам. Опустился перед ними и посмотрел на каждого по очереди. — Вы целы? — спросил он тихо. — Все целы? — Мы — да, — сказал Глин. — Солнышко и Бархан — нет. Звездокрыл не слышал остального, в голове происходила какая-то каша вплоть до момента, как сам Судьбокрыл не подошел к нему на берег. — Всё в порядке? — раздался мягкий голос, и большое, тёплое крыло легло на плечо Звездокрыла. — Наставник, — Звездокрыл затряс головой, чтобы прийти в себя. — Отойди от воды. Пожалуйста. — Что случилось, Звездокрыл? — искренне беспокоился Судьбокрыл. — Отойди, — повторил ночной и один из первых начал отходить от воды. — И вы все — отойдите. Дальше. Ещё дальше. Не стойте у самого берега. Пожалуйста. Огнежар открыл пасть — по всей видимости, чтобы отпустить очередное «а что, тебе снова показалось?..» — но Стужа глянула на него, и он закрыл её обратно. — Все, кто у воды — отойти на десять шагов, — приказал Судьбокрыл, доверившись чутью дракончика. — Тенелика, отведи бойцов. Тенелика не спросила зачем. Она развернулась и коротко махнула крылом. — Отходим. Живо. Драконы двинулись назад — кто пятясь, кто разворачиваясь и отходя по-настоящему. — Что там? — тихо спросила Тенелика, вставая рядом с Судьбокрылом и не сводя глаз с воды. — Не знаю, — так же тихо отозвался тот. — Но я привык верить, когда мне говорят отойти. Особенно когда это говорит он. Звездокрыл стоял, вцепившись когтями в мокрую землю, и ждал. Река была тёмной. Течение шло ровно. Ни всплеска. Ни ряби, кроме той, которую поднимала вода сама по себе. Ни маски. Ни щупалец. Секунды тянулись. Звездокрыл ждал весь в напряжении, глядя туда, где вода вот-вот должна была вспучиться и подняться чудовище. Ничего. Никакой маски. Никакой слизи в грязи. Никакого голоса, дробящегося на десять глоток. Звездокрыл стоял и смотрел, и вода не выпускала из себя ничего, кроме воды. — Звездокрыл, — тихо позвал Судьбокрыл. — Расскажи мне. — Сейчас, — сказал ночной, не оборачиваясь. — Ещё немного. Оно… оно должно было выйти. — Что должно было выйти? — Чудовище. Но монстра всё не было и не было. Краем уха Звездокрыл уже слышал шутки Огнеражара и шепот друзей, но сейчас было не до них. Всё его внимание было на воде. Уже стемнело, а монстр так и не появился. — Ваше Величество, — обратилась Тенелика к Судьбокрылу. — Мои прошли выше по руслу. Далеко выше. Против течения. И нашли вот это. Звёздокрыл наконец обернулся и увидел, как один из бойцов разжал когти. На камень легли три болта из молнестрела. Они были в крови — но кровь эта была не кровью. Голубоватая, полупрозрачная, чуть тянущаяся субстанция, застыла каплями на наконечниках. — Это точно те болты, которыми мы стреляли в тех бессмертных подонков. Похоже, они как-то проскользнули мимо нас незаметно, — сделала вывод Тенелика. — Больше нашли? — Судьбокрыл осмотрел болты, не прикасаясь к ним. — Больше, — сказала Тенелика. — Разбросано по берегу и в кустах. Наши идут дальше. Ищут следы. Пока ни песчаных, ни Солнышко, ни Бархана не видно, но эту жижу мы находим тут и там. Мои собирают её в колбочки, как приказано было. Часть уже упакована. — Понятно, — Судьбокрыл кивнул. — Пусть соберут все возможные образцы. Каплю за каплей. Работать следует в перчатках, а не голыми когтями. Колобочки нужно запечатать и пометить. Как только всё соберут, немедленно доставить в Академию, в отдел по работе с опасными веществами. Сообщите, что требуется срочное исследование, высший приоритет. Необходимо найти способ их уничтожения. Болты не причиняют им вреда, огонь лишь слегка плавит, а когти вязнут. Мы не можем позволить себе столкнуться с ними снова, не зная, как с ними бороться. — Уже, — коротко ответила Тенелика. — Часть жижи уже в колбочках и была отправлена ещё до вашего прибытия. — Отлично. Закончив с Тенеликой Судьбокрыл вновь все свое внимание направил на дракончиков: — Звездокрыл, что ты видел в видении? — В видении? — Звездокрыл поднял голову. — Про монстра из воды. По ведению, оно должно было выбраться из воды? — Да… — задумался дракончик. — Похоже, оно решило вылезти не здесь, а дальше! — высказала свою мысль Стужа. — Тогда что мы стоим? Летим спасать их! — Цунами хотела полететь, но Судьбокрыл был быстрее, нежно поймав её крылом. — Оставьте это солдатам. Пока мы не знаем, как с ними бороться, остановить их будет трудно. Однако, мы точно спасём Солнышко и Бархана. Каждый дракон Объединённого Королевства уже поднят на лапы. Крылья ищут их по всей Пиррии. Мы их не потеряли — мы их пока не догнали. Это разное. — И как долго это «пока»? — тихо спросила Ореола, не поднимая головы. — Столько, сколько понадобится, — так же тихо ответил Судьбокрыл. — Но не дольше, чем можно. Здесь оставаться нельзя. Убежище больше не убежище — если о нём знают они, знают и другие. Мы летим в столицу. Сегодня же. Там мы будем решать, что делать дальше, и как искать Солнышко так, чтобы её нашли живой. — В столицу так в столицу, — буркнул Огнежар. — Архиепископ… — Внезапно Судьбокрыл произнес слово, о котором ему рассказывали дракончики ранее. — Я не знаю значения этого слова, но, похоже, Многоликий Король сделал свой первый ход, попытавшись похитить, если не всех, то Солнышко…
