Save Me From My Own Blood

Ночь снова пришла за Рюджин. Она лежала на кровати, чувствуя, как прохладный воздух касается её бледной кожи. За окном шумел лес — ветер раскачивал ветви старых сосен, и их тени плясали на стенах комнаты, словно призраки прошлого. Луна скрылась за тучами, и в комнате стало почти совсем темно. Рюджин закрыла глаза, надеясь, что сегодня ей удастся уснуть без кошмаров. Но надежда была тщетна. Сон пришёл быстро — тягучий, вязкий, как смола. Он обернулся вокруг неё, затягивая в глубину, где не было света, только тьма и холод. А потом она увидела огонь. Лес горел. Высокие языки пламени взлетали к небу, окрашивая ночь в багровый цвет. Крики разносились повсюду — дикие, полные ужаса. Рюджин бежала. Она была маленькой — семнадцатилетней девочкой с длинными тёмными волосами, которые развевались на ветру. Она бежала по тропинке, спотыкаясь о корни, и слышала, как сзади кто-то кричит её имя. «Рюджин! Беги! Не оглядывайся!» Но она оглянулась. Дом горел. Там, где ещё час назад её семья сидела за ужином, теперь полыхал огонь, и из окон вырывались клубы дыма. Она видела фигуры — тёмные силуэты, которые двигались среди пламени. И красные глаза. Много красных глаз. Мать лежала на земле, её лицо было бледным, почти белым, а на шее зияла глубокая рана. Отец стоял на коленях рядом с ней, прижимая её к груди, но его глаза были пустыми — она видела, что он уже мёртв. Рюджин хотела закричать, но голос не слушался её. Она хотела побежать к ним, но ноги приросли к земле. «Рюджин!» Она обернулась на голос и увидела тень, которая выросла из темноты. Высокая, чёрная фигура с горящими красными глазами. Она приближалась, и Рюджин чувствовала, как воздух вокруг неё становится ледяным. «Ты будешь одной из нас», — прошептал голос, и от этого шёпота кровь в жилах превратилась в лёд. Рюджин попыталась убежать, но её ноги не слушались. Она упала на колени, чувствуя, как земля под ней становится влажной и холодной. Она смотрела на приближающуюся фигуру и знала — сейчас это произойдёт. Сейчас её жизнь закончится. «Ты будешь жить вечно, — голос становился громче, ближе. — Но ты никогда не будешь счастлива». И когда тень нависла над ней, Рюджин закричала. Она проснулась с криком, вскочив на кровати. Сердце бешено колотилось, а по всему телу пробегала дрожь. Она была мокрой от пота, и её тёмные волосы прилипли ко лбу. Рюджин тяжело дышала, пытаясь прийти в себя. Она оглядела комнату — знакомые стены, старый шкаф, книги на полке. Всё было на месте. Всё было как всегда. Это просто сон. Просто сон. Но она знала, что это был не просто сон. Это было воспоминание. Она сидела на кровати, прижав колени к груди, и пыталась успокоить дыхание. Прошло сто лет, а она всё ещё не могла забыть ту ночь. Ту ночь, когда она перестала быть человеком. Ту ночь, когда я умерла. Она провела рукой по лицу и почувствовала, как на пальцах остаются влажные следы слёз. Она не плакала. Она не могла плакать — вампиры не плачут. Но почему-то сейчас она чувствовала, как что-то горячее скатывается по щекам. Рюджин подошла к окну и посмотрела на лес. Луна уже появилась из-за туч, заливая поляну серебристым светом. Ветер стих, и деревья замерли, словно прислушиваясь к её дыханию. Почему это продолжается? Почему я не могу забыть? Она стояла у окна, глядя на ночной лес, и чувствовала, как внутри неё поднимается знакомая, ноющая боль. Боль, которая не проходила никогда — она просто притуплялась на время, но всегда возвращалась. Где-то в доме скрипнула половица, и через мгновение дверь в комнату Рюджин медленно открылась. На пороге стояла мать с керамической чашкой в руках. Её лицо было спокойным, но в глазах плескалась тревога, которую она не могла скрыть. — Я слышала твой