Save Me From My Own Blood

Ночь не хотела отпускать Рюджин. Она лежала на кровати, глядя в потолок, и чувствовала, как холодный пот стекает по вискам. Только что она снова видела тот сон — кошмар, который преследовал её последние сто лет. Она снова была человеком. Семнадцатилетней девочкой, которая бежит через лес, задыхаясь от страха, а позади слышится тяжёлое дыхание того, кто уже не человек. «Беги, — кричала мать. — Беги, не оглядывайся!» Но Рюджин оглянулась. И увидела красные глаза, которые навсегда остались в её памяти. Клыки, блеснувшие в лунном свете. И боль. Острая, пронзительная боль в шее, которая оборвала её человеческую жизнь. Рюджин резко села на кровати, хватая ртом воздух. Её сердце — мёртвое, холодное сердце — билось так быстро, как будто пыталось вырваться из груди. Сто лет. Сто лет прошло, а я всё ещё помню каждый миг. Она провела дрожащей рукой по лбу и почувствовала, как пальцы касаются влажной кожи. В комнате было темно, только лунный свет пробивался сквозь щели в старых ставнях, оставляя на полу серебристые полосы. Рюджин откинула одеяло и встала. Ноги подкосились, и она схватилась за спинку кровати, чтобы не упасть. Голова кружилась, в ушах звенело, а где-то под рёбрами пульсировала тупая боль — та самая, которая появлялась, когда проклятие напоминало о себе. Лекарство. Нужно выпить лекарство. Но прежде чем она сделала шаг к двери, та медленно открылась. На пороге стояла мать с керамической чашкой в руках. — Я слышала, как ты проснулась, — тихо сказала Минджу. Она была бледна в лунном свете, но улыбалась той мягкой, тёплой улыбкой, которая всегда успокаивала Рюджин. — Ты опять видела тот сон? Рюджин кивнула, не в силах говорить. Мать подошла к ней и протянула чашку. Тёмная жидкость пахла травами и железом — то самое лекарство, которое Рюджин ненавидела всей душой, но без которого не могла существовать. — Пей, — сказала Минджу, садясь рядом на кровать. — Это поможет. Рюджин взяла чашку дрожащими руками и сделала глоток. Горький, тёплый вкус разлился по языку, и через несколько секунд боль в груди начала утихать. Она выпила всё до дна и отставила чашку на тумбочку. — Почему я всё ещё вижу этот сон? — спросила она, не глядя на мать. — Прошло сто лет. Я должна была забыть. Минджу вздохнула и взяла её за руку. Её пальцы были тёплыми — почти человеческими. За два с половиной столетия она научилась сохранять тепло, даже если сердце почти не билось. — Ты не забываешь потому, что это часть тебя, — тихо сказала мать. — Та ночь сделала тебя той, кто ты есть. И сколько бы лет ни прошло, эта боль останется с тобой. Но ты можешь научиться жить с ней. Рюджин сжала зубы: — Я не хочу жить с ней. Я хочу забыть. — Нельзя забыть то, что сделало тебя сильной, — мать погладила её по щеке, и её пальцы задержались на ямочках, которые проступили, когда Рюджин нахмурилась. — Ты выжила, дочка. Ты сильнее, чем думаешь. Рюджин хотела что-то сказать, но слова застряли в горле. Вместо этого она просто кивнула и откинулась на подушки, чувствуя, как лекарство начинает действовать, разливаясь по телу тёплой истомой. Мать посидела рядом ещё несколько минут, молча поглаживая её руку. Потом встала и направилась к двери, но у порога остановилась и обернулась. — Рюджин, — сказала она, и её голос стал серьёзнее. — Ты сегодня пойдёшь в школу? — Да, — ответила Рюджин, не открывая глаз. — Я обещала. — Хорошо, — Минджу помолчала. — Но если почувствуешь слабость, возвращайся домой. Не рискуй. Рюджин открыла глаза и посмотрела на мать. В лунном свете её лицо казалось высеченным из мрамора — красивым, спокойным, но в глазах плескалась тревога. — Я буду осторожна, — сказала Рюджин. — Обещаю. Мать