Let me save you

Макс выгибался под ним с отчаянием человека, которому нечего терять. С какой то стороны так и было. Ему нечего было терять. Вряд ли Ред Булл резко улучшат машину, а Мерседес куда-то растеряют все очки. Очередная дерьмовая гонка. В очередной раз он не справился В его положении оставалось только чувствовать как Шарль грубо трахает его. Никакой нежности. Никаких розовых соплей. Только секс после неудачной гонки. Грубый, с садистскими наклонностями. Иногда Макс терялся, ему хотелось сказать Шарлю перестать быть таким с ним. Хотелось чтобы Шарль прекратил всё, сел рядом и обнял. Плевать. Макс прогоняет эту мысль. Привкус горечи и разочарования все ещё чувствуется на языке. Шарль не был против когда Макс пришел к нему первый раз и предложил это. Он помнит поднятую бровь Шарля и его "Aucun problème". Он не сразу вошел во вкус, как того хотелось Максу. Он сначала был осторожен с ним, боясь навредить. Тогда Макс накричал на него. Он хотел чтобы ему было больно, чтобы он забыл про тупую гонку. Макс хотел чтобы никто, НИКТО не жалел его. Чтобы ему причинили как можно боли. Когда Макс попросил Леклера ударить его, ему показалось, что в глазах Шарля промелькнула боль. Показалось. Потому что потом Шарль со словами "Грязная шлюха" отвесил ему такую пощечину, что голова Макса качнулась, а остался след на неделю. И ему было больно. Как раз как он хотел. И болела не только щека. Болело сердце. Он ошибся только один раз. В ту ночь Шарль был особенно жесток, а Макс особенно сильно расстроен. Шарль тогда грубо приказал ему заткнуться, а Макс замер и его грудь сдавило слишком сильно. Он не мог ни вдохнуть, ни выдохнуть. Боль затопила все лёгкие. Он не смог. Паника накрыла неожиданно. Он пытался дышать, слёзы текли по его лицу, он обхватывал себя руками, в попытке защитится от мира. Шарль тогда отреагировал сразу. Он укутал Макса в одеяло, дал ему горячий какао, обнимал и шептал всякие нежные нелепости. Были даже поцелуи в макушку. После этого Макс сказал Шарлю забыть это и никогда не упоминать. Потом он поклялся себе что этого не повторится. Первое время после того инцидента, Шарль хотел быть осторожным, но Макс сказал что если он не будет грубым, то их встречи можно закончить. Сейчас его глаза были стеклянными, а дышал он с трудом. До него с трудом доходили слова Шарля. – ...проститутка, жадная дырка для меня. Член Макса дернулся. Внутри было больно, но тело реагировало на привычную грубость. Так ему и надо. Он не заслуживает ничего нормального. Шарль должен его уничтожить. Сломать. И не восстанавливать по кусочкам, а оставить одного, собирать самого себя. Чтобы было плохо. Потому что чем больнее, тем лучше. Блять. Он не мог сосредоточиться на возбуждении. Член опадал когда ему становилось слишком тяжело. Ему снова хотелось задохнуться. Он как сквозь туман услышал собственные слова: – Пожалуйста, Шарль. – Тебе нужно постараться лучше, чтоб я мог тебе что-то дать. – Шарль смеётся. "Постараться лучше". "Лучше". Ему нужно быть лучше, ему нужно стараться. Одна единственная слеза все таки течет по щеке. Он шепчет: – Не хочу... – Что? – Шарль наклоняется. – Я не могу... – Макс все равно не может это контролировать. Внутри все сдавливает. Он не должен этого говорить. "Заткнись, заткнись." - меланхолично думает Макс. Но он лишь моргает в потолок и притягивает к себе Шарля, прижимаясь слишком близко. – Я больше не могу, пожалуйста. Шарль вздрагивает и вглядывается в лицо Макса: – Макс? Посмотри на меня. Ферстаппен моргает. Он видит размытое обеспокоенное лицо Шарля, и его пронзает ненависть к себе. Он такой жалкий. Шарль убирает отросшие волосы Макса с лица, и прижимает свое лицо к его: – Тшш, я рядом, тише. Ты будешь в порядке? "Нет, - мрачно думает Макс, - Не