крик, — тихо сказала Минджу. — Ты опять видела тот сон? Рюджин кивнула, не в силах говорить. Она смотрела на мать и чувствовала, как внутри всё сжимается от тоски. Мать выглядела точно так же, как и всегда — бледная, с тёмными волосами, которые струились по плечам, и с той же пепельной прядью у виска. Но в глазах её было столько боли, что Рюджин почувствовала, как её собственное сердце начинает болеть. — Тот же самый, — наконец выдавила она. — Тот самый, который я вижу уже сто лет. Минджу вошла в комнату и поставила чашку на тумбочку. Она села рядом с Рюджин на кровать и взяла её за руки. Её пальцы были тёплыми, почти человеческими. — Расскажи мне, — попросила она. — Что ты видела? Рюджин посмотрела на мать, и в её глазах мелькнула боль. — Я видела ту ночь. Снова. Огонь, крики... — её голос дрогнула. — Я видела, как ты умираешь. Снова и снова. Каждый раз одно и то же. Минджу вздохнула и крепче сжала её руки. — Это было давно, Рюджин. Очень давно. — Я знаю, — прошептала Рюджин. — Но это не уходит. Почему это не уходит, мама? Почему я не могу забыть? Мать помолчала, а потом медленно провела рукой по её волосам, убирая влажные пряди с лица. — Потому что это не просто воспоминание, дочка. Это твоя боль. Ты должна была умереть в ту ночь, но ты выжила. Ты стала тем, кем стала, не по своей воле. И та боль осталась с тобой. — Но я не хочу её чувствовать, — Рюджин сжала кулаки. — Я хочу забыть. Я хочу быть нормальной. — Ты никогда не будешь нормальной, — мягко сказала мать. — Но это не значит, что ты не можешь быть счастливой. Ты просто должна научиться жить с этой болью. И когда придёт время, ты сможешь отпустить её. Рюджин подняла глаза и посмотрела на мать. — Как ты это сделала? Как ты пережила это? Ты же тоже видела, как умирает твоя семья. В глазах Минджу мелькнула тень, но она улыбнулась той самой улыбкой, которая всегда успокаивала Рюджин. — Я нашла того, кто дал мне надежду, — сказала она. — Твоего отца. Я нашла смысл жить дальше. И ты тоже найдёшь. Рюджин хотела спросить, как это сделать, но слова застряли в горле. Она смотрела на мать и чувствовала, как внутри неё поднимается странное, почти тёплое чувство. — У тебя есть кто-то, кто даёт тебе надежду? — вдруг спросила Минджу, и в её глазах мелькнула хитринка. Рюджин замерла. — Что? Нет. Конечно, нет. — Ты покраснела, — усмехнулась мать. — У тебя лицо стало розовым. Это бывает только тогда, когда ты думаешь о ком-то. Рюджин почувствовала, как её щёки заливает жар. Она отвернулась, пытаясь скрыть смущение. — Я ни о ком не думаю, — пробормотала она. — Конечно, не думаешь, — Минджу встала и направилась к двери. На пороге она остановилась и обернулась. — Хван Йеджи. Та девушка из школы. Она тебе нравится, да? Рюджин резко повернулась к матери: — Откуда ты знаешь её имя? — Ты говорила о ней во сне, — просто ответила мать. — Ты звала её. Рюджин открыла рот, но не нашла слов. Она смотрела на мать, чувствуя, как внутри всё переворачивается. — Я... я не звала её, — выдавила она. Минджу улыбнулась той же мягкой улыбкой. — Если бы ты слышала себя, ты бы не говорила так уверенно, — сказала она. — Спи, дочка. Завтра будет новый день. Она вышла из комнаты, тихо прикрыв за собой дверь. Рюджин осталась одна. Она смотрела на закрытую дверь и чувствовала, как её сердце начинает биться быстрее. Я звала её. Я звала её во сне. Зачем? Почему? Она легла на подушку и закрыла глаза, но перед её внутренним взором снова возникло лицо Йеджи. Её тёмные глаза, её медленная улыбка, её розовая прядь, скрытая под слоем краски. Она охотница. Она должна меня убить. Но она не убивает. Она смотрит на меня так, будто я — единственная, кто имеет для неё значение. Рюджин открыла глаза и посмотрела в потолок. Что