кивнула и вышла, тихо прикрыв за собой дверь. Рюджин осталась одна. Она смотрела в потолок и думала о той девушке с розовой прядью. Хван Йеджи. Как странно звучало это имя. Как странно было вспоминать её взгляд — тёмные глаза, которые смотрели слишком пристально, слишком внимательно. И запах. Тот самый запах охотницы, который сводил Рюджин с ума. Она знает. Она знает, кто я. Но она молчит. Почему? Рюджин закрыла глаза и попыталась уснуть, но перед её внутренним взором снова и снова возникало лицо Йеджи. Её улыбка — медленная, чуть насмешливая. Её голос — тихий, с металлическими нотками. «У тебя странный запах». Рюджин вздохнула и перевернулась на бок, стараясь прогнать эти мысли. Но они не уходили. Утро встретило Рюджин серым, пасмурным светом. Небо за окном было затянуто тяжёлыми облаками, и казалось, что вот-вот пойдёт дождь. Влажный воздух проникал в комнату через щели, и Рюджин поёжилась, натягивая одеяло выше. Она с трудом заставила себя встать, чувствуя, как тело ноет от усталости. Лекарство помогло, но слабость всё ещё ощущалась в каждом движении. Она подошла к зеркалу и посмотрела на своё отражение. Вчерашняя бледность никуда не ушла. Кожа всё ещё была почти прозрачной, а под глазами залегли тёмные круги. Рюджин провела пальцами по щекам, касаясь ямочек, и нахмурилась. Я выгляжу как мертвец. Она быстро оделась, натянула на себя ту же чёрную толстовку с капюшоном, и спустилась вниз. В гостиной уже все сидели за столом. Юна с самым невинным видом жевала кусок сырого мяса, насвистывая какую-то мелодию. Минхо читал газету, а Минджу разливала по чашкам травяной отвар. — Ты выглядишь неважно, — сказала Юна, поднимая голову. — Синяки под глазами, как у енота. — Спасибо, что заметила, — сухо ответила Рюджин, садясь за стол. — Я серьёзно, — Юна наклонилась к ней, разглядывая лицо сестры. — Ты уверена, что хочешь идти в эту школу? Может, останешься дома сегодня? — Я должна идти, — Рюджин взяла чашку, которую мать поставила перед ней, и сделала глоток. — Я обещала. — Что ты там забыла, в этой школе? — фыркнула Юна. — Только людей разглядываешь и боишься, что они тебя разоблачат. — Юна, — предупреждающим тоном сказал отец, не поднимая глаз от газеты. — Не лезь в дела сестры. Юна закатала глаза, но замолчала. Рюджин допила отвар и встала из-за стола. Она накинула рюкзак на плечо и уже взялась за дверную ручку, когда Юна догнала её у порога. — Эй, — тихо сказала она, протягивая Рюджин небольшой амулет на тонкой кожаной верёвке. — Держи. Это тебе. Рюджин удивлённо посмотрела на амулет — старый, потёртый, с вырезанным на нём символом, который она не узнала. — Что это? — Амулет удачи, — Юна пожала плечами, пряча глаза. — Я носила его, когда в первый раз пошла к людям. Мне помогло. Тебе тоже пригодится. Рюджин хотела сказать, что не верит в амулеты, но что-то в голосе сестры заставило её передумать. Она взяла амулет и повесила его на шею, спрятав под толстовку. — Спасибо, — тихо сказала она. — Не за что, — буркнула Юна, отворачиваясь. — Просто не умирай там, хорошо? А то мне придётся тебя хоронить, а это хлопотно. Рюджин улыбнулась, несмотря на усталость, и вышла за дверь. Дорога в школу была пуста. Серое утро окутало деревню, и только редкие птицы нарушали тишину своими криками. Рюджин шла вдоль заборов, смотря на маленькие домики с черепичными крышами, и пыталась запомнить каждую деталь. Вчерашняя тревога всё ещё не отпускала её. Запах охотницы преследовал её повсюду — казалось, он въелся в стены этой деревни, в воздух, которым она дышала. И когда Рюджин подошла к школе, она снова почувствовала его. Металлический, острый, цветочный. Она остановилась у входа, чувствуя, как