Сердце пустоты

День проходил за днём, один в один, как под копирку. Гермиона чувствовала, как у неё в груди разрастается огромная чёрная дыра. Зелье, которое дал Малфой, помогало, приступов больше не было. Но теперь к ней пришли ночные кошмары. Почти каждую ночь ей снился один и тот же сон: она падает в огромный колодец, где даже не видно дна. И каждый раз это падение вызывало дикий, животный ужас. Она просыпалась в холодном поту, всё тело дрожало. И так повторялось ночь за ночью. Рон действительно старался. Их отношения стали лучше, но каждый раз, глядя на него, Гермиона чувствовала огромное, жгучее чувство стыда, которое не давало ей спокойно существовать. Она хотела рассказать ему всё, но понимала: это станет точкой невозврата. А она и так уже сделала шаг назад, осталась с ним только ради детей. Она больше не чувствовала к нему любви как к мужчине. Она вообще почти ничего не чувствовала. В один из таких дней к ней прилетела сова из Министерства. Сердце замерло. Внутри всё сжалось в тугой комок. Письмо было от Кингсли. Прочитав его, Гермиона почувствовала, как внутри всё рухнуло. Она не могла не признаться себе, что где-то на самом дне души ещё теплилась надежда, вдруг это от него,вдрун можно будет что-то изменить. Но сегодня эта надежда умерла окончательно. Гвоздь, забитый в крышку гроба последним. Министр писал, что ждёт её завтра в Министерстве, чтобы передать дела, связанные с новым назначением. «Начальник отдела защиты информации от маглов». В исследовании она больше не участвует. Проект закрыт. «Вот и всё», — подумала она. «Всё закончилось. Интрижка для несчастной женщины, которая погрязла в бытовых проблемах. Пора возвращаться на землю. Теперь уже окончательно». Во рту стояла горечь, глаза жутко щипало. Она чувствовала, что готова не просто разрыдаться, а биться в настоящей истерике. Он сделал всё, чтобы оборвать с ней всякую связь. И он был прав. Схватив пальто с вешалки, она выбежала на улицу. Дыхание сбилось, воздуха не хватало. Она шла по узкой улочке, а слёзы градом катились по щекам. Единственным желанием было напиться. До беспамятства. Ноги сами принесли её в «Дырявый котёл». Кабак был почти пуст, только за дальним столиком двое потрёпанных мужчин пили эль. Она заказала пинту пива и устроилась у окна. До этого письма она всё ещё оставляла себе лазейку, какую-то тонкую надежду, что найдёт выход, что ещё можно всё изменить. А сейчас поняла окончательно: он поставил точку. И правильно сделал. У неё даже не было подруг, с которыми можно было бы поговорить по душам. Хотя она не была уверена, что смогла бы кому-то в таком признаться. Гермиона допивала уже третью кружку, когда её окликнули. Она попыталась сфокусировать пьяный взгляд на человеке, который кричал её имя. Это была Лиз. «Чёрт, — подумала она. — Только тебя мне не хватало». Девушка была приветлива, от неё буквально разило позитивом, но почему-то Гермионе она совершенно не нравилась. — Привет, Гермиона! — лучезарно улыбнулась Лиз, подходя к столику с кружкой эля. — Ты одна? Гермиона молча смотрела на неё пьяным взглядом, потом отвернулась к окну. Лиз села напротив, не дожидаясь приглашения. — Сложный день, — произнесла она и вздохнула. — У меня тоже. — Сделала глоток. Гермиона продолжала смотреть в окно. Лиз её напрягала, хотя она и сама не могла объяснить почему. Хотелось, чтобы та поскорее ушла. Но Лиз явно никуда не собиралась. Она внимательно разглядывала Гермиону. — Я ушла из «Волшебных штучек», — вздохнула она. Гермиона повернула голову. Ей стало любопытно. — Что случилось? — язык уже еле ворочался. — Ты же знаешь про их провал с китайской партией. Денег стало меньше, приходится на всём экономить. Да и атмосфера там слишком напряжённая, — она запнулась. — Почему напряжённая? — Гермиона пыталась сосредоточиться. — А, забудь, — Лиз сделала большой глоток, допила и заказала ещё. Они просидели несколько часов. В опьянении неожиданно нашлось множество тем, они смеялись. Лиз рассказывала, как Джордж управляет магазином и как даже смелые покупатели иногда заходят с опаской. В хорошем настроении он постоянно расставляет ловушки. Что она фанатка «Падлмер Юнайтед» и как однажды ей удалось побывать на чемпионате мира по квиддичу. Её позитивный настрой и лёгкость заражали. Гермиона тоже немного расслабилась. Она рассказала, как несколько лет назад Рон купил билеты на матч в Болгарию. Он так долго ждал этого, грезил матчем, так увлёкся сборами, что перепутал даты и приехал на день позже, когда всё уже закончилось. Лиз хохотала, и в её глазах плясал хитрый огонёк. Гермиона краем глаза заметила это. Но пьяные мысли не могли удержать