ты делаешь со мной, Хван Йеджи? Утро пришло слишком рано. Рюджин чувствовала себя разбитой — сон почти не пришёл, и она проворочалась до самого рассвета, пытаясь прогнать образы, которые возникали перед глазами. Она с трудом заставила себя встать с кровати и подошла к зеркалу. Отражение было бледным — ещё бледнее, чем вчера. Под глазами залегли тёмные круги, а губы почти сливались с кожей. Ты выглядишь как покойник, — подумала она. — Как же ты пойдёшь в школу в таком виде? Но она знала, что должна идти. Она должна была увидеть Йеджи. Она не знала, зачем, но это чувство было сильнее её. Рюджин оделась, натянула на себя чёрную толстовку с капюшоном и спустилась вниз. В гостиной было тихо — только мать стояла у плиты, готовя утренний отвар. — Ты не спала, — сказала Минджу, не оборачиваясь. — Я вижу по твоим глазам. — Я спала, — солгала Рюджин, садясь за стол. — Не ври мне, — мать повернулась и поставила перед ней чашку. — Ты снова видела те сны? Рюджин кивнула, не поднимая глаз. — Я думала о том, что ты сказала, — тихо ответила она. — О надежде. О том, что можно найти смысл жить. — И что ты поняла? — спросила мать, садясь напротив. Рюджин помолчала, собираясь с мыслями. — Я не знаю, есть ли у меня смысл, — наконец сказала она. — Но я знаю, что есть кто-то, кто заставляет меня чувствовать... по-другому. Минджу улыбнулась, и в её глазах мелькнула гордость. — Ты нашла её, — сказала она. — Что? — Ты нашла ту, кто даёт тебе надежду. Хван Йеджи. Рюджин хотела возразить, но слова застряли в горле. Она смотрела на мать и чувствовала, как внутри неё поднимается странное, почти тёплое чувство. — Я не знаю, что это, — наконец сказала она. — Я просто... чувствую, что она не враг. Хотя должна быть. — Иногда судьба выбирает за нас, — мягко сказала мать. — И нам остаётся только довериться ей. Рюджин допила отвар и встала из-за стола. Она подошла к двери и уже взялась за ручку, когда голос матери остановил её. — Рюджин, — сказала Минджу. — Будь осторожна. Но не бойся чувствовать. Рюджин обернулась и посмотрела на мать. — Я постараюсь, — ответила она и вышла за дверь. Дорога в школу была тихой. Серое утро окутало деревню, и только редкие птицы нарушали тишину своими криками. Рюджин шла, чувствуя, как холодный ветер касается её лица, и пыталась собраться с мыслями. Что я скажу ей, когда увижу? «Привет, я думала о тебе всю ночь»? Нет. Это глупо. «Ты мне снилась»? Ещё глупее. Она вздохнула и ускорила шаг, надеясь, что ответ придёт сам собой. Когда Рюджин вошла в школу, она сразу почувствовала знакомый запах.Сново.Она подняла голову и увидела Йеджи, стоящую у шкафчиков. Йеджи разговаривала с Черён и Лией, но когда Рюджин вошла, она подняла голову и посмотрела прямо на неё. Их взгляды встретились, и в этот момент Рюджин почувствовала, как внутри неё замирает сердце. — Привет, — сказала Йеджи, улыбаясь. — Ты выглядишь ещё хуже, чем вчера. — Спасибо, что заметила, — сухо ответила Рюджин, подходя ближе. Йеджи наклонила голову, рассматривая её. — Ты вообще спишь? — Нет, — призналась Рюджин, и её голос стал тише. — Опять снились кошмары. — Те самые? Рюджин удивлённо посмотрела на неё: — Откуда ты знаешь? Йеджи пожала плечами, но в её глазах мелькнула странная искра. — Просто догадалась, — ответила она. — Ты не выглядишь как человек, которого мучают обычные сны. Ты выглядишь как человек, которого мучают воспоминания. Рюджин замерла, чувствуя, как её сердце начинает биться быстрее. Она слишком много знает,но откуда? — Мы можем поговорить на перемене? — спросила Йеджи, и в её голосе послышалась мягкая настойчивость. — О чём? — О том, что тебя мучает. Если ты хочешь, конечно. Рюджин помедлила мгновение, а потом кивнула. — Да. Хочу. Йеджи улыбнулась, и