внутри закипает знакомое напряжение. Она здесь. Хван Йеджи здесь. Рюджин сделала глубокий вдох и переступила порог. Внутри было шумно, как и вчера. Голоса учеников, стук шкафчиков, запахи дешёвых духов и школьных обедов. Рюджин прошла по коридору, стараясь не смотреть по сторонам, но её ноздри сами собой выхватывали из этой какофонии запахов главный — тот самый, который сводил её с ума. Слева. Второй коридор. Идёт сюда. Рюджин ускорила шаг, пытаясь уйти от запаха, но в этот момент дверь в соседний кабинет открылась, и оттуда вышла Йеджи. Они столкнулись буквально нос к носу. Рюджин вздрогнула и отшатнулась, ударившись спиной о шкафчик. Йеджи замерла на мгновение, а потом на её губах появилась та самая медленная, чуть насмешливая улыбка. — Осторожнее, — сказала она, и её голос звучал ровно, без эмоций. — Ты чуть не сбила меня с ног. — Прости, — выдавила Рюджин, чувствуя, как её щёки заливает жар. — Я не смотрела. — Ты вообще никогда не смотришь, куда идёшь, — Йеджи наклонила голову, рассматривая её. — Странная привычка для человека, который живёт в лесу. Рюджин замерла, не зная, что ответить. Она провоцирует меня. Она хочет, чтобы я сорвалась. Но прежде чем она успела сказать хоть слово, Йеджи сделала шаг назад и жестом указала в сторону класса. — Пойдём. Сегодня первая пара, и я не хочу опаздывать. Рюджин кивнула и пошла за ней, стараясь держаться на расстоянии. В классе было пусто — только Лия сидела на своём месте и что-то писала в тетради. Увидев Рюджин и Йеджи, она подняла голову и улыбнулась: — О, вы вместе! Вы уже подружились? — Мы просто соседи по парте, — ответила Рюджин, опускаясь на своё место. — Пока что, — добавила Йеджи, садясь рядом. — Но я не против подружиться. Лия перевела взгляд с одной на другую, и в её глазах мелькнуло любопытство. Но она ничего не сказала, только пожала плечами и вернулась к своим записям. Рюджин чувствовала, как взгляд Йеджи скользит по ней сбоку. Она пыталась сосредоточиться на тетради, но пальцы дрожали, а буквы расплывались перед глазами. Что она хочет? Зачем она так смотрит? — Ты сегодня бледнее, чем вчера, — вдруг сказала Йеджи, не поворачивая головы. — Ты спала? — Да, — ответила Рюджин, стараясь говорить ровно. — Врёшь, — усмехнулась Йеджи. — Ты почти не спала, я вижу. Глаза красные, круги под ними. Ты не умеешь врать, Шин Рюджин. Рюджин сжала зубы и промолчала. Йеджи засмеялась — тихо, почти беззвучно, но в этом смехе не было злобы. Только какая-то странная, почти тёплая насмешка. — Расслабься, — сказала она. — Я не собираюсь тебя есть. Рюджин вздрогнула и резко повернулась к ней: — Что? Йеджи посмотрела на неё с прищуром, и на мгновение Рюджин показалось, что в её глазах мелькнула красная искра. Такая же, как у вампиров, когда они голодны или злы. Но слабее — едва заметная, почти невидимая, словно отблеск далёкого пожара. Рюджин замерла, чувствуя, как её сердце пропускает удар. Красные глаза. У неё тоже красные глаза. Она знала, что такое бывает у охотников. Она читала об этом в старых книгах, которые хранились в их доме. Глаза охотников могли вспыхивать красным, когда они чувствовали вампира рядом — это была связь, которую никто не мог объяснить. Древняя магия, которая связывала охотника и вампира с момента их первой встречи. Мы связаны. Чем-то. Но чем? — Шучу, — ответила Йеджи, отворачиваясь к доске. — Ты слишком напряжена. Это вредит здоровью. Но Рюджин видела, что она не шутила. Она видела ту красную искру, которая мелькнула в её глазах. И теперь она знала — Йеджи чувствовала её так же сильно, как Рюджин чувствовала её. Она охотница. Но она связана со мной. И она молчит. Рюджин сидела, вцепившись пальцами в край