буду. И никогда не был." Но он может только кивнуть. Хорошо что Шарль не верит. Он неожиданно для Макса сцеловывает слёзы, поглаживая по голове. – Я просто буду рядом. Ты будешь в безопасности со мной, хорошо? " Нет, не хорошо. Это сделает только хуже." Макс знает, что он уже завтра напишет Леклеру забыть это и не упоминать. Опять. Но сейчас... Он всхлипывает и трётся щекой о щеку Шарля: – Ты можешь обнять меня?.. Мне больно... Шарль тут же притягивает, обнимает: – Где больно, солнце? "Солнце." Так его никто не называл. Никогда. Даже мама. – Сердце болит. Мне тяжело дышать. Шарль, пожалуйста... У Шарля вырывается какой то сдавленный звук, Макс чувствует влагу. Шарль что, плачет? – Шарль, а почему ты плачешь? Шарль качает головой и только сильнее сжимает его в своих руках. – Шарль. – Макс отстраняется и хмурится рассматривая мокрое лицо напротив, – Что случилось? – Ты случился. – Шарль сжимает его рубашку и тянет обратно,заставляя Макса уткнуться ему в шею. Это отвлекает его от внутренних переживаний. Его слезы медленно прекращаются. Почему Шарль то расплакался? Ладно Макс, у него пиздец, а Шарль чего? Ему тоже плохо? – Шарль, – глухо повторяет он, – Тебе тоже больно? – Да. – Почему? – Потому что тебе больно. Нет, Макс конечно знал, что Шарль чувствительная персона, но всё же. – Да ладно, забей. - Макс давит в себе всю боль, заменяя ее безразличием. - Ничего не случилось. Шарль отстраняется, на лице решительность: – Нет, Макс. Нам нужно поговорить. – Не нужно, я все ещё хочу кончить. Шарль закатывает глаза: – Мы поговорим, а потом я разберусь с твоей проблемой. "С какой из?" - опять думает Макс. Но вслух говорит: – Окей, я жду. – Ты не можешь просто сказать мне забыть это. Я не могу так. Я не буду больше грубым с тобой. Тебе же даже не нравится это. Как хочешь, но ты заслуживаешь нормального отношения. Макс сдавленно хмыкает: – Нормального? Шарль, я сам ненормальный, я вообще ничего не заслуживаю. – У тебя буквально начинаются панические атаки во время секса со мной, и мы закроем на это глаза? – Да. – Нет, Макс. Это ты можешь сказать кому угодно, но не мне. Ты буквально каждый раз оказываешься в моей постели, и ты чувствуешь себя отвратительно. И ты говоришь мне продолжать издеваться над тобой? Это же насилие. – Значит единственное чего я заслуживаю - это насилие. Шарль сглатывает. Его глаза отражают такую вселенскую боль, что если бы не наступившая апатия Макса сейчас, он бы подумал, что Шарль правда переживает за него – Макс, так не получится. Ты даже не имеешь права такое говорить. Никто не заслуживает насилия. – Мгм, окей, я понял. – Макс пытается отодвинуться, – Тогда я найду того, кто не будет задавать вопросы, и строить из себя психолога. – Ты блять не посмеешь. – Посмею. Отпусти, Шарль. Макс сдвигает его только на миллиметр. Железная хватка Шарля усиливается. – Нет. Я конечно понимаю, что это твое право, но я не могу отпустить тебя. Ты разрушишь себя. Кто нибудь сломает тебя.Я не допущу этого. – Кто нибудь? – из Макса вырывается горький смешок, – Я уже сломал себя. Ты мне помог. – Макс... – голос Шарля подводит его. – Нет, Макс, пожалуйста. Это жестоко. – Что? Не строй из себя мамочку. Ты всё равно ничем не поможешь. Отпусти. – Макс. – Тон становится увереннее, – Я тебя в любом случае сейчас не отпущу. – Только если ты будешь делать мне больно. – Нет. – Тогда нам не о чем разговаривать, – Ярость поднимается, затапливая, – Уйди нахуй, придурок. – Нет. – Шепчет Шарль и прижимает его к себе. Макс пытается вырваться. Безуспешно. Наверное Шарль в этом сезоне проводит больше времени в зале. Максу на этот раз даже пододвинуть его не удается, не то что вырваться. Он вздыхает, пытаясь успокоиться. Так, сейчас нужно сбежать, как только Шарль ослабит