в этой улыбке было больше тепла, чем Рюджин когда-либо видела. — Тогда я жду тебя в библиотеке, — сказала она. Уроки тянулись бесконечно. Рюджин сидела за партой, чувствуя на себе взгляд Йеджи, но не решалась повернуться. Она смотрела на доску, пытаясь сосредоточиться на словах учителя, но все цифры и буквы сливались в одно пятно. Внутри неё всё бурлило. Мысли путались, сердце билось быстрее обычного, а в голове крутились одни и те же вопросы. Почему она так добра ко мне? Почему она хочет мне помочь? Почему я чувствую себя так... тепло, когда она рядом? Она не находила ответов. На перемене Рюджин встала и направилась к библиотеке, чувствуя, как её ноги дрожат. Она вошла внутрь и увидела Йеджи, сидящую за тем же столом, что и вчера. Та смотрела в окно, и свет падал на её лицо, делая его почти неземным. Розовая прядь, скрытая под краской, блеснула на солнце. — Ты пришла, — сказала Йеджи, оборачиваясь. — Садись. Рюджин села напротив, чувствуя, как её руки начинают дрожать. — Ты хотела поговорить, — сказала она. — Я здесь. Йеджи посмотрела на неё долгим взглядом, а потом сказала: — Ты хотела рассказать мне о своих снах, когда я спросила. Почему ты передумала? Рюджин вздрогнула. — Я не передумала. Я просто... не знаю, как начать. — Начни с начала, — мягко сказала Йеджи. — С того дня, который всё изменил. Рюджин посмотрела в её глаза и увидела в них столько понимания, что у неё сжалось сердце. — Мне было семнадцать, — начала она тихо. — Я жила в небольшой деревне со своей семьёй. Матерью, отцом, младшей сестрой. Мы были простыми людьми. У нас был дом, сад, мы растили овощи и держали кур. Это была спокойная жизнь. И я была счастлива. Она замолчала, чувствуя, как к горлу подступает ком. — А потом пришла ночь, которая разрушила всё. Йеджи сидела неподвижно, глядя на неё. — Что случилось? — спросила она тихо. Рюджин сглотнула, чувствуя, как слёзы начинают застилать глаза. — Напали вампиры. Они были древними, жестокими. Я не знаю, почему они выбрали нашу деревню. Может быть, они просто хотели крови. Может быть, они искали кого-то. Я никогда не узнаю. — Ты видела их? — спросила Йеджи, и её голос стал глубже. — Да, — Рюджин кивнула. — Я видела их красные глаза. Я слышала их голоса. Я видела, как они убивали мою семью. Мой отец пытался защитить нас, но их было слишком много. Я видела, как он упал, закрывая собой мать. Йеджи сжала кулаки, и на её лице мелькнула тень боли. — А потом? — спросила она. — А потом они схватили меня, — голос Рюджин дрогнул. — Один из них сказал: «Ты станешь одной из нас». И он укусил меня. Я чувствовала, как моя кровь вытекает из меня, как жизнь покидает меня. Я думала, что умираю. Я хотела умереть. — Но ты не умерла, — тихо сказала Йеджи. — Нет, — Рюджин покачала головой. — Я стала этой. Я стала тем, что они хотели. Я стала вампиром. Она замолчала, чувствуя, как слёзы начинают скатываться по её щекам. — Я ненавижу себя, — прошептала она. — Я ненавижу то, кем стала. Каждый день я чувствую, как гниение разъедает меня изнутри. Я хочу быть человеком. Я хочу чувствовать солнце без боли. Я хочу быть свободной. Йеджи встала и подошла к ней. Она опустилась на корточки рядом и взяла её за руки. — Ты не должна ненавидеть себя, — сказала она. — Ты не виновата в том, что случилось. — Я знаю, — Рюджин подняла глаза и посмотрела на неё. — Но я не могу перестать. Йеджи провела большим пальцем по её щеке, вытирая слезу. — Ты сказала, что хочешь быть свободной, — тихо сказала она. — Я помогу тебе. Я не знаю как, но я помогу тебе найти способ. Если такой способ существует, я найду его. Рюджин смотрела на неё, чувствуя, как внутри неё поднимается странное, почти тёплое чувство. — Почему ты так добра ко мне? — прошептала