парты, и пыталась успокоить бешено колотящееся сердце. Что это значит? Почему она здесь? Почему она не убивает меня? Но Йеджи больше ничего не сказала. Она просто сидела рядом и ждала начала урока, и в этом молчании было больше напряжения, чем в любых словах. На большой перемене Рюджин стояла в коридоре у окна, глядя на пустой школьный двор. Она чувствовала себя вымотанной — каждое движение давалось с трудом, и только мысль о том, что она не должна показывать слабость, удерживала её на ногах. Она смотрела на серое небо за окном, пытаясь собраться с мыслями. Голова гудела от усталости, и Рюджин знала, что если не присядет в ближайшие полчаса, она просто упадёт. Но она держалась. Она должна была держаться. — Привет! Рюджин обернулась и увидела перед собой парня. Он был высоким — намного выше неё, с широкими плечами и массивной фигурой, которая говорила о том, что он явно не пропускает тренировки. Светлые, почти платиновые волосы были аккуратно уложены, а на лице сияла широкая, уверенная улыбка. Она видела его в классе — он сидел на первом ряду и постоянно ловил на себе взгляды девочек. — Ты Шин Рюджин, да? — спросил он, подходя ближе. Его голос был низким, уверенным, как у человека, который привык, что ему всё позволяют. — Я Чхве Сан. Мы из одного класса. Я хотел с тобой познакомиться. Рюджин нахмурилась, чувствуя, как её тело инстинктивно напрягается. Она видела, как за ним бегают девочки в коридоре, как они шепчутся и хихикают, когда он проходит мимо. Он был из тех, кто привык получать всё сразу. И сейчас его взгляд был устремлён на неё. — Привет, — ответила она коротко. — Ты одна стоишь, — продолжал Сан, не замечая её холодности. Его улыбка стала ещё шире. — Хочешь, пойдём в столовую вместе? Там сегодня рис с овощами, говорят, вкусный. Я угощаю. Рюджин замерла, не зная, что ответить. Она не могла пойти в столовую — она не могла есть человеческую еду. Запах варёной пищи вызывал у неё тошноту, а если она попытается проглотить кусок, её тело отвергнет его. И к тому же она чувствовала, как от него исходит запах пота и дешёвого одеколона, который смешивался с запахом его крови. Тёплой, живой, человеческой. Отойди. Пожалуйста. Отойди. — Спасибо, но я не голодна, — сказала она, стараясь звучать вежливо. — Ты всегда не голодна? — усмехнулся блондин, наклоняясь к ней чуть ближе. — Вчера ты тоже не пошла в столовую. Худые, как ты, должны есть чаще. А то упадёшь где-нибудь. Рюджин почувствовала, как внутри поднимается раздражение. Она хотела сказать ему, чтобы он оставил её в покое, но слова застряли в горле. Она не могла позволить себе грубить — это привлекло бы внимание. — Я просто не люблю есть на людях, — выдавила она. — Странно, — Сан пожал плечами, но не отходил. — Ну, давай хотя бы просто посидим в столовой? Я расскажу тебе про школу, про учителей... Ты же новенькая, тебе нужно освоиться. Рюджин открыла рот, чтобы ответить, но в этот момент она почувствовала знакомый запах. Металлический, острый, цветочный. Она подняла голову и увидела Йеджи. Та стояла в конце коридора, прислонившись плечом к стене, и смотрела на них. Её лицо было спокойным, но взгляд — тяжёлым, пристальным. В нём не было открытой угрозы, но была какая-то странная, почти хищная настороженность. Руки Йеджи были скрещены на груди, и она явно не собиралась уходить. Рюджин почувствовала, как по спине пробегает холодок. Что она смотрит? — Так что, пойдём? — Чхве Сан наклонился к ней ещё ближе, загораживая обзор. Его мускулистое плечо почти касалось её плеча, и Рюджин почувствовала, как её тело напрягается до предела. — Я покажу тебе столовую. И ещё — знаешь, есть классная тропинка за школой, там можно посидеть