хватку. Какого хрена он ещё не выкинул Макса за дверь? Он должен был разозлится, ударить его. Всегда, когда Макс делал что-то не так, проявлял слабость, слёзы, отец бил его. Теперь он научился, если ты идёшь против - тебя бьют, выкидывают, игнорируют. – Шарль, если ты не отпустишь, я тебя укушу. – Угу, – Шарль гладит его волосы - Кусай. Чтож, если Леклер думал что он шутит, то... Шарль только вздрагивает, когда зубы Макса впиваются в его плечо. Он даже не двигается, только сжимает сильнее и целует в висок. – Какого хрена? – шипит Макс. Он снова кусает. Шарль издает тихий звук боли. Макс чувствует привкус крови во рту. – Господи, Шарль, ты дебил? – Может быть. – Тебе нравится что я тебя кусаю? – Нет. – Тогда ударь меня. – Нет. Макс бессильно стонет: – Ну хватит, отпусти. Шарль тяжело вздыхает в его макушку и издает отрицательный звук. – Да блять, Шарль. – Да, Макси? Макси? Новое прозвище. Сначала солнце, теперь Макси. Так и привыкнуть можно. – Почему ты все ещё не отпустил? – Я никогда не отпущу. – Не угрожай. – Это обещание. – Отпустишь. – Нет. Макс бьётся лбом о его плечо. Как с ним разговаривать? – Что мне нужно сделать чтобы ты отпустил? – Пообещай больше никогда не причинять себе боль. Ни сам себе, ни через кого-то. – Бред. Это же тупой бред. А как я буду тогда жить? – Разве жизнь заключается в боли? – Да, Шарль, ещё как. – Кто тебе это сказал, малыш? – Не называй меня так. – Ты не ответил. – Неважно кто это сказал. – Скажи. Пожалуйста. Ты можешь доверять мне. Макс не знает что ему чувствовать. Это так неожиданно, так резко. Так страшно и ново. Почему он не ударил его до сих пор? Почему Шарль обнимает его как сокровище? Почему кого-то вообще волнует его жизнь? И почему он испытывает доверие к Шарлю? Он хочет. Хочет чтобы кто-то узнал как плохо ему было. Чтобы кто-то, а именно Шарль, исполнил обещание никогда не отпускать. Он боится доверять. Шарль ведь только сейчас так говорит. Ну, может ещё он так говорил когда застал его первую паничку. Хотя, можно наверное рассказать. Про это все равно все знают. Поэтому он выдыхает: – Отец. Он... Он сказал что боль делает сильнее. Значит чем больнее ты сделаешь, тем сильнее я буду в следующий раз. Может, даже возьму подиум. – Солнце... – Шарль прижимает крепко, но так бережно, что у Макса щемит сердце. – Ну теперь отпустишь? Хотя бы в душ. – Пообещай не сбегать. Клянись. – Ладно. Торжественно клянусь не убегать от тебя. – Ох. – Шарль выглядит ошеломлённым. Макс же сейчас не поклялся в вечной любви. Но Шарль выглядит именно так. Макс судорожно думает не сказал ли он " Клянусь никогда не убегать."? Потому что он не может такого обещать. – Ну же, пусти, мне надо в ванную. Шарль нехотя и с некоторым недоверием разжимает хватку. – Я с тобой пойду. – Шарль. – Макси. Макс хмурится. Так нельзя. Он привыкнет. Ночами в его голове будут стоять эти проклятые прозвища. И огромные глаза Шарля, который моргает и смотрит на него с нежностью. С нежностью? Какая ещё нежность. Шарль не может чувствовать того же что и Макс. Не Шарль прибежал к Максу с просьбой трахнуть его. Боль заставляла его чувствовать другое. Потому что когда человек которого ты любишь причиняет тебе много боли, это становится хуже. Он так и не смог избавиться от этой тупой влюбленности. Нет блять. Никакой влюбленности. Что за слово вообще. Только секс. Грубый. – Ладно, – закатывает глаза Макс, – Только если трахнешь, то как раньше. Шарль подозрительно ничего не говорит на последнюю фразу и подрывается, поднимая Макса. Их футболки испачканы слюной Макса и смазкой от того чем они занимались ранее, и их общими слезами. Шарль ведёт его в ванную. Макс нервничает. Как-то странно, что он согласился. Может он наконец одумался? Чтож, он сможет вытерпеть ещё один