она. — Потому что ты этого заслуживаешь, — ответила Йеджи. — Ты знаешь кто я,почему ты так спокойно относишься к этому,будто ничего и не произошло! — Узнаешь ,но не сейчас. Они сидели в тишине, держась за руки, и в этом молчании было больше смысла, чем в любых словах. Когда они вышли из библиотеки, их встретила Черён. Она стояла у входа, прислонившись к стене, и смотрела на них с любопытством. — Вы опять вместе? — спросила она, и в её голосе послышалась насмешка. — Мы просто разговаривали, — ответила Йеджи, отпуская руку Рюджин. — Разговаривали, — хмыкнула Черён. — Да, я вижу. Вы очень много разговариваете в последнее время. Рюджин почувствовала, как её щёки заливает жар, но промолчала. Йеджи посмотрела на Черён холодным взглядом: — Тебя это беспокоит? — Нет, — Черён пожала плечами, но в её глазах мелькнула тень. — Просто забавно наблюдать, как Хван Йеджи, которая никогда ни с кем не разговаривает, вдруг стала лучшей подругой новенькой. — У нас много общего, — спокойно ответила Йеджи. — Я вижу, — протянула Черён. — Ладно, не буду мешать. Скоро звонок, не опаздывайте. Она развернулась и ушла, оставляя их одних. Рюджин смотрела ей вслед и чувствовала, как внутри неё поднимается тревога. Черён что-то подозревает. — Не обращай внимания, — сказала Йеджи, заметив её напряжение. — Она просто ревнует. — Ревнует? — Я раньше разговаривала только с ней. А теперь я разговариваю с тобой. Она чувствует себя забытой. Рюджин кивнула, но тревога не ушла. Она знала, что Черён не просто ревнует.  Остаток дня прошёл как в тумане. Рюджин сидела на уроках, пытаясь сосредоточиться на словах учителей, но мысли её были далеко. Она думала о том разговоре в библиотеке, о тепле рук Йеджи, о её словах: «Я помогу тебе». Когда прозвенел последний звонок, Рюджин собрала вещи и вышла из класса. Она уже направлялась к выходу, когда кто-то схватил её за локоть. Она обернулась и увидела Черён. — Нам нужно поговорить, — сказала Черён, и в её голосе была сталь, которую Рюджин не слышала раньше. — О чём? — спросила Рюджин, чувствуя, как внутри поднимается холодная тревога. — О тебе и Йеджи, — Черён оглянулась по сторонам, убеждаясь, что никого нет рядом. — Я не знаю, что у вас происходит, но я вижу, что ты на неё влияешь. И мне это не нравится. — Я не понимаю, о чём ты, — нахмурилась Рюджин. — Ты странная, — сказала Черён, и в её голосе появилась настороженность. — Ты бледная, ты не ешь в столовой, ты всегда прячешь глаза. И Йеджи вдруг начала вести себя странно. Она никогда не подходила к новеньким. А к тебе она подошла в первый же день. Это не совпадение. Рюджин замерла, чувствуя, как холод пробегает по спине. — Что ты хочешь сказать? — спросила она. — Я хочу сказать, что если ты делаешь ей больно, я тебя уничтожу, — тихо сказала Черён. — Йеджи — мой друг. Я не позволю никому причинить ей вред. Рюджин смотрела на неё и понимала, что Черён говорит серьёзно. Она чувствовала, что девушка готова защищать Йеджи любой ценой. — Я не собираюсь причинять ей вред, — сказала Рюджин. — Я хочу ей помочь. — Помочь? Чем? — Она помогает мне, — честно ответила Рюджин. — Я не знаю, как это объяснить, но она... она даёт мне надежду. Черён посмотрела на неё долгим взглядом, и в её глазах мелькнуло что-то странное. — Надежду? — переспросила она. — Да, — Рюджин кивнула. — Я не знаю, как это работает, но она заставляет меня чувствовать, что я могу быть лучше. Черён помолчала, а потом медленно кивнула. — Ладно, — сказала она. — Я поверю тебе. Но если ты ей навредишь, ты ответишь. Она развернулась и ушла, оставляя Рюджин стоять в коридоре. Рюджин смотрела ей вслед и чувствовала, как внутри неё поднимается странное чувство уважения. Черён готова убить за Йеджи. Но я не хочу