после уроков. Тихо, спокойно. Никто не мешает. Рюджин попыталась отступить, но он стоял слишком близко. Она чувствовала запах его кожи — тёплой, человеческой, живой. Внутри шевельнулся голод, острый и режущий, и Рюджин сжала челюсти, чувствуя, как клыки начинают зудеть. Отойди. Пожалуйста, отойди. Но Сан, не замечая её напряжения, продолжал улыбаться и говорить: — Может, после школы погуляем? Я мог бы проводить тебя до... — Она занята. Голос раздался из ниоткуда. Рюджин вздрогнула и обернулась. Йеджи стояла в двух шагах от них, и теперь её лицо было уже не спокойным — в нём появилась едва заметная сталь. Она смотрела на блондина с таким выражением, от которого у любого здравомыслящего человека пробежал бы холодок по спине. Сан удивлённо моргнул: — Что? — Я говорю, она занята, — повторила Йеджи, подходя ближе. Она была ниже блондина, но в ней чувствовалась такая сила, что Сан невольно сделал шаг назад. — Мы с ней уже договорились сесть в библиотеке. Так что гуляй один, Чхве. — Ты не можешь решать за неё, — нахмурился Сан, но в его голосе появились неуверенные нотки. Его уверенность начала давать трещину под холодным взглядом Йеджи. — Я просто предлагал... — Я поняла, что ты предлагал, — перебила Йеджи, и её голос стал жёстче. — Но ей неинтересно. Правда, Рюджин? Рюджин смотрела на Йеджи, не в силах вымолвить ни слова. Она не понимала, что происходит. Зачем Йеджи вмешивалась? Почему она защищала её? И почему внутри неё самой при виде Йеджи возникло странное, почти тёплое чувство, которое заглушило голод? — Эй, — сказал Сан, обращаясь к Рюджин. Его голос звучал обиженно. — Ты ведь хочешь пойти со мной? Скажи ей, что это неправда. Ты же сама сказала, что мы просто друзья. Рюджин открыла рот, но слова застряли в горле. Она чувствовала на себе взгляд Йеджи — тяжёлый, внимательный, почти гипнотический. И в этом взгляде было что-то, что заставляло её молчать. — Я... я уже обещала Йеджи, — выдавила она наконец. — Извини. Сан нахмурился, посмотрел на Йеджи, потом снова на Рюджин. Его губы сжались в тонкую линию, и он явно не привык получать отказы. — Понятно, — сказал он, и в его голосе послышалась обида. — Ладно. В другой раз. Он развернулся и ушёл, оставляя Рюджин и Йеджи стоять в коридоре. Несколько секунд они молчали. Рюджин смотрела в пол, не зная, что сказать. Йеджи стояла рядом и скрестила руки на груди. — Ты зачем это сделала? — наконец спросила Рюджин, поднимая глаза. Её голос дрожал. — Ты не должна была вмешиваться. — А что, тебе понравился этот придурок? — усмехнулась Йеджи, и в её голосе послышалась насмешка. — Он висел на тебе, как банный лист, и не замечал, что ты готова провалиться сквозь землю. Весь такой накачанный, блондинистый, идиот. — Я бы справилась сама. — Да ну? — Йеджи сделала шаг ближе, и их разделяло всего несколько сантиметров. — Ты даже не могла смотреть на него. Ты сжала кулаки так сильно, что я видела, как побелели костяшки. И ты дрожала. Если бы я не подошла, ты бы или убежала, или... — она запнулась, и в её глазах мелькнула тень, — или сделала бы что-то, о чём потом пожалела бы. Рюджин замерла, чувствуя, как её щёки заливает жар. — Ты что, следила за мной? — спросила она. — Не следила, — Йеджи пожала плечами, но в её голосе появилась едва заметная мягкость. — Просто заметила. Это моя привычка — замечать странное. — И я для тебя странная? Йеджи улыбнулась, и в этой улыбке снова появилась та самая насмешливая искра, но теперь в ней было что-то другое — почти тёплое. — Очень, — сказала она. — Но мне это нравится. Она развернулась и пошла по коридору, но через пару шагов остановилась и обернулась. Розовая прядь, скрытая под слоем краски, колыхнулась. — Идём, — сказала