грубый секс. Но Шарль аккуратно раздевает его, раздевается сам и толкает Макса в душ, под теплую воду. Он нежно намыливает его тело гелем. Макс хмурится, но ничего не говорит. Когда Шарль вспенивает шампунь на его голове, приходится зажмуриться, чтобы не попало в глаза. И вот тогда, он чувствует как рука Шарля проворно соскальзывает вниз. Он обхватывает член Макса и проводит насколько раз вверх-вниз. Макс хватает воздух губами: – Шарль, что ты делаешь? – Забочусь о тебе. – Не надо. Шарль ничего не говорит. Макс оказывается прижат спиной к нему, рука обхватывает его живот поперек, не давая сдвинуться. Из-за пены на глазах, Макс не может смотреть: – Ты блять специально это подстроил! – почти восторженно возмущается он. Шарль хмыкает рядом с его шеей, а затем сосет мочку уха Макса. Блять нет. Его ноги подкашиваются. Жар приливает к щекам и низу живота. Нет, пожалуйста, туда нельзя. Это то, куда нельзя заходить. Макс сейчас слишком чувствительный. Его проклятое тело выдает скулеж : – Пожалуйста. – Конечно, мой мальчик. Нет, он не может стоять. Если бы не рука вокруг него, он бы уже упал. Он почти висит на Шарле, его руки его тоже не слушают. Он судорожно цепляется за волосы Леклера, прижимая ближе. Чёрт, никто, никогда так к нему не относился. Так нежно, так хорошо. Шарль переходит на мочку с другой стороны, посасывая, его рука уверенно движется на члене Макса. Макс не знает, что за звуки из него вырываются, но это похоже на всхлипы или как будто он давится. Хорошо хорошо хорошо хорошо. Нет, нельзя.Не должно быть хорошо. Должно быть больно. Шарль ломает его мысли долгим, нежным поцелуем под челюстью. Почему? За что ты так со мной? Он даже не может посмотреть на руку Шарля на своем животе. Он задыхается. – Шарль, пожалуйста. – Что малыш? – Я хочу видеть тебя. – Макс ненавидит себя за эти слова. Но поздно что-то менять. Шарль разворачивает его и подставляет под поток теплой воды. Он нежно смывает с его головы всю пену. Его руки наконец стирают мыло с лица. Макс быстро моргает, пытаясь смотреть. Он открывает глаза и видит Шарля. Тот смотрит на него так, что Макс застывает. Это нежность, влюбленность, любовь? Макс не сказал бы, что знает что такое любовь. Но так смотрел Оскар на Лили. Так смотрел Джордж на Кармен. Так смотрел Ландо на Маргариду. Так он смотрел на Шарля в первое время картинга и десять лет после. Именно такой взгляд он пытался скрыть от Леклера. Блять. Пожалуйста, пусть ему показалось. "Не давай мне надежду! - молится Макс". Когда Шарль накрывает его губы своими, Макс рассыпается окончательно. Ему плевать. Надежды, будущее, прошлое. Какая разница. Сейчас главное то, как Шарль прикасается к нему. Целует, чёрт! Он его целует! Это их первый поцелуй. Они никогда не целовались в губы. Это всегда был грубый, животный секс, без намеков на жалость. Теперь это нежность. Шарль завладевает его ртом так уверенно, будто заявляет свои права. Его язык подчиняет Макса себе. Его рука снова внизу, между ними. Максу даже не требуется много времени. Его глаза широко открываются, а затем закатываются, когда Шарль стимулирует его головку большим пальцем. Его тело полностью принадлежит Шарлю. Он даже не пытается отстраниться, пока тот не отпускает, давая вдохнуть. Сразу после вдоха, губы снова накрывают. Так хорошо, что его сладко выворачивает изнутри. Так не бывает. Но прямо сейчас это происходит. Шарль отстраняется на секунду, чтобы приказать: – Кончай, мой Макси. Макса выгибает в его руках. Он кончает сильно, шумно и с именем Шарля на губах. Ему хорошо. Так хорошо, что это ломает. Его тело кажется взрывается на мелкие кусочки. Его сердце кажется собирается по этим же кусочкам. Он слышит как Шарль кончает тоже, шепча "Мой Макс." Максу впервые не хочется бежать.