причинять ей вред. Я хочу быть рядом с ней. Она вышла из школы и направилась домой, но по дороге её мысли всё ещё были заняты Йеджи и тем разговором в библиотеке. Я не знаю, что будет завтра, — подумала она. — Но сегодня я чувствую себя немного лучше. Потому что ты рядом. Когда Рюджин вошла в дом, мать уже ждала её у двери с той же тревогой в глазах. — Как прошёл день? — спросила Минджу, вглядываясь в её лицо. — Хорошо, — ответила Рюджин, и впервые за долгое время она улыбнулась. — Правда, хорошо. Минджу удивлённо моргнула: — У тебя такое лицо... Ты счастлива? Рюджин подумала над этим вопросом и поняла, что да. Она действительно чувствовала себя счастливой. — Кажется, да, — ответила она. Мать улыбнулась, и в её глазах мелькнула гордость. — Тогда иди отдыхай. Я принесу тебе лекарство. Рюджин поднялась к себе в комнату, но вместо того чтобы лечь спать, подошла к окну и посмотрела на лес. Закат окрасил небо в багровые и золотые тона, и где-то там, за деревьями, находилась школа, в которой училась Хван Йеджи. Рюджин прижала руку к груди, чувствуя, как её сердце — холодное, почти мёртвое — начинает биться быстрее. Что ты делаешь со мной? Я не знаю, что это. Но я не хочу, чтобы это заканчивалось. В это же время, в другом конце деревни, в доме, который стоял на главной улице, разгорался другой конфликт. Дом Хван Йеджи был большим и старым. Он стоял в центре деревни, окружённый высоким забором, за которым виднелся ухоженный сад. Стены были выкрашены в тёмно-синий цвет, а окна украшали резные наличники. Внутри пахло старым деревом и книгами — тысячи книг стояли на полках, покрывая стены от пола до потолка. Но сейчас в этом доме не было тишины. — Ты опять опоздала! — голос отца гремел по всей гостиной. Хван Минсок был высоким мужчиной с суровым лицом и острыми, пронзительными глазами. Он стоял у камина, скрестив руки на груди, и смотрел на дочь с холодной яростью. Йеджи стояла у двери, сжимая в руках рюкзак. Она только что вернулась из школы, и ей не нужно было даже открывать рот, чтобы понять, что её ждёт очередная ссора. — Я задержалась в библиотеке, — спокойно ответила она, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — В библиотеке? — фыркнул отец. — В библиотеке ты задерживаешься каждый день, Хван Йеджи. Ты думаешь, я поверю в это? — Мне всё равно, веришь ты или нет, — ответила Йеджи, проходя в гостиную. — Это правда. — Не смей разговаривать со мной таким тоном! — рявкнул отец, делая шаг вперёд. — Я твой отец. Ты обязана уважать меня. Йеджи остановилась и повернулась к нему. В её глазах мелькнула искра — красная, едва заметная, но она была там. — Уважение нужно заслужить, — тихо сказала она. — А ты его не заслужил. Лицо отца побагровело. Он сжал кулаки, и на его руках вздулись вены. — Ты смеешь говорить мне такое? После всего, что я сделал для тебя? — Что ты сделал для меня? — голос Йеджи стал холодным, как лёд. — Ты научил меня убивать. Ты научил меня ненавидеть. Ты сделал из меня монстра. — Я сделал из тебя охотницу! — закричал отец. — Я защищал тебя от них! От этих тварей, которые убивают людей! — А что, если они не твари? — тихо спросила Йеджи. — Что, если они просто другие? Отец замер, и в его глазах мелькнуло что-то странное — смесь гнева и страха. — Ты с кем-то встречаешься, — сказал он, и его голос стал опасным. — Я чувствую это. Ты пахнешь по-другому. Ты пахнешь ими. Йеджи вздрогнула, но не отвела взгляд. — Я ни с кем не встречаюсь, — сказала она. — Не лги мне! — отец шагнул к ней, и его лицо оказалось в нескольких сантиметрах от её лица. — Я знаю, когда ты врёшь. Ты всегда плохо врала. Кто она? Где она живёт? — Это не твоё дело, — Йеджи сделала шаг назад, но отец последовал за ней. — Это моё дело, потому что ты