она. — Покажу тебе библиотеку. Там тихо, и никто не будет лезть к тебе с предложениями. Рюджин помедлила мгновение, а потом пошла за ней. Она чувствовала, как её сердце — холодное, почти мёртвое — бьётся быстрее, когда она смотрела на спину Йеджи. Библиотека оказалась маленькой комнатой на втором этаже. Старые стеллажи с книгами, пыльные окна, запах бумаги и тишина. Снаружи не было слышно ни голосов, ни шагов — только редкое тиканье старых часов на стене. — Садись, — Йеджи кивнула на стол у окна. — Здесь мы можем спокойно поговорить. Рюджин опустилась на стул, чувствуя, как усталость наваливается на неё с новой силой. Она смотрела на Йеджи, которая села напротив, и ждала. — О чём мы будем говорить? — спросила она. Йеджи помолчала, разглядывая её, а потом сказала: — О том, почему ты боишься есть в столовой. Рюджин вздрогнула. — Я не боюсь. Мне просто не хочется. — Врёшь, — тихо сказала Йеджи, и её голос стал мягче. — Ты не ешь вообще. Я видела. Вчера ты ничего не брала в столовой, сегодня тоже. А когда этот блондин предложил тебе еду, у тебя лицо побелело, как бумага. Рюджин сжала зубы: — У меня нет аппетита. — Ты не хочешь говорить мне правду? — Йеджи наклонилась вперёд, и их лица оказались на расстоянии нескольких сантиметров. — Давай договоримся. Я не буду задавать тебе вопросы, на которые ты не готова отвечать. Но не ври мне. Я ненавижу ложь. Рюджин посмотрела в её глаза — тёмные, спокойные, с той странной искрой, которую она не могла понять. И в этот момент она почти поверила, что Йеджи действительно хочет помочь. — Хорошо, — сказала она тихо. — Я не буду врать. — Договорились, — кивнула Йеджи. Она достала из рюкзака маленькую булочку, завернутую в бумагу, и протянула Рюджин. — Держи. Это не еда, если ты боишься. Просто согрей руки. Рюджин удивлённо взяла булочку и почувствовала, как бумага отдаёт теплом. Она не могла есть это — но просто держать в руках что-то тёплое, что-то человеческое, было приятно. Пальцы перестали дрожать. — Спасибо, — сказала она, и её голос стал чуть ровнее. — Не за что, — Йеджи откинулась на спинку стула и закрыла глаза. — Знаешь, ты странная. Но я, кажется, начинаю привыкать. Рюджин улыбнулась — впервые за этот день. И в этой улыбке на её щеках проступили ямочки, которые она так старательно прятала. — Ты тоже странная, — сказала она. — Но мне это нравится. Йеджи открыла глаза и посмотрела на неё. И в этом взгляде было что-то тёплое — почти ласковое. — Тогда мы квиты, — сказала она. --- Когда они вышли из библиотеки, чтобы идти на следующий урок, их встретила Черён. Она стояла у входа, прислонившись к стене, и смотрела на них с любопытством. Рядом с ней стояла Лия, которая что-то писала в телефоне, но при их появлении тоже подняла голову. — Вы где были? — спросила Черён, переводя взгляд с одной на другую. — В библиотеке, — ответила Йеджи ровно. — В библиотеке, — скептически повторила Черён. — На перемене. — А что, нельзя? — Йеджи приподняла бровь. — Можно, — протянула Черён. — Но вы выглядите так, будто обсуждали что-то очень важное. — Мы обсуждали математику, — вмешалась Рюджин. — Йеджи помогает мне. — Математику, — хмыкнула Черён, но больше ничего не сказала. Лия убрала телефон в карман и улыбнулась Рюджин: — Ты как, нормально? Я слышала, к тебе приставал этот блондин, Чхве Сан. Он ко всем лезет, ты не обращай внимания. — Я в порядке, — ответила Рюджин, чувствуя благодарность к Лие. Черён перевела взгляд на Йеджи, и в её глазах мелькнула странная искра: — А ты, Йеджи, решила стать её телохранителем? — Решила, — спокойно ответила Йеджи. — Есть проблема? Черён пожала плечами: — Нет. Просто интересно. Она развернулась и