информацию дольше трёх секунд. Изрядно набравшись, Гермиона засобиралась домой. Когда она встала из-за стола, ноги отказались её слушаться. Отрезвляющие чары накладывать совсем не хотелось. Вместе с ними вернулась бы та боль, которую она так старалась заглушить. Лиз подхватила её под руку. — Пойдём, нам надо пройтись, — сказала она, выводя Гермиону. Сама она держалась на удивление трезво и твёрдо. Они шли по улице, через некоторое время, Гермиона перестала узнавать местность. Они смеялись над какой-то дурацкой шуткой. Лиз была напряжена, Гермиона чувствовала это по руке, которая крепко держала её под локоть. В одном из проулков Гермиону начало мутить. Она присела на корточки, и её вырвало. Лиз стояла рядом. Со стороны это, наверное, выглядело очень эпично. Потом Лиз медленно присела перед ней. — Я так долго думала, как же мне это сделать… А ты, стерва, сама пришла ко мне в руки, — от её прежнего милого голоса не осталось и следа. — Я беременна от твоего мужа. Но он никак не хочет уходить от тебя. Ты чем-то держишь его, дрянь. «Это же семья, дети, мы так долго вместе», — кривлялась она, копируя голос Рона. — Ты ничего о нём не знаешь. Привязала его детьми и мучаешь. Тебе плевать на него. Тебя интересует только твоя крысиная работа в Министерстве. Гермиона хотела что-то сказать, но её снова начало рвать. Она не могла сосредоточиться. Что, чёрт возьми, происходит? Это ей мерещится? Лиз. Беременность. Неужели она так сильно перебрала? Лиз продолжала: — Я подсыпала тебе экстракт больной гадюки. Он вызывает неукротимую рвоту, — она вскинула палочку. — Остолбеней! Гермиона повалилась на брусчатку. Она лежала на спине, не в силах пошевелиться, а рвотные позывы никуда не делись. — Через несколько часов ты захлебнёшься собственной рвотой или умрёшь от обезвоживания. Здесь тебя долго никто не найдёт, сука, — она пнула Гермиону носком туфли. Гермиона смотрела на пасмурное небо. Алкоголь начал выветриваться, и до неё постепенно доходило произошедшее. Любовница мужа, беременная, травит её в подворотне, чтобы занять её место. Это было похоже на плохой сериал для извращенцев. Если бы она могла смеяться, она бы расхохоталась. Гермиона Грейнджер, которая боролась с Волан-де-Мортом, умрёт в луже собственной рвоты только потому, что какая-то малолетка залетела от её мужа и окончательно съехала с катушек. От мужа, который ей уже даже не нужен. Рвотные массы скапливались в горле. Дышать становилось всё тяжелее. «Лихо она завернула про “несколько часов”», — успела подумать Гермиона. Ей хватит и нескольких минут. Вдруг она почувствовала, как кто-то поднимает её и снимает заклятие. Как только тело освободилось, её снова вырвало. Она закашлялась. Горло наконец очистилось. Она посмотрела на своего спасителя. Это был Том, хозяин «Дырявого котла». — Вы как? — он похлопал её по щекам. Гермиона не могла говорить, только хрипела: — Экстра… гадюки… Мунго… Том сообразил мгновенно. Он подхватил её и трансгрессировал прямо в госпиталь. Зелье с аконитом всё ещё действовало, но в холле больницы её вырвало в последний раз, и она потеряла сознание от обезвоживания. Очнулась Гермиона уже в палате. И не сразу поняла, где находится. Рон дремал на стуле рядом с койкой. И тут на неё обрушились все события прошедшего дня. Её снова замутило. Она смотрела на Рона, и в голове крутилась одна мысль: «Мы стоим друг друга». Она даже улыбнулась этому про себя. Он открыл глаза. — Гермиона! — поднялся и подошёл к ней. — Как ты? Целители сказали — сильное алкогольное отравление, а потом на тебя напали и оглушили. Хорошо, что Том был рядом. Представляешь, он помнит тебя ещё со школы и заволновался, когда ты уходила из кабака еле живая. Гермиона ухмыльнулась. Ну конечно. Эта девчонка оказалась не такой уж простушкой. Экстракт больной гадюки не оставляет следов. А уходила она из бара не одна. — Он видел, с кем я уходила? — тихо спросила она. — Ты уходила одна, — Рон странно посмотрел на неё. — Ты просидела в «Дырявом котле» весь день, накидываясь и ничего не ела, а потом вышла шатаясь. Он вспомнил тебя и решил проверить. Нашёл уже оглушённой. Вещей при тебе не было. Скорее всего, хотели ограбить. Ты была в Хромом квартале… А все знают, что это за место. Гермиона лежала и хлопала глазами. Как — одна? Они же выходили вдвоём. — Рон, мне надо поговорить с Томом… — Не сейчас, — он мягко положил руку ей на грудь. — У тебя было сильное обезвоживание. Целитель сказал, тебе лучше ещё побыть здесь. Они поставят тебя на ноги за пару дней. А пока отдыхай. Он заботливо поправил ей одеяло. У Гермионы почти не осталось сил. Она прикрыла глаза и снова провалилась в тяжёлый сон.