моя дочь! И я не позволю тебе связаться с ними! Они убьют тебя! — Они не убьют меня, — тихо сказала Йеджи. — Она не убьёт меня. Отец замер, и в его глазах мелькнул холодный ужас. — Она? — переспросил он. — Ты встретила ту самую. Ты встретила её. Она — та, с кем ты связана. Я знал, что это случится. Я знал, что ты унаследуешь это проклятие. Йеджи нахмурилась: — О чём ты говоришь? — О том, что я никогда не рассказывал тебе, — тихо сказал отец, и его голос стал почти печальным. — О твоей матери. Йеджи замерла, чувствуя, как внутри всё холодеет. — Моя мать? Что ты знаешь о ней? Отец помолчал, глядя на неё странным взглядом. — Она была такой же, как ты, — наконец сказал он. — Она встретила ту самую. Ту, с кем была связана. И она потеряла себя. — Что значит "потеряла себя"? — прошептала Йеджи. — Она полюбила её, — отец отвернулся, и его голос стал глухим. — Она полюбила ту, кого должна была убить. И когда та умерла, мать не смогла жить дальше. Она сошла с ума. Йеджи смотрела на отца, чувствуя, как её сердце начинает биться быстрее. — Ты говоришь, что моя мать была связана с вампиром? — Да, — отец кивнул. — И она умерла из-за этого. Я не позволю тебе повторить её судьбу. — Это не твоё решение, — Йеджи сжала кулаки. — Моя жизнь принадлежит мне. — Ты думаешь, что знаешь, что делаешь? — отец повернулся к ней, и его глаза горели гневом. — Ты думаешь, что сможешь спасти её? Ты думаешь, что она не убьёт тебя, когда ей станет плохо? — Она не убьёт меня, — твёрдо сказала Йеджи. — Я знаю. — Откуда ты можешь знать? — отец засмеялся, но в этом смехе не было радости. — Ты знаешь её всего несколько дней! — Я знаю её по-другому, — ответила Йеджи. — Я вижу её. По-настоящему. Она не монстр. Она просто человек, который оказался в неправильном месте. Отец посмотрел на неё долгим взглядом, и в его глазах мелькнула странная смесь гнева и печали. — Ты слишком наивна, Йеджи, — тихо сказал он. — И эта наивность убьёт тебя. — Тогда я умру, — ответила Йеджи. — Но я умру, делая то, что считаю правильным. Она развернулась и направилась к лестнице, оставляя отца стоять в гостиной. — Йеджи! — крикнул он ей вслед. — Если ты продолжишь это, я не буду защищать тебя! Йеджи остановилась на лестнице и обернулась. — Я не просила тебя защищать меня, — ответила она. — Я просила тебя понять меня. Но ты не можешь. Она поднялась на второй этаж и зашла в свою комнату, громко хлопнув дверью. Комната Йеджи была просторной и светлой. Большое окно выходило на сад, и вечерний свет заливал комнату тёплым золотом. На стенах висели плакаты с музыкантами, на полке стояли книги, а на столе лежала тетрадь, в которой она что-то писала. Йеджи села на кровать и уставилась в стену. Голова шла кругом от мыслей. Она не монстр. Она просто человек. Но я знаю, что она вампир. Я знаю, что я охотница. И я знаю, что я должна её убить. Но я не могу. Она закрыла глаза и вспомнила лицо Рюджин — бледное, с тёмными кругами под глазами, с ямочками на щеках, которые появлялись, когда она улыбалась. И она вспомнила её взгляд — испуганный, но в то же время полный надежды. Она смотрит на меня так, будто я — её последний шанс. И я не могу её подвести. Йеджи открыла глаза и взяла телефон. Она нашла номер Рюджин, который получила от Лии, и написала сообщение. Йеджи: Я хочу увидеть тебя завтра. До уроков. На опушке леса. Она отправила сообщение и отложила телефон, чувствуя, как её сердце начинает биться быстрее. Я не знаю, что я делаю, — подумала она. — Но я должна попытаться. Через несколько минут телефон завибрировал. Рюджин: Хорошо. Я приду. Йеджи улыбнулась, и впервые за весь день на её лице появилась настоящая улыбка. Завтра я увижу тебя снова, Шин Рюджин. И я расскажу тебе всё. Надеюсь, ты готова.