пошла по коридору, но через несколько шагов обернулась и бросила взгляд на Рюджин. В этом взгляде было что-то настороженное, почти подозрительное. Рюджин почувствовала, как внутри шевельнулась тревога. Черён что-то чувствует. Она подозревает. — Не обращай внимания, — тихо сказала Йеджи, заметив её напряжение. — Она просто любопытная. И она не враг. Рюджин кивнула, но тревога не ушла. --- Остаток дня прошёл как в тумане. Рюджин сидела на уроках, пытаясь сосредоточиться на словах учителей, но мысли её были далеко. Она чувствовала на себе взгляд Йеджи — внимательный, изучающий, но уже не враждебный. Она слышала её дыхание, чувствовала запах её кожи. И это сводило с ума. На последнем уроке, когда учительница литературы объясняла новую тему, Рюджин почувствовала, как голод начинает подниматься из глубины. Он был острым, режущим, как нож. Нет. Только не сейчас. Она сжала кулаки под партой, впиваясь ногтями в ладони. Боль пришла сразу — острая, реальная, которая перебила голод. Но только на мгновение. — Ты бледнеешь, — шепнула Йеджи, наклоняясь к ней. Её голос был тихим, обеспокоенным. — Тебе плохо? — Всё нормально, — выдавила Рюджин. — Врёшь, — тихо сказала Йеджи. — Но я пойму. Если тебе нужно выйти — я прикрою. Рюджин подняла глаза и встретилась с её взглядом. В нём не было насмешки. Только спокойствие и какая-то странная уверенность. Она защищает меня. Она знает, кто я, и она защищает меня. — Спасибо, — прошептала Рюджин. — Не за что, — ответила Йеджи. — Я же сказала: ты — моя ответственность. И в этих словах было столько искренности, что Рюджин почти поверила, что всё будет хорошо. После уроков Рюджин вышла из школы и направилась к лесной тропинке. Она шла медленно, чувствуя, как усталость разливается по телу. День был долгим, и она хотела только одного — добраться до дома, лечь на кровать и закрыть глаза. Но когда она уже почти дошла до опушки, она услышала шаги за спиной. — Эй, Шин! Рюджин обернулась и увидела Чхве Сана. Тот бежал к ней, размахивая руками. Его мускулистая фигура выделялась на фоне серого неба, а светлые волосы развевались на ветру. — Подожди! Я хотел поговорить с тобой! Рюджин замерла, чувствуя, как внутри поднимается раздражение. Она сжала кулаки, готовясь к очередной попытке этого накачанного блондина залезть в её жизнь. — Что тебе нужно? — Я хотел извиниться, — запыхавшись, сказал Сан. Он остановился перед ней, и его широкая грудь вздымалась от бега. — За сегодня. Я не знал, что ты уже договорилась с Йеджи. Я просто... хотел познакомиться. — Ладно, — холодно ответила Рюджин. — Ты извинился. Всё? Сан растерянно моргнул: — Ты что, правда такая злая? Или это всё из-за Йеджи? — Что значит "из-за Йеджи"? — нахмурилась Рюджин. — Вы же встречаетесь, да? — спросил Чхве, и в его голосе послышалась обида. — Поэтому ты отказалась идти со мной? Все в школе уже заметили, как ты на неё смотришь. Рюджин хотела сказать, что они не встречаются, что Йеджи просто одноклассница и ничего больше. Но слова застряли в горле. Мы не встречаемся. Но почему эта мысль звучит так... неправильно? — Мы просто друзья, — наконец выдавила она. — Правда? — Сан снова улыбнулся, и его уверенность вернулась. — Тогда, может, завтра сходим в кино? Там в городе новый фильм. Я приду за тобой, всё будет круто. Рюджин открыла рот, чтобы отказаться, но в этот момент она услышала знакомый голос. — Она уже занята. Она обернулась и увидела Йеджи. Та стояла в нескольких метрах, прислонившись к дереву, и смотрела на них с той же странной, изучающей улыбкой. В её руках была книга, которую она держала, словно собиралась читать, но взгляд был устремлён только на Рюджин. — Ты что, везде меня преследуешь? — спросила Рюджин, чувствуя, как внутри поднимается странное раздражение, смешанное с чем-то тёплым. — Нет, — ответила Йеджи, отталкиваясь от дерева и подходя ближе. — Просто шла домой. И увидела, что этот блондин снова тебя мучает. Чхве, тебе не надоело? Она уже сказала нет. — Я не мучаю! — возмутился Сан, нахмурившись. — Я просто предложил! — Она сказала нет, — отрезала Йеджи. Её голос был твёрдым, как сталь. — Уважай чужой выбор. И перестань бегать за ней, как привязанный. Это некрасиво. Сан нахмурился, но под холодным взглядом Йеджи сник. Его уверенность испарилась, и он выглядел почти растерянным. — Ладно, — буркнул он. — Пойду я. Он развернулся и ушёл, оставляя их одних. Рюджин и Йеджи стояли друг напротив друга. — Ты это специально делаешь? — спросила Рюджин, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — Приходишь и вмешиваешься? — Да, — просто ответила Йеджи, и в её голосе послышалась лёгкая усмешка. — Потому что этот накачанный блондин не видит, что тебе плохо. Он просто хочет внимания. А я... я вижу. Рюджин замолчала, чувствуя, как её сердце начинает биться быстрее. — Ты слишком много видишь, Хван Йеджи, — сказала она. — Может быть, — Йеджи улыбнулась. — Но я вижу даже больше, чем ты думаешь. Например, я вижу, что ты боишься не меня. Ты боишься себя. Рюджин замерла. — Что? — Ты боишься того, что можешь сделать, — тихо сказала Йеджи, делая шаг ближе. — Я это чувствую. Каждый раз, когда ты смотришь на меня, ты смотришь так, будто я — твоя последняя надежда и твоя самая большая опасность одновременно. И это... это странно. Но мне это нравится. Рюджин не могла дышать. Она не могла говорить. Она смотрела в глаза Йеджи, и в этих тёмных глазах не было страха. Только спокойствие, уверенность и что-то ещё. Что-то, что Рюджин не могла назвать. — Я пойду, — сказала она и резко развернулась. Но Йеджи не пыталась её остановить. Она стояла и смотрела, как Рюджин уходит по тропинке в лес, чувствуя, как в груди разрастается странное, почти тёплое чувство. Рюджин шла и не оборачивалась. Но она чувствовала взгляд Йеджи на своей спине до тех пор, пока не скрылась за поворотом. --- Когда Рюджин вошла в дом, мать уже ждала её у двери. — Как прошло? — спросила Минджу, вглядываясь в лицо дочери. — Ты выглядишь бледнее, чем утром. Что-то случилось? — Всё нормально, — ответила Рюджин, проходя в комнату. — Просто устала. Она поднялась к себе в комнату, упала на кровать и уставилась в потолок. Перед глазами всё ещё стояло лицо Хван Йеджи. Её тёмные глаза, её медленная улыбка, её запах — острый, металлический, цветочный. И слова, которые она сказала: «Я вижу, что ты боишься не меня. Ты боишься себя». Она права. Я боюсь себя. Но почему она не боится меня? Рюджин закрыла глаза и почувствовала, как голод внутри неё зашевелился, напоминая о себе. Ей нужна была кровь. Чистая кровь. Но она думала не о крови. Она думала о розовой пряди, скрытой под слоем краски. И о том, почему охотница не убила её, когда была такая возможность. Я должна быть осторожнее, — подумала она. — Я не знаю, чего она хочет. Но где-то глубоко внутри, в том самом месте, где пряталась надежда, рождалась странная мысль. А что, если она хочет не убить меня? Что, если она хочет... понять? Рюджин открыла глаза и посмотрела в окно, где за лесом уже садилось солнце. Завтра будет новый день. И она снова увидит охотницу. Шин еще долго не могла уснуть,в голове те же фразы,что она задавала сама себе,после встречи с Хван,все ей не давало покоя,но счастье этих моментов,длилось не долго,ведь видела черноволосая уже 10 сон,ворочаясь с бока,на бок,сново этот кошмар? Или что-то новое,от чего жизнь девушки поменяется координально?